LOST Other 6 Season

      - Чарли, не плачь! - произносил женский голос в отчаянии. - Чарли, все будет хорошо! - Пенелопа произносила и не верила.       Корпуса дворца уже не выдерживали. Подземные толчки медленно, но верно делали свое дело, шатая стены. Видеть рядом с собой трехгодовалого сына, как и она сама, безо всяких оговорок прикованного к местной трубе - было настолько невыносимо... Если бы только ее сын знал, как мама кляла себя за такое решение - пойти искать Клер в надежде на то, что ближайшая сподручная Человека в черном сможет их защитить!       Насколько сложно было сориентироваться, чтобы разыскать этот дворец - но она смогла! Норовя вывести ребенка из страшного места, Пен собственноручно привела его на погибель.       Но таков был ее выбор, за который она расплачивалась. Стало ясно и то, какой момент стал переломным. Счастье было практически рядом, а она.. Испугалась того, как меняется ее и мужнино сознание, и позволила своему мужу уйти с Джеком. Сначала отпустила от себя Десмонда, а затем - в награду и получила, что получила. Сейчас, например, ей, как всякой матери в подобной ситуации, хотелось предпринять что-то. Хотелось вцепиться в эту конструкцию и расшатывать - толкать, пинать, выламывать насквозь! Делать все, чтобы выбраться из рушащегося подвала, потому что ей казалось, что вот-вот они с ребенком окажутся под обломками.       Нагляделась Пенелопа и на состояние Чарли, когда трансформации сознания с ним происходили. Ребенок был если не агрессивен, то точно не по годам целенаправлен. И произносил "взять Джека" с азартным блеском в глазах. Что же, видимо, Джек со своей защитой острова опоздал. И если что-то случится с Десмондом...       Только бы был он жив. А у них, похоже, нет шансов.       - К нам! Помогите! - принялась Пенни кричать с новой силой - до этого позволив себе длительный перерыв на успокаивания дитятки.       Если только их найдут. Да и кто их найдет - очередной зверомордый "первый"?       Не зрением, пусть и обострившимся в темноте, а инстинктом Пен услышала, что кто-то приблизился к ним сзади. Вывернулась, как могла, с прикованными руками перед сплошной стеной. А кое-что разглядев, вскрикнула, увидев темный силуэт.       Но чудеса случались, и в этом месте находились дружественные люди!       - Уолт! - обрадовалась пленница.       Темнокожий подросток быстро подбежал к ней, на всякий случай, прикрывая голову руками и посматривая на потолок, который с завидной периодичностью демонстрировал дрожь.       - Как ты освободился? Вытащи нас!       - Сейчас! - отозвался сердобольный афроамериканец - и его брови сошлись домиком - он увидел, как приковали мальчика.       - Ты можешь? - уточнила Пен.       - Ой, нет, я не смогу... - вдруг замямлил Уолт, поведя себя странно. Пенни списала это на нервозность.       - Приведи кого-нибудь! - закричала Пен, смертельно испугавшись, что ее сын надолго затих.       - Я не знаю, где выход! - поспешил оправдаться подросток, каким-то образом выбравшийся.       - Ну так ищи! - прикрикнула безутешная родительница и продолжила звать на помощь:       - Чарли! - восклицала Пен бесперебойно. - Помогите! К нам!       Парень бросился со всех ног, потыкался туда-сюда - но тут же застыл. У дочери Чарльза Уидмора по всей коже пошли мурашки. Потому что сейчас ей стало очень страшно.       - Что? - крикнула она, не сводя глаз с опасного потолка, готовясь, в случае чего, как может, накрывать собой. Пенни продвинула свой наручник, и малыш был от нее в полушаге, но прикованные руки ограничивали возможность прижать к себе малыша, обнять ,погладить по голове.       - С кем ты там говоришь? - раздался знакомый чирикающий голос, а после чего в полутьме наконец зажегся факел.       - Клер!!! - не помня себя, позвала блондинку новобранка в стане "первых" пользовавшаяся ее протекцией.       - Пенни! - Клер, вся грязная и в невменяемом состоянии, подошла совсем близко. Пенни поежилась. - Вам надо бежать отсюда! Здание, - засуетившись, она, не глядя, передала Уолту средство освещения, а затем - полезла в карман, из которого извлекла связку ключей, - сейчас обрушится.       - Ты точно на нашей стороне? - растерявшись, принялась лепетать мать Чарли. Блондинка не обращала на нее внимания.       - Уолт! - крикнула она голосом, не терпящим возражений, - сейчас ты отведешь Пен и малыша вон туда, - она показала. - Беги все время прямо, и налево на втором повороте, понял? - все это она говорила, пока, звякая металлом, отыскивала нужный ключ.       Дрожание внезапно сделалось кошмарным. Равномерно звякая металлом, Клер на ощупь отыскала нужный ключ.       - Не волнуйся, Пенни, сейчас я тебя спасу.       - Выведи отсюда Чарли! - закричала мать, которой движения Клер казались слишком нерасторопными и медленными.       - Как скажешь, - она выцепила миниатюрный ключик и принялась освобождать курчавого малыша.       Уолт, стоящий с преглупым видом и смотря по сторонам, чувствовал, что не сможет, зная выход, просто убежать, оставив женщин разбираться. Хотя ему больше всего хотелось - уж очень было страшно... Но он отогнал от себя эти мысли, потому что они отдавали подлостью.       Наконец малыш был свободен. Когда с него сняли наручники, Чарли сразу же заплакал. Завершив с ним, Клер принялась отыскивать ключ, чтобы разомкнуть оковы Пен.       Уолт, дернувшийся было к малышу, услышал приказной тон:       - Не сейчас! Пенни пойдет вместе с малышом. И уйдем вместе.       Но только она это сказала, как посмотрела на потолок - который уже пошел трещинами. И в общем и целом не внушал доверия.       - Клер, нет! - заорала ее бывшая подопечная, надеясь перекричать непрестанный сейсмический гул. - Пусть они спасаются. Уолт, ты точно все запомнил, да?       - Да! - возвращая факел, закричал он, будучи уверенным в себе.       - Идите! - выпалила она, не дождавшись Клер.       Шаги освобождающихся затопали. А поиски нужного ключа продолжались. Каково было доверять ребенка подростку? А пришлось - время не ждало!       - Есть! - закричала Клер и расстегнула наручники в пять секунд - Пенелопа обомлела.       - Спасибо, я... - залепетала несчастная, готовая обнять и расцеловать спасительницу.       - Не сейчас! - в тоне Клер опять доминировала резкость. - Спасай себя. Запомнила, куда?       - А ты? - Пенелопа почувствовала себя несколько беспомощной.       - Проверю, вдруг еще кто есть.       - Брось, не надо, - теперь Пен почувствовала внезапную заботливость. - Ты же сказала, здание...       - Беги! - факел будто сам собой оказался всунутым Пен.       Только Пен принялась делать разбег, как Клер ее удержала.       - Держи и это, - протянула дикарка ей что-то холодное, теперь - в свободную руку. - Тебе он нужнее.       И устремилась совсем в другую сторону. А Пенелопе... Пенелопе оставалось лишь мчаться к выходу.       В темноте даже при освещении было сложно ориентироваться. Слова запоминались обрывками. И в голову приходили, хуже того, ненужные слова.       Прямо... Не сейчас! Второй поворот налево... Держи, тебе он нужнее.       Успев на ходу пощупать протянутый дар, Пенни с ужасом поняла - ее пальцы сжимают не что иное, как остро заточенный нож. Это не то, чем можно нарезать хлеб или яблоки.       Наконец, не обращая внимание на грохот, и потолок, который, по ощущениям, вот-вот обвалится, и надеясь, что в темноте все видит правильно, Пенелопа, внутренне возгордившись, нашла поворот налево - и не успев подумать, рванула туда.       