Приключения блонди в Кэртиане

Час связи. Достаточно. Хватит даже полчаса, зачем тратить ценную энергию сразу. Проверив, надежно ли закрыта дверь, Рауль открыл «медальон» и нажал на кнопку связи. Крохотный экранчик мигнул, и на нем появилось лицо Катце. Как всегда – темные круги под глазами, сигарета в зубах… - Господин Ам? Как вы себя чувствуете и где вы? На Амой уже узнали о ситуации на Гамме 135, расследование ведется. - Кто-нибудь знает про твой портал? Дилер хмыкнул: - Ну что вы! Секретная разработка, полулегальная, можно сказать даже нелегальная. Я только господину Минку намекнул, он мне пригрозил, что если с вами что-то случится, мало не покажется. - Высоко же он меня ценит. За угрозу безопасности Юпитер ты только шрамом отделался. Можешь не беспокоиться, я жив и здоров, мне пока что ничего не угрожает. Твой портал забросил меня в мир, который называется Кэртиана. Я сейчас нахожусь в королевстве Талиг, город Оллария. Тебе эти названия о чем-то говорят? Катце выдохнул сизый дымок, на миг экран заволокло серым. - Ого! Скачок между мирами, причем солидный. Так далеко эта штука еще никого не заносила. Тааак… Ладно, признаюсь, есть у меня один товарищ в Нил Даартс, который занимается похожими делами. Можем за вами в течение недели шаттл пригнать, если хотите срочно – постараемся уложиться в четыре дня. Продержитесь? Рауль подумал, потом сказал: - Около шести дней или недели будет нормально, постараюсь продержаться. Угрозы жизни нет. Хотя повысившаяся эмоциональность меня начинает настораживать. Катце, знаешь, что я хочу с тобой сделать? - Убить самым жестоким способом? Спродать извращенцам в Раная Уго? Сделать меня пэтом? - Нееет… - вкрадчиво протянул нейрокорректор. – Самого тебя отправить в эти земли, на которые еще не ступала нога блонди! Катце, дорогой мой, там нет интернета. Вообще нет. И курить там, насколько я понял, невозможно. - Не надо, господин Ам! Мы с товарищем вас отсюда заберем! – быстро сказал Катце. – А насчет «не ступала нога блонди», это вы преувеличиваете. Когда-то в ходе экспериментальных исследований блонди, линии Ам, кстати, оказался там же, где вы сейчас. Подробностей не знаю, в общем, он там спас какого-то монгрела, Юпитер приказала свернуть исследовательский проэкт, потому что, вроде бы, в Кэртиане элита слишком быстро начинает мыслить как обычные люди. Хотя не исключено, что эмоциональная нестабильность в том блонди была заложена от рождения. - У меня с эмоциональным фоном всё в порядке. Почти что. Пока что. Я через день-два выйду на связь, договаривайся со своим человеком из Нил Даартс. - Будет сделано. Рауль отключил связь. Услышанное от Катце начало будоражить его воображение и исследовательский интерес. Итак, неужели прорывы между мирами были? И стихийно или в результате исследований. Блонди вспомнил, что, увидев его в первый раз, Рокэ Алва воскликнул: «Леворукий». Эмиль рассказывал – Леворуким, Зеленоглазым или Чужим в Золотых Землях называли мистическое воплощение темных сил, золотоволосого мужчину с зелеными глазами, который одевается в алое и держит оружие в левой руке. Если не принимать во внимание мистическую составляющую (как примитивные ненаучные объяснения непонятных фактов), цвет глаз и волос существа совпадает с характеристикой блонди линии Ам, плюс в этой линии самый большой процент левшей – 75 из 100, по сравнению с 10 из 100 в линии Лагат и 25 из 100 в линии Минк. Что еще может указывать на связи?.. Явления, не понятые уровнем развития данного мира и сохранившиеся в коллективном восприятии как легенды. Артефакты – имеющие высокие технические свойства и называемые в этом мире священными. Было бы неплохо узнать и об этом. * В уже знакомом кабинете Алвы было полутемно. Рауль сидел в кресле в углу и медленно пил темно-алое, почти черное вино. «Черная Кровь», любимый сорт Первого Маршала, это он уже понял. Рокэ и Лионель разговаривали, шутили… Блонди сначала пытался вслушиваться в разговор и что-то понимать и анализировать, но вскоре оставил это занятие. Всё равно, о мире и людях он уже кое-что узнал, а разница на эмоциональном уровне продолжала ускользать. А еще… Ему было одиноко. Он чувствовал себя здесь чужим. Как будто Алва и старший Савиньяк были некоей замкнутой системой, в которую трудно пробраться кому-то третьему. Что-то похожее одно время он чувствовал с Ясоном – но до появления Рики и более смутно. С удивлением Рауль понял, что ему чуть ли не до боли хочется снова оказаться дома, увидеть Ясона, поговорить с ним – даже не о делах и не об исследованиях, просто ни о чем. Или даже не говорить, всего лишь играть в шахматы или бильярд и молчать, но – вместе. Кажется, это называется скучать