LOST Other 6 Season

      И вот ты сам себя привязал.       Раньше, чем появилась молния, руки уже начали затекать.       Вскоре женский силуэт скрылся в джунглях, а ужасного землетрясения Бен остался пережидать уже в одиночку.       Да что с того, главное - не землетрясение. А знать, что ты надежно нейтрализован.       Потому что дальше ты начнешь бороться с самим собой.       Бенджамин Лайнус, раб Эссау, вступит в сражение с тем его благонамеренным альтер-эго, который во имя того, чтобы не пойти на службу, сам себя связал.       Пока сила у одного из его альтер-эго - он сделает все, что в его силах. Потому что в этом противостоянии две эти стороны ходят по очереди.       Кто-то должен из этой схватки выйти победителем.       Главная ирония состояла в том, что будучи наиболее опасным союзником для Монстра - Бен решился на крайние меры, включающие нейтрализацию себя. Но от ответа на вопрос, который остров напрямую поставил перед ним, ушел.       Вопрос был таков: ну а теперь, когда твое союзничество с силами зла может повлечь беду - ты готов сделать то, на что всегда был готов и к чему призывал других?       Ты готов отдать свою жизнь в битве сил добра со злом? Без права даже честно узнать победителя?       Много раньше интриган отстранился от ответа, ограничившись лишь самосвязыванием, пускай и осуществленном чужими руками.       Землетрясение жестко атаковало - Бен страшно мучился. Заткнуть уши Джулиет не удосужилась. Поэтому приходилось терпеть.       Когда Бену уже показалось, что он вот-вот сейчас и оглохнет - гул, наконец, прекратился. В ушах оставался звон - похоже, легкую контузию децибелы обеспечили.       Но это с лихвой компенсировалось кое-чем иным - рабской покорностью, которой был покорен разум - для которого словно отмерли проявления обычных человеческих чувств.       Когда произошла очередная молния, сознание Бена являло собой уже нечто в корне иное.       Надо было освобождаться, притом срочно! Эссау надо помочь. Поймать Джека. А он связан, будучи поглощен дурным наваждением.       Как он всю жизнь жил и не понимал, что служба Эссау была настоящим делом его жизни.       В каком помрачении рассудка он повелел Джулиет самого себя связать? Просто верх идиотизма!       В отчаянии принялся мычать, дергаться. Но женщина знала свое дело. Она научилась плести узелки на руках врагов.       Сам и приложил к этому усилия, воспитав из нее солдата Джейн.       Глупое порождение цивилизации. Эссау этому не обрадуется.       Долго шел этот процесс - но вот заслышались шаги.       Бежала целая процессия из "первых" - с варварскими лицами, но они, как нарочно, совсем не замечали его!       Да и кто он теперь такой.       Но если рядом присутствует бездумная погоня, это порождает некий шанс.       Бездумность, на самом деле, дает очень большое пространство для маневра.       Это Бен давно изведал -когда он еще думал, что служит этому ничтожеству Джейкобу, а не Эссау - своему господину.       Вспомнить, как он сдавался главарю наемных убийц - с мотивировкой сдаться живым.       Выжил он потому, что у этого Рембо была одна извилина, позволяющая ему захватить ценного пленника. А если бы у него и этой извилины не было - обстоятельства приняли бы иной оборот. Кимми бы застрелил Бена - не задумываясь, а то и просто проломил голову, забыв, что не хочет убить.       Но захрустели кусты - и на поляну выскочил какой-то "первый", по виду - явно старик. Он отстал.       Даже не обращая внимания на свою хромую ногу, пожилой человек бездумно бежал. Но скорость продвижения стала совсем медленной. Впереди идущие молодые соплеменники даже его не замечали. Видно, почитание возраста у них не в чести.       - М! М! - начал подавать Бен звук. -ММ!       - М м-м, м м! - промычал Бен якобы связную фразу - но в действительности тем самым принудил "первого" включить свою единственную извилину. И найти другой рациональный способ решить проблему - отыскать защитника острова, когда свои для тебя потеряны.       Варварского вида старик дико уставился, нахмурился и приковылял, а затем развязал Бену рот.       - Я знаю, где Джек, - быстро пробормотал он, едва освободившись. - Я знаю, где Джек. - медленно "первый" повернул взгляд.       - Только развяжи меня.       Только бы он не вздумал звать друзей. Не давая ему подумать, Бен говорил очень-очень торопливо.       Ну же, думай. От своих ты отстал безнадежно. Ты их не докричишься. Допроси найденного привязанного человека сам.       - Г-де? - проскрипел старый калека, для чего подошел к Бену совсем близко.       - За этой пальмой, - скосил Бен взгляд, которым просто призывал поверить.       - Не пони...       Дальше слушать нужды не было. Полуоборот головы дорого обошелся старому выслеживателю. Одна молодая нога обвила пятку здоровой старческой ноги, а носок второй принялся давить на колено той же, здоровой.       - А-а!- автоматически оперся хромающий на свою больную конечность, и не выдержал, рухнул, подвернувшись. Повалив несчастного, Бен притянул его ногами к себе и принялся стискивать голову - не до смерти, спаси-сохрани. Просто придушить до потери сознания. Затем, когда убедился, что жертва приведена в кондицию, принялся бить ботинком о ботинок, обнажая ступни. Босоногому легче хватать предметы. Вскоре он в этом уравнялся со своей жертвой.       Тут, в карманах, и нож должен был затеряться. Какой дикарь без орудия?       Наконец, отыскав требуемый острый предмет, Бен крепко ухватил его - и, поерзав, нашел позу, в которой можно было, занеся ногу до отказа назад, соприкоснуться с длинной-длинной веревкой, опутывавшей его руки.       Предстояло исправить собственные ошибки.Точь-в-точь, как это было до того, как они, пребывая в непонятном помрачении рассудка, стремились Шеппарда и его друзей зачем-то защитить, и для этого убивали "первых".       Но Бен-то помнил, что встал на путь истинный гораздо раньше прочих. Ведь он убил Джейкоба. Когда еще никто не служил Эссау, и не был готов господина поддерживать.       Означало ли это право на привилегированное положение? Нет, не означало.       Но сейчас он будет полезен Человеку в черном, как никто.       А вот и развязался последний узелок. Наконец руки Бенджамина сделались свободными, а сам он поднялся, сходу сумев выпрямиться.       Пора было выдвигаться. Путь вел его во дворец.