Зрение к дерганому освещению попривыкло. Продолжая идти, она внезапно вспомнила, что должен был быть именно второй поворот... но стало так страшно, что ей захотелось не проверять ошибку - лишь бы только выскочить. Она упорно побежала до самого конца. Пока не уперлась в тупик.       Кляня себя, она повернула свой осветительный прибор.       И все же в углу ее ждала находка. Что-то заставило Пен приблизиться, как загипнотизированную, проигнорировав нависающую - в прямом смысле - угрозу.       Бенджамин Лайнус оставался по-прежнему беспомощным - его хватил неизвестный науке паралич. А теперь ни ходить, ни говорить - ни оставить язвительный комментарий.       Бывшая мисс Уидмор, нынешняя миссис Хьюм остановилась подле него. Бывшая неженка, которая отрастит ядовитые паучьи хелицеры.       Комментировать получалось только мысленно.       Ну что, Пенелопа - вот ты и узнала, что такое этот остров. И на что способен.       Ныне тебе придется познать еще кое-что.       Вкус первого убийства... Что-то мне подсказывает, такого опыта у тебя еще не было. И негде было его искать. Убить закоренелого убийцу - вот что тебя угораздило.       - Как ты сподобишься на это, решишься ли... я и мимикой не могу даже повлиять. Что делает чистоту эксперимента стерильно чистой.       Ты заносишь нож. Зажимая крепко-крепко, я вижу, как белеют твои пальцы. И только большой нелепо обхватывает. Что же ты, Пен - это делается не так! Я бы научил, подсказал, как.       Подсказал бы - да парень проявил свою злобу, не желая мстить.       Дыхание твое тяжело. Ты не можешь без рефлексий. Ты начинаешь говорить.       Бенджамин, будучи в не самых лучших кондициях, не мог найти ее взгляд, но глаза миссис Хьюм сами нашли его. Если так, с женщиной можно было мысленно подискутировать.       Что заставит позабыть о сыне - если не персональная месть тому, кто уже совершал на твою семью покушение?       И убил собственного родителя - прямо на твоих глазах.       Ты сделаешь это для меня?       - Я знаю, что ты беспомощен, - начала зависшая над ним молодая женщина. Борьба инстинкта с воспитанием.        - Ты порывался убить меня и ранил моего мужа.       Хоть и увидев твоего сына, убить не смог. Но муж... оказался ранен.       Ты не отзовешься - если неподвижно и твое лицо, как маска - в театре Но.       - Я видела, что ты убил моего отца.       Его убила твоя мать, Пенелопа.       Правилам спасибо.       А не ты ли плодил недоразумения, разлучая мать с дочерью - и обещая Джону многое, желая зла? Не ты ли через недоразумения лишался всего?       - Я знаю, что ты убил его.       В отсвете пламени смотреть на лежащего было интригующе - могло показаться, что его лицо шевелится, а значит - издает эмоции.       - Я знаю, ты можешь меня слышать.       И не убил, но сделал эвтаназию.       - И ты понимаешь, за что эта месть.       Но ты великодушно делаешь схожее одолжение для меня.       При этих, невысказанных, словах женщина достала нож, и, глядя в глаза, вонзила клинок в сердце Лайнуса.       Вот и все! Так нашла его смерть.       Боль от воткнутого в грудь кинжала не представлялось возможным выразить. Но красная кровь вскоре начнет ощущаться. Может, и увидеть удастся. Рана прикончит раньше, чем рушащийся дворец.       И властолюбца похоронят того дворца обломки.       Пенелопа Уидмор отправится к своей семье, не рискуя собой и не тратя силы на то, чтобы утащить раненного. Вытаскивать которого, беспомощного, конечно, станет проблемой.       Бен теперь ничего не мог поделать с собой.       Не мог двигаться. Не мог говорить.       Думать он еще мог, и направление мыслей было очевидно.       Он умирал.       Без права узнать победителя в этой Войне, всего чуть-чуть не доживя до кульминации в битве добра со злом.