Если любишь...

И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее плод, в котором семя его по роду его на земле. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день третий.

      Я ее люблю. Очень люблю. День за днем, минута за минутой, все мысли только о ней. Иногда с нежностью и болью, иногда с ненавистью, но только о ней все мои мысли. Словно она меня приворожила. Словно опоила меня любовным напитком. То ли ядовитым, то ли Божественным, но сладким и горьким одновременно.       Временами я ненавижу тебя, Марго… когда очень больно от твоего предательства… я даже культивирую в себе эту ненависть. А культивировать есть что…       Вот она бьет меня по лицу на глазах у толпы баб и всей редакции. За что? За то, что я видите ли осмелился ее поцеловать!       Вот она, практически в нижнем белье выходит из своей спальни, а следом выходит… Вадим!!!       И она еще будет меня уверять, что между ними ничего не было!       Вот она называет меня предателем. Меня??? Того, который ради нее все делал! За что? Только за то, что я в ресторан с Наташей сходил.       Вот она вбегает в ресторан, где мы с мамой Алисы празднуем день Рождения и врет, что ей позвонили и сказали, что я разбился. А ведь сама следила за мной. Следила! Как это низко!       Ревновать, следить и врать- в этом она вся.       А вот она целуется с Сергеем… в этом месте воспоминаний моя культивируемая ненависть по выбросу эндорфина* могла бы сравниться с оргазмом.       Про историю с Гошей я стараюсь вообще не вспоминать. Кулаки сжимаются сразу и хочется убить их обоих. А мне это не свойственно.       Временами я вспоминаю ее гибкое, теплое, такое податливое в моих руках тело, вспоминаю, как оно откликалось на каждый мой призыв, на каждый шорох. Вспоминаю свою власть над ней в минуты близости… и так сладко, так щемящее в этот миг становится на сердце, что люблю ее до потери разума, до головокружения.       Боже мой, какая она красавица. И эта красота принадлежала мне. Мне! Какая харизма, какая интеллектуальная мощь, просто Богиня красоты, грации и изящества. И она принадлежала мне… Как же я люблю эту женщину!       Да, я на нее обижен, да не могу забыть ее предательство. Но она позвонила! Позвонила и попросила о помощи! И я, не мешкая, собрался в дорогу. Я прощу ее. Постараюсь простить. И она поймет, что нет никого вернее и преданнее.       Я только не могу понять. за это время было уже два затмения. И они с Гошей не поменялись телами. Что это значит? Что она любит Игоря (или как там его)? Этого не может быть. Она не может любить это ничтожество. Она, такая сильная и яркая личность просто не могла, никак не могла полюбить недостойного ее человека. Она любит меня, не может не любить. Когда ей понадобилась помощь, кому она позвонила? Мне!       Поезд приближается к перрону… Москва! Я выглядываю в окно и вижу свою Марго. Она осунулась, побледнела, поникла. И все же она по- прежнему прекрасна.       — Привет, Марго! Как же я рад тебя видеть. Ты все так же красива!       — Здравствуй, Андрей. Спасибо тебе большое, что откликнулся на мою просьбу о помощи.       Что-то в Марго изменилось, изменилось до знака минус. Глаза! Её чистые, сияющие глаза потухли. Вот, что этот урод с нею сделал. Я должен ей помочь! Я хочу, чтобы она ожила!       — Ну, что же мы стоим. Куда поедем?       — Ко мне нельзя. У меня дома родители. Я сняла тебе номер в гостинице. А сейчас давай поедем куда-нибудь перекусим. Нам нужно поговорить.       Маргарита села за руль, завела машину и вдруг повернулась ко мне:       — Андрей! Я беременна. И жизнь моего ребенка зависит только от того, захочешь ли ты мне помочь.