по ком-то? Спокойно. Катце ведь предупредил: в Кэртиане эмоциональный фон может меняться. Побочный эффект скачка в пространстве. Надо просто узнать, есть ли здесь транквилизаторы и какие. Вино годится. Но с этим надо осторожно. Когда несколько пустых бутылок уже стояли на полу, Лионель вкрадчиво предложил: - Рокэ, может быть, ты сегодня споешь что-нибудь? - Я не против, - ответил Алва, поднялся и взял стоявший в углу струнный инструмент, названия которого Рауль не мог припомнить. Не проси меня петь о любви в эту ночь у костра, Не проси называть имена – ты же понял всё сам. Не сули за балладу неспетую горсть серебра – Всё равно эту тайну я, странник, тебе не отдам. Слышишь, сказка лучом по скалистым скользит берегам, И судьба затаилась, растерянно Нить теребя. Лишь холодные волны всё так же бросались к ногам, Только белые чайки носились, о чем-то скорбя. Нежный грустный перебор завораживал. Рауль не совсем понимал слова – осознавал, что песня рассказывает о чем-то, но логика отказывалась разложить всё по полочкам – и тем не менее незнакомое ощущение просыпалось в сознании. Волновало, тревожило, заставляло забыть о многом. Отступали на второй, даже десятый план все знания и рассуждения. Как будто никогда не было ни науки, ни Академии блонди, ни Юпитер – была только эта грустная и пронзительная мелодия, от которой сердце билось чаще. Менестреля крылатое сердце легко поразить, Заметался в лучистых глазах сумасшедший огонь. Он стоял, без надежды ее полюбить, Бесполезный клинок по привычке сжимала ладонь. В сознании возникали какие-то смутные образы. То, как Ясон смотрел на Рики. Как они обнимались, не заметив, что Рауль пришел раньше, чем его ждали. Еще почему-то вспомнилось сегодняшнее утро и то, как Эмиль обрывал лепестки полевого цветка, а солнечные лучи переливались в его волосах. Дверь тихонько заскрипела, юноша с растрепанными русыми волосами сделал шаг и замер на пороге. Рокэ взглянул на него и продолжил петь. И была их любовь словно пламя костра на ветру, Что погаснет под утро под мелким осенним дождем. Пусть когда-нибудь в песне счастливой поэты соврут, Но я знаю – лишь день, только день они были вдвоем. - Эр Рокэ… Струны тревожно зазвенели и песня оборвалась. Алва провел рукой по изгибу инструмента, будто в порыве ласки. - Юноша, если вы уж пришли, налейте вина нам и себе заодно, и садитесь. Графа Савиньяка вы, кажется, уже знаете, сегодня нам составил компанию его кузен. Рауль, это мой оруженосец, герцог Ричард Окделл. Мальчишка кивнул и принялся наполнять бокалы. Взяв свой, он устроился на низенькой табуретке рядом с креслом своего сеньора. - Тот инструмент, на который вы так удивленно пялитесь, это гитара, - сказал Рокэ и вновь стал перебирать струны. Наблюдая за ними, Рауль вдруг подумал, что нечто похожее уже видел. Точно так же смотрели друг на друга Ясон и Рики. Но ведь оруженосец в Талиге – это совсем не то, что пэт в Танагуре. Почему же этот Ричард смотрит на своего эра так, будто тот контролирует его пэт-рингом? Ах, да… Рокэ и Лионель что-то говорили об этом. Рокэ спас мальчишку от позора, несмотря на то, что их семьи враждовали уже несколько поколений. Да, это похоже на то, как блонди спасает монгрела. Впрочем… впрочем, это их дело. А с рассветом их вновь развело перекрестье путей. Он ушел, а ее через год забрала к себе смерть. Как сказать, может он даже помнил о ней, Но о смерти ее даже я не могу ему спеть. Предчувствие. Предчувствие потери, тоски и боли. Рауль вдруг понял, что ему не всё равно, что происходит с другом. И «не всё равно» не потому, что его волнует нарушенный запрет и возможные последствия. А потому, что страшно именно потерять Ясона Минка, друга, которого знал всю жизнь, сколько помнил себя. Блонди не могут такого чувствовать. Это проявление человеческой генетики, рудиментов, это скачок эмоций, который нужно в себе подавить, пока дело не дошло до нейрокоррекции. Но сейчас Рауль не хотел думать о правилах. Впервые в жизни. А на сердце осталась туманом глухая тоска, Только время поможет потерю и боль пережить. Не узнать никому, как я мертвую нес на руках, Потому что я песню об этом не смею сложить. Красиво. Но как же больно… Может быть, потому о музыке других миров блонди если и узнают, то очень редко? Может, именно из-за этой болезненной красоты так и положено, что удел жителей Амой – механическая музыка, написанная и исполняемая компьютерами? Не думать. Не думать. Не чувствовать. А еще лучше – притвориться пьяным. Пусть все думают, что это от вина так дрожат руки и кружится голова. Эмоциональный фон, закатные твари его побери! ___________________ примечание: песня – Тэм Гринхилл, «Неспетая баллада Лютика»