LOST Other 6 Season

      Воздух в подземелье был до того удушливым, что Уолт всерьез боялся, что не сможет не то, что добраться до выхода - не справится с тем, чтобы просто выжить физически.       Эссау просто жестоко бросил его в подземелье - выживай, и все.       Парень был готов совсем отощать; умирая с голоду, он пробирался по подвальным помещениям вдоль трубы. Голод и усталость замечались едва ли.       Уолт действовал то так, то эдак: когда сознание не было подчинено воздействию Механизма, стремился изо всех сил выбраться - куда угодно! А когда парень был в полной мере рабом Человека в черном - стремился поскорее выйти из лабиринта, чтобы угодить господину.       Но рухнул морок, нелепость самого пребывания в режиме подчиненности до омерзения прочувствовалась, и естественные потребности организма стали проявляться в достаточной мере. Голода утолить возможности не было; жажда утолялась слизыванием капелек с участков трубы, местами протекающей; а нехватка кислорода действовала коварнее, отсутствие воздуха удушало - постепенно, но подросток то и дело проходил в другой участок, свободный, где впоследствии удавалось надышать еще полнее. Изображение стало плыть от кислородного голодания.       И все же парень не сдавался; шел, помечая проходы, откладывая камешками пройденные участки, по возможности запоминая тупики. Было негоже оставаться тут, безвестным хладным трупом. Если о нем тут просто забудут.       Руки в районе запястий были уже вовсю содраны в кровь, но это, к сожалению, не могло помочь ему освободиться, чтобы начать бежать и искать выход по-нормальному. Если бы не железо, если бы не крепость кованого наручника! Быть может, он бы нашел правильный маршрут в пять минут! А так - он двигался, полноценно отмечая все бесперспективные пути, около суток.       Может, в конце его ничего не ждет. Может, он перейдет в новый лабиринт. Может, Эссау и не думает над ним смилостивиться. Но продвижение наружу - это единственный шанс, который есть у Уолта в данный момент.       Вскоре его упорство было вознаграждено. Кажется, к выходу из лабиринта он приблизился!       Все камешки были отложены, все сопутствующие боковые пути просмотрены.       Кажется, он нашел тот единственный путь!       Сердце заколотилось бешено. Только бы проклятый наручник не заел! Этого парнишка боялся больше всего.       Вскоре Уолту стало не до того, чтобы пялиться по месту своего заключения (а осматриваться он мог, глаза-то к темноте вполне привыкли). Просто, как и в прошлые два раза, потолок, на деле являющийся для этого дворца полом, принялся дрожать - просто верхние плиты стали в очередной раз ходить ходуном; а гул пошел из-под земли. Уолту стало не до прохода - но в то же время и страшно. Что его сейчас завалит.       Он закрыл свободной рукою левое ухо, как мог - а правое прислонил к плечу, склонив голову набок. Точь-в-точь, как его отец - в день, когда Майкл вытащил его шкуру с острова.       Когда дрожание чуть стихло, Уолт уже не думал об осторожности, а отчаянно пошел двигаться, чуть ли не бежал. Наручник шел, как назло, с трудом, все время норовил зацепиться за неровности.       Больше всего он боялся одного.       "Сейчас я тупо застряну, не дойдя до выхода и нескольких метров", - вот что проносилось в голове у паникующего.       И вот труба ведет в следующий закоулок, в котором он уже не был. Шаг, еще шаг... становилось еще хуже. Сердце вздумало играть в американские горки, не иначе.       И куда же вывел его маршрут, победоносно отслеженный?       Уолт стоит, такой же прикованный. Машинально подставляет пальцы свободной руки - загладить ранки, заслонить кожу от железа. Взгляд становится дикий и, в точности, как у дикаря, недобрый, в сущности, рот открывается сам собой.       Уолт пришел туда, откуда начал.       Откуда парню знать, что это тот же самый закуток? Ну, наверное, он может об этом судить вследствие того, что провел в этом подземелье уже достаточно много времени.       Вот здесь-то он и начал - а в углу - был тот самый начальный, легкий для отслеживания, где куча камней, как будто специально для него, и была положена.       В руке не оставалось и одного камешка. Это могло бы наводить на мысль о насмешке судьбы, кабы Уолт не знал, с кем имеет дело.       