LOST Other 6 Season

      Ричард Алперт, с нетипичным для себя внешним обликом - с седыми волосами, лежал на полу каменного подвала, прикованный к стене толстой цепью. Вместе были сведены также вместе руки и ноги плененного - очень опасного. Ведь то, чем обладал он - не мог повторить ни один заключенный в мире.       Не только в прикованности к серой поверхности стены заключалось пленение. По отдельности руки, по отдельности ноги были сведены, а затем прикреплены одной общей цепью, переходящей в кольцо - ввиду его потенциальной опасности.       Саднила кожа с кровоточащими запястьями и ступнями - на которые натекла кровь из напрочь ссадненных лодыжек - даже сквозь плотную ткань брюк. Свои попытки рвать цепи он оставил довольно давно.       А муки продолжались - буквально, физические муки.       Что-то внутри выматывало его, уничтожая жизненную силу. Организм будто боролся сам с собой. Каждая часть его не уничтожалась сама по себе - помогала уничтожать другую. И все шло очень медленно, разъедая его организм клетку за клеткой. Таково оно - ускоренное старение.       Бывшему советнику самому требовался мудрый совет. Сейчас он эгоистично подумал, как ему не хватает Джейкоба. Только этот человек имел для него столь особенное значение. Его отношение к нему носило характер слепой преданности. Истовая преданность является завуалированным самолюбием. Появилась жалость к себе.       Бессмертного покорить не так-то просто.       Человеку нагрузка кажется сверхъестественной?       Ричард же выломает это кольцо из стены.       Некоторое время спустя он убеждается - бессмертие не означает бесконечную силу.       А что делать с этими цепями? Он же перекован насквозь.       Означает ли это невозможность продолжать борьбу? Они думают, что враг безнадежно сломлен?       А он найдет выход.       Навстречу вторгаются - как раз, когда оставалось только обессиленно лечь.       Когда, наконец, дождался визитера, чувствовалось только облегчение. "Первые" входили, поодиночке, друг за другом. Но Ричард их не боялся. Ничто не могло напугать больше, чем то, что творилось с его организмом, терпящим распад и фактически умирающим заживо.       Наконец показался последний силуэт.       Эссау стоял во весь рост перед лежачим узником.       - Какая неожиданная встреча.       Ричард заставлял себя не замечать своего слабеющего зрения.       - Ты сколько лет прожил на этом острове, - "Локк" покачал лысой головой, - что уже просто стал его живым символом.       - Неужели? - стараясь не поворачиваться лицом, ответил седовласый.       - Ну еще бы. Долгожителей кроме тебя - никого, кроме нас с Джейкобом. Правда, случилась незадача - он погиб. Так что лавры, можно сказать, перешли к тебе.       - Похоже, себя ты с этим островом уже не ассоциируешь? - повернулся Ричард, чьи брови еще сохраняли черноту.       - Посмотри на себя, - Эссау протянул его, Ричарда, зеркальце.       Ричард отнекивался, но Эссау был настойчив и настойчиво пропихивал предмет вперед. Глядя на реакцию и дождавшись зримого проявления на лице страха, он продолжил:       - Посмотри на себя. - После долгой паузы. - И на меня, - медленно. - На кого ты похож?       - Чего ты хочешь?       - Переходи служить ко мне. Это так хорошо.       - К чему "хорошо"? Я умираю... Мы оба знаем, что мои внутренние часы отмеряют последние деления.       - И это тебе не помешало убить столько моих людей.       - Но сделать ты мне ничего не сможешь!       - Не думай, что твоя... оставшаяся жизнь не может стать хуже.       - Так чего ты хочешь?       - Я могу избавить тебя от этого.       - Как?       "Локк" недоуменно отставил руку и повернул вбок голову.       - Чудеса случаются. Тебе ли не знать, что это за место, Ричард?       - Что мне должно казаться странным, Эссау?       Человек в черном не отзывался.       - Пугать смертью меня у тебя не получится. Поэтому ты решаешь соблазнить меня призрачным шансом вечной жизни, которой нет.       - А если бы был не призрачный шанс?       - Значит, ты признал, что он призрачный!       - Ничего я не признавал. Я исхожу из того, что считаешь ты.       Ричард только молчал, укорив себя, что ввязался в дискуссию.       - Ты так и не искоренил в себе упрямства. Дожил до седых волос, но все не искоренил...       Верный своей воле, Алперт опять же не отзывался.       - Ладно, давай не будем соревноваться в злоязычии. Я заявляю один раз. Я не буду мстить тебе за гибель моих людей.       - Которым ты заморочил голову!       - Надеяться не глупо. Ты просто не знаешь, что "первые" являются моими убежденными сторонниками. Когда-то и я сам защищал этот остров. И все-таки я не заинтересован заниматься местью. Я даже буду тебя хорошо кормить и выводить дышать воздухом. И все ради того, чтобы ты смог дожить до того момента, когда ты мог бы удостовериться - я победил. Дело всей твоей жизни проиграло. А уже потом ты умрешь и сам.       - Чертовски удачный план. Будь он правдой.       - Нет, правда. Я не буду держать тебя на цепях в секретном подвале, или заживо замуровывать. Смысла в этом нет.       - Так что же, - наконец заговорил Ричард, - ты всерьез станешь водить меня на прогулки?       "Джон" покачал головой и поднял палец.       - Нет, вот этого лучше не надо. Очень ты прыткий.       - А если я захочу... по другой надобности?       - Захочешь справить нужду - твои бывшие враги тебя сопроводят.       Ричард хохотнул.       - Трогательная забота. Если не давать мне разминать конечности...       - ... быстрота старения которых будет увеличиваться и скоро станет неестественной... - подхватил "Локк", продолжая с той же интонацией.       Ричард закончил этот словесный "парный танец":       ... организм может атрофироваться, и я до твоего триумфа могу и не дожить, верно?       Эссау нарочно замолчал, давая пленнику проникнуться угрозой.       Ричард лишь издал оценивающий смешок. Знавал он в своей жизни отморозков. Эта угроза была серьезной.       Фиктивный Джон помолчал, будто сочувствуя.       - Ты останешься в кандалах.       - Я же умру. Я умру.       - Но перед этим у тебя еще есть возможность перейти на мою сторону и служить мне, - выразил мысль Эссау, подметив, что голос Алперта срывался.       - Боюсь, я оставлю этот мир раньше, чем наступит этот момент. Время в этом плане работает против тебя.       - Значит, ты сам признал, что твое становление моим рабом - лишь вопрос времени!       Молчание.       - О нет, время как раз работает против тебя.       Ричард сделал паузу. Наконец ответил, очень спокойно:       - Боюсь, я не понимаю, что это значит.       - Мы оба прекрасно понимаем - ты знаешь, что это значит.       Эссау наконец встал, и сладостно потянулся, не без демонстративности - словно и впрямь обладал телом из плоти.       - А не боишься, - бросил ему Ричард, - оставлять своего пленника без присмотра?       "Локк" улыбнулся, опустя взгляд - поняв иронию.       "Первые" лишь исступленно смотрели, не смея улыбнуться тоже.       - Без присмотра ты не останешься, - пообещал Эссау и вдруг приблизился к пленному, а затем без видимого предупреждения схватился за седую шевелюру, принявшись рвать.       Ричард пытался сопротивляться, дергая головой, но его удержали. Из глаза непроизвольно вырвалась одинокая слеза, скатившаяся по щеке. Вскоре он не выдержал и издал один раз крик, хотя обещал себе быть стойким.       - Вот! - "Локк" вырвал седой волосок и повертел им у Ричарда перед лицом.       - Проверяешь реакцию моих зрачков? - издавая шумное дыхание, долгожитель острова нашел в себе силы съязвить.       - Нет. Просто оставляю себе на память сувенир, - заявил Человек в черном, приподнимаясь.       И с этими словами он удалился, небрежно бросив серую нить, словно нить времени, перед собой - у ног скованного кандалами Ричарда...       - Не скучай, - пожелал Эссау на прощание.       И в одиночку удалился, грохнув дверью - оставив опасного узника под неусыпным присмотром.

LOST