Приключения блонди в Кэртиане

Эмиль нежился в объятиях прелестной рыжей женщины. Он и раньше был ласков с любовницами, даже случайными, но почему-то сейчас ему особенно остро хотелось нежности, прикосновений, тепла. Хотелось прочувствовать каждый миг и каждую, даже самую мимолетную ласку. От Софи пахло пряностями и цветами, и он зарылся носом в ее волосы, вдыхая этот тяжеловатый, сильный запах, так не похожий на легкий, почти неуловимый аромат других, светлых локонов. Эмиль целовал шею, плечи, грудь, руки красавицы, наслаждаясь тем, как она стонала и просила о большем. Ее опыт и ловкость возбуждали. Софи изящно изогнулась над мужчиной, лаская ртом его клинок, в то время как язык Эмиля осторожно ласкал ее сокровенное местечко. Нежная влажная плоть, сладкая дрожь от каждого, даже мимолетного прикосновения. И… закатные твари, как она искусна в любовной игре! Ох… Не желая больше ждать, Эмиль подхватил красотку и насадил ее на свой клинок. Она обхватила его бедра своими стройными ножками и принялась двигаться – сначала медленно, плавно, а потом всё быстрее и быстрее. Хороша. Превыше всяких похвал. Непритворный темперамент – это редкость. Горячая штучка. Эмиль сбился со счета, сколько раз они в эту ночь занимались любовью. Пять точно, не меньше. Любовь. И вино – крепкое, ярко-алое, сладкое с чуть заметной горчинкой. Пьется так легко-легко, и даже не замечаешь, что пьянеешь. * Домой младший Савиньяк возвращался в то смутное время перед рассветом, которое уже не ночь, но еще и не утро. Сумерки, прохладные и таинственные. Подъезжая к особняку, он увидел, что во всем доме темно, и только в окне гостиной ярко пылает свет. Интересно, кто это бодрствует дома в такой час? Неужели у Ли снова бессонница и он решил после визита к Алве провести всю ночь над документами? «Опять стесняется пить снотворное, что за привычка», - подумал Эмиль. Он знал, что после смерти отца Лионеля, бывало, изводили приступы бессонницы или кошмаров – всё реже, но тем не менее мучительно. И знал, что брат даже перед самим собой не любит признавать этой слабости. Немного смущало его то, что внутренний голос молчал – обычно Эмиль на любом расстоянии чувствовал, если его близнец болел или из-за чего-то волновался. Тем более казалось необходимым заглянуть, проверить. В кресле у стола, заваленного книгами, спал Рауль. Открытый фолиант лежал у него на коленях. Эмиль взял книгу, с удивлением уставился на название – какой-то медицинский трактат. Причем трактат был раскрыт на главе с описанием душевных болезней и их лечения. Подбор других книг, так же лежавших открытыми на столе, удивил Савиньяка: тома Дидериха и Веннена лежали вперемешку с научными трактатами. Осторожно заглянув в рукописные листы, Эмиль обнаружил записи неловким, неуверенным почерком – даже не записи, а скорее значки и какие-то схемы. Как будто их автор над чем-то размышлял и старался вывести некую закономерность. - Рауль… - Ммм, - что-то сонно пробормотал блонди. - Рауль, просыпайся. Молчание. - В кресле спать неудобно, спина болеть будет. И кто, скажи мне, будет натирать тебя мазью, если ты от любого прикосновения шарахаешься, как монашка? - Я не монашка, я блонди. Отстань. - А разве это не одно и то же? – пьяно хихикнул Эмиль, похлопав Рауля по плечу. Ам встрепенулся, резко встал из кресла, попытался быстро уйти, но спросонья налетел на Эмиля и почти упал в его объятия. - Сейчас я пойду. - Не надо никуда идти. Вот не надо, не отпущу, - Савиньяк прижал блонди к себе еще сильнее. Вьющиеся золотистые локоны щекотали его щеку, тепло тела чувствовалось даже сквозь плотную ткань одежды, неловко скользнувшие по плечу пальцы вызвали дрожь сильнее, чем смелые ласки опытной куртизанки. - Отпусти. Ты же знаешь, я н-не люблю этих в-ваших обычаев. Я н-не пэт, чтобы м-меня хватали как попало! Неловкость и несвязность речи блонди намекала, что он или еще не выспался, или же Рокэ опять напоил его до потери сознания. Но зеленый взгляд выражал вполне трезвый и сильный страх. Почему-то это пьянило даже сильнее вина. Наверное, только сейчас Эмиль почувствовал, что пьян – так сильно кружилась голова, и было так весело, и тянуло вот прямо сейчас совершить какой-нибудь безумный поступок. А что может быть безумнее, чем