Все кончено. "Локк" просто посмеялся над ним, заставив ходить по лабиринту. Никакого выхода не будет.       В своем ли особенный мальчик сознании, или не в своем - хочет ли он выбраться на солнечный свет, или возжаждет оставаться здесь - ничто не могло смутить Человека в черном, мастера разнообразных каверз.       Внезапно в темноте раздалось хмыкание.       Уолт, от горечи разочарования закрывший глаза, судорожно дернулся - и тотчас же увидел, что кое-какое изменение имелось.       Он в подземелье был теперь не один. Следовало сощуриться, чтобы разглядеть расположенного мужчину.       - Ну, - произнес манерный голос с затаенным оттенком басовитости, - похоже, активный путь сопротивления тебе ничего не дал.       Бенджамин Лайнус, как и сам парень, был прикован за наручник, и стоял возле трубы - не столь далеко.       Парень, мало сказать, опешил, но неприглядное положение бывшего повелителя "других" тоже просматривалось.       - Я начал идти отсюда! - возопил Уолтер сгоряча. - Я обошел все тупики! И пришел в начало.       - Догадываюсь, быть хорошим учеником здесь не в почете.       Красноречиво дернувшись, он наглядно показал въедливо сощурившемуся Уолту, что прикован он был не за одну, а за обе своих конечности.       При виде Бена на душе сделалось еще гаже. Он вспомнил, как был по указу этого человека похищен в первый раз. И пусть "другие" сдержали слово - а разве приятные минуты в чужом стане он провел?       Все какие-то опыты, запирания в комнатах. Сейчас этого человека, Бена, Уолту было ни капельки не жалко. Просто он нарвался на злодея гораздо более могущественного. И сам кое-что на себе изведал.       - Что здесь происходит? - все же спросил мальчишка торопливо, потому что страх от дрожащего здания был слишком силен. - Как это ты можешь быть здесь?       Лайнус, не пытающийся и менять свое местоположение, лишь философски пожал плечами:       - Я оказался слишком опасен нашему царьку. Настолько, что размещен здесь, не имея возможности послужить добру либо злу.       - А почему лабиринт привел меня обратно? - продолжал вопрошать Уолт настойчиво, как будто его собеседник обладал ответами на все вопросы.       - Полагаю, по той же причине, по которой "Локк" и приволок меня сюда.       - Я не понимаю! - закричал тинейджер, неожиданно для себя - но дальше выговорить что-либо он не смог - гул раздался просто кошмарный - такой, что предыдущий казался просто ласкающей слух колыбельной.       Когда сейсмическая активность относительно стихла, обладатель паранормальных способностей повторил вопрос. Бен охотно ответил:       - Я думаю, случилось то, что должно было. Эссау поставил свой эксперимент над нами. Мнимый Джон не мог от тебя отделаться, но и убить ему тебя было страшно - в силу твоих паранормальных способностей. И даже просто запереть, как меня, простого смертного, он не решился. Вот и дал тебе псевдо-надежду.       Но Уолт уже и сам догадался о концовке.       - Чтобы ты был вечно занят чем-то другим, для него не опасным.       - Замечательно-то ты все знаешь, - процедил негритенок, начавший вспотевать и потому понявший, что воздуха остается все меньше и меньше.       Бен же, лишенный даже возможности обмахиваться, не сомневался в том, что правильно разложил ход мыслей негодяя. Потому что мастера манипулирования, даже не знакомые друг с другом, зачастую ходят по одним кругам.       Уолт молча стоял в состоянии полного внутреннего исступления, поняв, что он застрял здесь навсегда. Что еще можно было предложить?       - Бен! - произнес подросток, чувствуя, что кроме этого, мягко говоря, не самого приятного для него взрослого, союзников рядом нет. - Ты знаешь, что нам делать? - рассеянно спросил он, не надеясь. Как нам отсюда выбраться?       - Ну что ты, - меланхолично возразил Лайнус. - Какой же здесь может быть план. Ты сам осматривал маршруты. Учитывая, как ты хотел спастись - тебя можно не перепроверять. Может, на нас рухнет потолок, и это подарит нам мгновенную смерть.       Негритенок два раза дернул головой влево-вправо-влево-вправо, после чего опять уставился на Лайнуса.       - Но не волнуйся. Зато сейчас наверняка произойдет смена сознания, и мы вместе пойдем на службу к нашему врагу. Ты ничего и не почувствуешь.       Уолт, вспомнив, как менялось его состояние, похолодел от страха. Похоже, все так и будет, к тому все и идет.       А Бенджамин предался внутренней меланхолии совершенно не напрасно. Прожженому манипулятору было прекрасно известно о том, что в новых обстоятельствах, подразумевающих рабское подчинение, никакие планы попросту не будут работать. Все, конец, твоя личность похоронена. Ты либо милостиво умрешь от разрушения здания, которое опять вовсю дрожит - либо тебя высвободят - и отправят в атаку, обвешанным взрывчаткой, как смертника.       Но если в ситуации беспомощности никак не может повлиять твоя собственная личность - чужую отбрасывать оснований нет.       Нет, Бен, твоя песенка не спета.       - Парень, - обратился Лайнус с некоторой вкрадчивостью, после чего грохот стал достигать поистине исполинских размахов, - ты можешь нас вытащить!       - Что? - нехотя повернулся Уолт и принялся дожидаться, когда чудо природы стихнет. С потолка впервые посыпалось немного крошки.       - Слушай меня, и я скажу тебе, что делать.       - Зачем? - повернувшись всем корпусом, Уолт попытался приблизиться, невзирая на стертую руку. - Мы же обречены, и способа покинуть это подземелье нет.       ... - разве только... ты применишь свои способности. Просто вспомни себя.       "Нет у меня никаких способностей, отстань от меня!!!" - захотелось выкрикнуть парню в силу привычки. Но удушливая близость смерти заставила умерить возмущение и собраться.       - Как? Я не смогу.       - Уолт, я настойчиво прошу. Оставь на потом личную злость, пожалуйста. Спаси свою жизнь. И мою заодно.       Дышал негритенок очень тяжело. Свободной рукой почесал голову. И наконец выдавил из себя:       - Я не знаю...       - Соберись. Разозлись.       - Я не могу!       - Конечно, ты можешь, - Лайнус настойчиво проявлял голосом терпение.       - Не тебе меня учить! Только не тому, кто меня похитил.       - Я понимаю, каково это сотрудничать с тем, с кем не желаешь сотрудничать. Я, правда, понимаю. И поэтому для тебя есть важная работа прямо сейчас. Напряги свои внутренние силы.       - Мои способности... не поезд, который ходит по расписанию, - произнес Уолт, скромно потупившись.       - Это не значит, что у тебя не получится. Напряги свою сверхсилу, и... вытащи нас.       - Откуда ты знаешь?       - Потому что я был тем, кто тебя похитил. И я знаю про твой потенциал, - повисла долгая пауза. - Давай, - произнес Бенджамин очень мягко, уповая на то, чтобы следующий подземный толчок не привел к катастрофическим последствиям - в виде крушения потолка.       Уолт стоял с закрытыми глазами. Долго-долго морщился, хмурился. Лицо его и вправду потело - но то больше из-за общей духоты в помещении. Наконец, в бессилии, он, весь взмокший открыл глаза и обернулся:       - Не получается напрячься!       - Тогда пытайся еще.       Бен предполагал, что такое возможно. И сильным средством было бы парня, как следует, разозлить. Разозлить можно и оскорблением, или применением физической силы. Но прежде, чем он развил эту мысль, земля разразилась новыми конвульсиями.       Оба пленника подземелья уже изо всех сил, как могли, закрывали уши, давя на них, как можно было. Лицо Бена разожмурилось очень не скоро, а когда он осмелился открыть глаза, зрение, так же, как и у парня, успевшее привыкнуть к темноте, разглядело, что крошка из угла потолка теперь сыпется непрестанно.       Здание, очевидно, рушилось.       Уолт-то добросовестно продолжал попытки. Жмурился, стонал.       Но стоило ли переходить к радикальным мерам, чтобы в мгновение ока взвинтить его психику?       Любое упоминание семьи, каким бы оно ни было... разве оно поможет? Но нынешние угрозы делают потенциальную боязнь бывшего похитителя - его, Бенджамина Лайнуса - вызвать чужой гнев - несущественной.       - Я должен рассказать тебе одну важную вещь, - признался Лайнус. - Уолт. Твой отец мертв. Что-то мне подсказывает, что ты об этом знаешь.       - Чего? - парень открыл глаза и явно переводил дух - но и то дышалось очень тяжело.       - Но виноват в этом я. Я убил Майкла - твоего отца.       - Что? - Уолт вовсю раскрыл глаза.       Увлекшись, Лайнус продолжил говорить намеченное - пока еще была возможность говорить.       - Это я уничтожил его корабль.       -Но... как? - казалось, подросток не доверял.       - Через дистанционный взрыватель, - Бен досадливо отвлекся на технические подробности. - Датчик был связан с...       - Нет, как?! - Уолт, потрясенный, позабыл и об угрозе смерти.       - Я убил убийцу своей дочери. Девайс был у него на руке. И я взорвал корабль. А с ним - и твоего отца, в чреве судна проводившего все эти недели. Это была моя вина. Я отпустил вас. Я отпустил Майкла Доусона только для того, чтобы продолжать им манипулировать. Я продолжил следить. И я завербовал его на работу. С которой он не вернулся.       Бенджамин не ожидал от себя, что так увлечется этим признанием.       Фразы выходили изнутри по одной - как равномерными толчками выходит гной.       -Теперь прошу, разозлись. По-настоящему.       Может, ему давно хотелось об этом выговориться?       -И разомкни наши цепи.       Выросший сын Майкла Доусона смотрел с непередаваемой злобой. Бен даже поежился. Но не забыл отметить, что план работает, равно как и направить негативный настрой в нужное русло.       - Теперь действуй. Ты теперь злой. Спасись отсюда.       Уолт, поколебавшись, закрыл глаза, хотя еще разожмуриться на долю секунды попытался. Бен считал этот маневр.       - Спасайся отсюда! - повторил он настойчиво - как и разговаривал в свое время с не всегда послушной дочерью. - Беги, живи! Так, как этого бы хотел твой отец.       Последних слов Уолтер уже не слышал. Его лицо странным образом, не систематически, конвульсивно дрожало. Не воспринимал он и нового подземного толчка, от которого Бен, не без внутренней досады, принялся морщиться, заслоняя барабанные перепонки. Но глаз с подопечного не сводил.       Молнии, огромные молнии стали ходить по подземелью, и по всему небу. Огромные белые галочки стали ходить, наступать, подскакивать, протыкать острыми кончиками землю. Одни расталкивали других, чтобы быть сметенными еще большими. Все пространство, бывшее черным, стало становиться сереющим, а кое-где - белеющим. Когда ломаные линии стали готовы совсем уже растерзать бесмопощную нашу планету, сочногубый рот наконец открылся и смог воспрепятствовать этому.       - А-А-А-А-А! - произнес тонкий, ломающийся голос; и вся угроза исчезла. Помятый, сморщенный шарик был оставлен в покое. А в знак восстановления его сохранности раздался железный лязг. И, в придачу, человеческий стон.       Уолту стало очень тяжело дышать. Но руке стало комфортно. Пропотел он, мало сказать, насквозь - с его подбородка вниз капало, как из тающей сосульки. В свете просторного подземелья, в свете, кажущемся ослепительным, он увидел, что железо разомкнулось и отпустило его!       Не успел он улыбнуться, как увидел неподалеку лежащего Бенджамина Лайнуса, чьи наручники тоже остались обвивать трубу. Хоть парень и испытывал к этому человеку омерзение - рефлекторно придвинулся, тронув за плечо валяющегося.       - Вставай! - все еще злясь, и злобно щерясь, обратился Уолтер.       С потолка сыпалось уже в двух местах - и стабильно.       Выбираться было логичным. Да только встать-то Бен и не мог.       - Что с тобой? - поднимать его сил не было.       Лайнус только бессмысленно лежал с разинутым ртом, и пытался пошевелить хоть головой. Уолт был от увиденного в шоке.       - Бе..ги, - с колоссальным трудом пытался вымолвить Лайнус, пока, наконец, не понял, что ничего не может вымолвить. Язык беспомощно повалился на бок. И собственные конечности его не слушались...       Нерешительно протянул подросток руку, схватил в районе бицепса за грязную рубашку. Но вытащить мужчину было разве по силам?       Вот в потолке и прорезалась первая дыра - твердый булыжник обрушился в подвал. обрушилась. Земля опять затряслась.       Уолт развернулся и убежал - не простив, не источив проклятия, и даже не сказав "прощай" - только пятки засверкали.       А вскоре силуэт Уолтера был последним, что осталось видеть перед собой Бену.       Потому что он остался в низвергающемся в бездну помещении в одиночку.       Наедине со своим параличом.