Вечер признаний

      Судя по звукам, отец стал уже доставать из холодильника приготовленные вчера салатики да пытаться их как-то украшать. И так предательски заурчал живот, что он бы не дотерпел этих часов трех, а отец вряд ли в ближайшее время с кухни выползет. Да и надо было все же ему помочь.       Катя, чмокнув сестру в щеку да вновь сказав, что стоит признаться, убежала на кухню, чтобы помочь отцу в приготовлениях – как-никак, а после развода родителей только они с Машей и остались женщинами в доме, и помогать должны были. Маша же, в очередной раз глубоко вздохнув, привела себя в какой-никакой порядок да вышла-таки из комнаты. Братец, судя по звукам, только зашел, причем не один. "Ну, конечно, в день рождения отца только дружков в дом бесплатно пожрать и таскать," – негодующе подумала девушка, следуя к Славику в опочивальню.       Дружок оказался каким-то новый и не знакомый до сих пор девушке. Милый такой брюнет с весьма обаятельной улыбкой, какой-то одновременно хитрой и пошловатенькой. Странный тип, хотя он не очень-то интересовал. Скорее был интересен сам Славик, ибо нужно было передвинуть этот огромный и тяжелый стол. Братишка на удивление быстро согласился, и вскоре я уже расстилала на нем скатерть, когда в комнату зашел отец.       – О, Машенька. Помогаешь, умница моя, - он, подойдя ко мне, чмокнул меня в висок. Как всегда. Это уже стало какой-то традицией, такой немного глупой, но жутко приятной и родной. – А где Егорка твой, м? Он же вроде всегда приходил раньше, помогал. Молодец такой, да?       – Д-да, пап, – отвечаю я, немного вздрогнув.       Старалась вести себя непринужденно. Все еще хотелось, чтобы все обошлось, и ужин прошел в теплой семейной обстановке, просто без Егора. Но что-то внутри подсказывало, что не получится все обойти. Это должен был стать вечер признаний.       Мысленно Маша стала думать, сколько у нее примерно средств будет на съем квартиры и житье в первое время. Все же она еще студентка, что и Катя. "Ну, если что, то я пойду работать, – твердо сказала себе девушка. – Я же старшая, я должна нести ответственность".       – Егора не будет, – ответила, наконец, она, ставя на стол тарелочки. – У него мини-юбилей с девушкой...       Она не знала, почему вдруг это сказала. Просто сказала и все.       В комнате, да и во всей, впрочем, квартире, повисла тишина. Даже Катя перестала ходить по кухне, замерев. А стоило поднять глаза на отца, как сразу ударило в глаза просто невероятнейшее удивление.       – Вы... расстались, что ли? – спрашивает отец. Ответ он, впрочем, уже сам для себя нашел, и потому вопрос получился какой-то невероятно грустным. И девушка почувствовала в нем все то, о чем говорил не так давно Егор – видимо, он уже, действительно, практически поженил молодых и в мыслях нянчится с внуками.       Сердце кольнуло. Теперь ей показалось, что скрывать те вещи, которые они с сестрой скрывали - огромная ошибка. Он же, действительно, ждет счастья дочерей, хочет погулять на их свадьбе и побухать, в конце концов, на охоте с зятьями. А вместо них пока что на кону разве что еще по одной бабе.       – Мы и не встречались никогда, пап, – грустно вздохнув, выдала Маша.       Отец замер. Такого развития событий он точно никак не ожидал. Уже был готов утешить дочь, а тут... такой ответ был более чем неожиданным.       – Но ты же говорила, что...       – Я обманывала тебя.       – Но... почему?       Глубоко вздохнув, Маша расставляет до конца тарелки, собираясь с мыслями. Вроде и готова выпалить эти слова, но в то же время тяжело. Готова и нет, готова и нет. И надо, и страшно. И столько мыслей появилось в голове, что просто страшно даже просто держать их в куче. Но вдруг, остановившись и взглянув на отца, она резко отвечает. Быстро, чтобы не замяться и отрезать все пути назад.       – Я лесбиянка.       Его глаза расширяются. Кажется, такого он не ожидал совершенно. Нет, он не кричит, не выгоняет из дома, а просто стоит и смотрит расширившимися глазами, Вероятно, в шоке.       Маша замерла, ей кажется, что она даже не дышит – тоже лишь стоит и смотрит. Просто ждет его реакции, ибо все сделано, все сказано. Она забыла и о сестре, которая тоже обещала признаться следом за ней в своей ориентации. Потому, наверное, услышанный с кухни крик пугает даже ее.       – Я тоже, пап!       Отец, глубоко вздохнув, буквально падает на диван. Маша подбегает к нему. Сейчас ей становится страшно за то, что с отцом может что-нибудь случиться: он ведь может просто не пережить эту новость да еще в двойном объеме. Почему-то с этой стороны она совершенно не смотрела на эту ситуацию.       В доме повисла тишина. Послышались лишь шаги сестры, но вскоре и Катя замерла, склонившись над отцом. Даже Славик перестал говорить о чем-то с другом. Видимо, и его новость о родных сестричках шокировала. Кто знает, может, также как и отца, да его дружок с похотливой улыбочкой уже ищет какую валерьянку в просторах Славиковых авгиевых конюшен.       – Б*я, а кто мужика-то в дом приведет? – слышится, наконец, голос отца. Тот переводит взгляд с одной дочери на другую, но те ничего не отвечают, лишь молчат. Сказать-то по сути нечего, ибо в ближайшее время никто мужиков вести не думает точно – и у Маши девушка, и у Кати девушка.       – Я, пап! – слышится неуверенный, но в то же время бойкий голос из соседней комнаты, и все сразу оборачиваются в сторону выхода.       Славик. Это шутки какие-то, всеобщие глюки или, действительно, брат крикнул "Я, пап!"? Кажется, он решил не делиться своим секретом с сестрицами, которые, впрочем, еще несколько минут назад в глазах всей родни были натуралками, и одна даже почти что замужем (по крайней мере, в мыслях отца их точно).       В дверном проеме появляется братец, неуверенно заходя в комнату. Следом за ним заходит и тот самый дружок. Тем не менее, трем парам более чем удивленных глаз этот гость совершенно не интересен – все внимание оказалось сосредоточено на Славике.       – Я, мужика в дом приведу... то есть уже привел, но боялся сказать. Знакомьтесь, это – Марат.       Три взгляда словно по команде переметнулись на незнакомца, начав пристально рассматривать того. Отец так и вовсе был готов, кажется, грохнуться в обморок, а то и вовсе впасть в кому, как в самых типичных запутанных сериалов для домохозяек. Только все же ничего такого не произошло, а мужчина, глубоко вздохнув, сказал одну-единственную фразу, заставившую всех детишек вновь как словно по команде посмотреть уже на него.       – Все в мать!       Эти слова, конечно же, требовали пояснения для молодежи, ибо та совершенно не понимала этих слов. Как может быть гомосексуальная ориентация детишек с их матерью? Кажется, совершенно никак.       – Но... причем тут это? - спрашивает Катя, как в дверь раздается звонок. Да, они совершенно не уследили за временем, и буквально через полчаса должны начать подходить гости. А это, скорее всего, пришла мать со своей подругой. Да, даже после развода у их родителей сохранились довольно хорошие отношения, хотя и далеко не сразу. А сейчас и на некоторые праздники женщина приходила, и он к ней.       Славик, вздохнув, прошел к двери, отворяя ту.       – О, сыночек, привет-привет! – восклицает женщина, проходя в дом и обнимая парнишку. Следом заходит и Надежда, начальница их отца да по совместительству лучшая подруга матери. Она, в свою очередь, тоже обнимает парнишку.       – В общем-то, мы развелись с вашей матерью не от того, что та ушла от меня к другому мужику – тогда бы мы вряд ли сейчас так хорошо общались, – заключил отец.       Женщина у входа удивленно замирает, а потом вдруг быстренько скидывает ботинки и проходит в гостиную. Переглядки с бывшим мужем остаются совершенно непонятными для детишек.       – А почему же? – слышится вопрос от одной из дочерей.       – А потому что ушла она к Наде, – заключил мужчина, усмехнувшись. – И, видимо, ориентация передается по генам да ещё и стала доминантным признаком, раз всем трем детишкам передалась.       В комнате вновь повисает тишина. Для каждого своя. Для кого-то – пугающая и напряженная, в ожидании того, что в следующий момент может и даже должно случиться что-то определенно плохое. Для кого-то, наоборот, – спокойная от того, что, кажется, все весьма неплохо обошлось. Для кого-то – удивленная от всего произошедшего. А для кого-то – не понимающая, с чего вообще появился такой разговор.       – За*бись семейка, – через некоторое время, разрезая тишину, послышался голос Марата. Он и стал главной разрядкой.       Отец усмехнулся.       – Слишком мало натуралов на квадратный метр, да... только мне внуки нужны, и как они появятся – меня совершенно не волнует!       Видимо, отец был вовсе не против такого развития событий. Удивительно, почему же сестры все время думали, что он у них – ярый гомофоб. Впрочем, во время развода с матерью он, действительно, далеко не лестно отзывался о геях и лесбиянках, причины чего оказались достаточно понятны. Потом он, конечно, успокоился и даже начал общаться с бывшей женой, но дочуркам в память яро врезались события тех лет.       Маша, резко выдохнув, подошла к отцу, наклонившись и крепко его обняв.       – Божечки, я так рада. Думала, что мы с Катькой пойдем жилье искать.       – Нет, но выгнать всех трех детей-то – что обо мне подумают?       Послышался смех. Катя, улыбнувшись, но ничего не сказав, ушла обратно в комнату. На сердце стало как-то легко, причем у всех. Хотя признаний оказалось куда больше, чем предполагалось – затесались они в голубо-розовенькие ряды вместе с матерью и братом, кто бы мог подумать-то. Видимо, гомосексуализм, действительно, передается по генам.