попробовать взять то, что тебе не принадлежит? прикоснуться к чужой собственности, которую так тщательно берегли от посторонних рук? Теперь как никогда Эмиль понимал, какая закатная сила двигала талигойскими гостями, на свою беду пытавшимися соблазнить девственниц из шадовских гаремов. - Не бойся. Не надо бояться. Тебе понравится, - прошептал он на ухо Раулю, одновременно гладя блонди по спине. Прикоснулся губами к уху, поцеловал в щеку, и только потом осторожно прижался к чуть открывшемуся от удивления рту. Легкая горчинка от вина на губах – «Черная Кровь», всё ясно… Взгляд потемнел, зрачки чуть расширились, но закрывать глаза Рауль и не собирался. Эмиль целовал его нежно, осторожно, сам удивляясь своему страху испугать, сделать больно. И было так приятно, что блонди всё же пытался ответить на его поцелуй – неловко, неуверенно, но главное хотел этого, не стремился больше вырваться или оттолкнуть. «Я действительно первый, кто его целует. До меня у него не было никого, никого, никого!»… От этой мысли голова кружилась, как от самого крепкого кэналлийского вина. Эмиль с неохотой разорвал поцелуй, чтобы перевести дыхание, но вскоре потерся щекой о щеку Рауля, расстегнул ворот его колета и стал целовать шею. Потянулся к следующим застежкам, уже предвкушая, как будет прикасаться губами к нежной коже… - Милле! Что ты делаешь, закатные твари тебя побери! Услышав голос старшего Савиньяка, Эмиль и Рауль резко отстранились друг от друга и застыли, как унары в школьном коридоре, застигнутые за какой-нибудь шалостью суровым ментором. - Ли, ничего страшного не происходит. - Да, - Рауль опустил глаза. – Это я… я первый начал. - Как мальчишки, честное слово, - проворчал Лионель и тут же повысил голос на брата: - Эмиль, ты уже забыл, что тебе рассказывали о Амой?! Тебе говорили, какое там оружие?! Да один их Создателем забытый полк разнесет в клочья весь Талиг с Багряными землями вместе. Если там узнают, что ты совратил их Второго Консула, мало не покажется всему государству, ты этого добиваешься? Я не думал, что дипломатический скандал – мечта всей твоей жизни… Эмиль взглянул на Рауля и почувствовал, что вот-вот сам покраснеет, как девица, созерцая эти порозовевшие щеки и припухшие от поцелуев губы. С такой бы натуры падшего ангела изображать. Перевел взгляд на Ли – тот смотрел холодно и почти зло. - При чем тут дипломатический скандал? Ты же сам говорил, что не будешь возражать, если Рауль заведет здесь какую-нибудь необременительную интрижку с дамой. - Если бы он захотел развлечься с девицей, я бы с удовольствием подыскал бы опытную красотку, не отягощенную любопытством и ревнивыми поклонниками. Это было бы в порядке вещей – знакомится человек с новым окружением, интересуется развлечениями нашего мира. Но ты – хозяин, наставник, защитник, на тебе ответственность! И ты сразу тянешь в гайифщину невинное создание, женщин видевшее пару раз, да и то издалека? О том, что ты можешь ему жизнь сломать, ты не подумал? Рауль осторожно сжал пальцами ладонь Эмиля и попытался успокоить старшего брата: - Лионель, не волнуйся. Я действительно сам, добровольно, меня никто не заставлял. И просто за секс меня в родном мире не накажут, даже если узнают. Конечно, физическая связь – не то, что поощряется для блонди, но это еще не проступок. Мой друг Ясон взял себе в пэты монгрела из трущоб и спит с ним, об этом сплетничают, но всё идет по-прежнему. Вот влюбиться – это для элиты позор и проступок, грозящий нейрокоррекцией. - А ты не боишься влюбиться? Я не хочу, чтобы ты был в опасности из-за нас. - Но я же блонди. И, тем более, в моей генетической линии, можно сказать, в роду, был только один блонди, который испытал это чувство. - И что? – с опаской спросил Эмиль. – Ему, как ты говоришь, исправили память? Стерли все воспоминания о проступке? - Вроде бы, он бежал с Амой. Удачно ли и жив ли он до сих пор, я не знаю, это дело лежит в архиве, и правду знает разве что Юпитер… ну и, может быть, еще один человек, который любит сунуть свой нос куда его не ждут. Лионель строго взглянул на близнеца: - Вот что. Если Рауль захочет, мы поведем его в любой бордель, хоть обычный, хоть гайифский. Но не приведи Создатель, чтобы ты еще раз хоть пальцем к нему прикоснулся!