Оборотень. Часть третья. Сезон охоты

Море, солнце, свежий воздух. Что еще нужно для хорошего отдыха после серых питерских будней? Поэтому Сергей Глухарёв неспешно прогуливался по набережной, потягивая крепкий кофе и вдыхая морскую свежесть. Пробираясь сквозь потоки идущих ему на встречу отдыхающих, Сергей оглядывался по сторонам, пытаясь запечатлеть все красоты южного города, но неожиданный удар заставил оторваться от созерцания природы и выронить стаканчик с кофе, рядом с которым упала трость. Слегка сконфузившись, Глухарёв быстро нагнулся, чтобы поднять упавшую опору девушки, ноги которой он созерцал с пару секунд, а затем, выпрямившись, быстро протянул трость ее владелице, наконец, подняв взгляд. Его виноватая улыбка, которая все это время держалась на лице, неожиданно исчезла, а во взгляде появилось недоумение. Словно Сергей не мог поверить своим глазам, начиная подумывать, что он сходит с ума. - Вы? – произнесла Настя, которая была удивлена не меньше. Они еще долго стояли друг перед другом, совершенно не обращая внимания на проходящих мимо людей. Будто время, бегущее так быстро, остановилось, давая двум людям собраться с мыслями. Сердце Сергея стучало в бешеном темпе, поскольку внутренний голос не давал покоя, напоминая о том, что встречи с этой девушкой ничем хорошим не заканчиваются. Но именно сейчас было что-то странное в ней. Он видел перед собой Настю Свиридову, и в то же время это была будто не она. Потухший взгляд, мешки под глазами и трость, которую девушка крепко сжимала в руке. Сергей прекрасно помнил все события, произошедшие после того, как Ирина Зимина сообщила ему о побеге Карпова, а потом и об аварии. Что было дальше, он не знал, поскольку сам, как последний трус, сбежал из города, пытаясь перечеркнуть все, что было у него здесь. Год, прожитый в Питере, дал ему новую жизнь, новую работу в небольшой адвокатской конторе. И все, казалось, складывается как нельзя лучше. Но ему так только казалось. Поскольку столь неожиданная встреча вылила на него ушат с ледяной водой, заставляя, наконец, прийти в себя, вспомнить все, с чем было связано имя – Анастасия Свиридова. Но он уже давно простил ее, эту глупую девчонку, которая не думая о себе, пыталась спасти других, увязая в болоте их системы с головой. Поэтому сейчас и сидел в открытом кафе, видя, как Настя нервно выкручивает пальцы на руках и старается не смотреть на него. - Ты одна? – зачем-то спросил Сергей, когда молчание стало невыносимым. - Нет, - дернула головой Настя. – Стас в отеле. - Как он? - Вообще? Хорошо. - Да? – с сомнением произнес Глухарёв, прекрасно помня прогнозы врача относительно ранения Карпова. – А ты? - Как видите, - пожала она плечами, нервно усмехнувшись и продемонстрировав трость. - Ясно, - кивнул Глухарёв и продолжил сухой разговор, который больше походил на допрос. – Что в отделе? Где оболтусы-то мои? Настя удивленно посмотрела на него, понимая, что Сергей со времени своего ухода не поддерживал отношений с бывшими подчиненными, поэтому быстро рассказала про Тарасова, переведенного в Следственный Комитет и про Черенкова с Агаповым, которые тоже пошли на повышение. И снова замолчала, ожидая дальнейшего вопроса, который не заставил себя ждать. Немного помявшись, будто боясь произнести, Глухарёв посмотрел по сторонам и, снова уставившись на девушку, спросил: - А Антошин? - Как? – удивилась Свиридова. – Вы ничего не знаете? - Ну… - протянул Глухарёв, почесав лысину. – Как-то так получилось. Разбежались. - Я уже год про него ничего не слышала, - начала рассказывать Настя, видя, как напрягся Сергей. - После всего, что произошло, он сорвался что ли. Начал пить. Ребята пытались ему помочь, но… Стас его уволил. Больше его никто не видел. - Понятно, - как заевшая пластинка отвечал Глухарёв. – А Зверев? - Нашли. Сгорел в дачном поселке… - Понятно, - снова повторил он кивая. Настя внимательно смотрела на этого мужчину, профессионализмом которого восхищалась с самого первого дня в Пятницком, и видела, что их система не щадит никого, даже тех, кто кажется сильнее ее. Вот и Сергей был сломлен так, что казалось, в нем не осталось ничего от майора Глухарёва, который пылал жизнью и энергией. Теперь перед ней сидел обычный среднестатистический человек, в жизни которого была нелюбимая работа и пустая квартира, в которую он неохотно возвращался каждый вечер. - Сергей Викторович, я же вижу, что вы хотите спросить, - напряженно улыбнулась Свиридова, заметив, как дернулся Глухарёв. – Да, я заняла ваше место. Точнее, я ИО. - Поздравляю. Я всегда видел, что ты перспективный следователь. - Вы серьезно? – усмехнулась Настя. – Да я не справляюсь ни с чем! Отдел в висяках погряз. Перспективный следователь, - она улыбнулась дрожащими губами. – Да я кроме как убивать ничего не умею. У меня руки по локоть в крови, - она выставила ладони, скрючив пальцы. - Мне даже к ребенку своему страшно прикасаться, потому что кажется, что я даже запах этой крови чувствую! Глухарёв смотрел на нее, чувствуя, как внутри нарастает жалость к девушке, которая мучилась от воспоминаний и сейчас, словно почувствовав поддержку, выливала все, что накопилось в душе. Настя еще долго рассказывала про все, что творится в отделе, видя, как Глухарёв заинтересованно слушает ее, и подмечала про себя, что Пятницкий до сих пор не безразличен ему. Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, девушка выпалила: - Вернитесь, Сергей Викторович. Вы нужны отделу. С вашим уходом все просто рухнуло. Если хотите, я могу уволиться. Только, пожалуйста, вернитесь. Я же понимаю, как тяжело вам… - Да что ты понимаешь? – усмехнулся Глухарёв. - Не обижайтесь, но то, что вы сделали год назад, это похоже на предательство. Вы бросили друзей, людей, которые были когда-то дороги. Это же самое сделала я, когда придя в отдел, подставила всех тех, кто стал мне друзьями. Я не хотела, но так было надо. И знаете, что я чувствовала? Боль, - Свиридова сглотнула подступивший к горлу ком и прижала сжатый кулак к груди. – Вот тут. И с каждым днем она давила все сильнее и сильнее. А потом я поняла, что чем дальше захожу, тем все больше и больше рискую потерять все. И я потеряла. Я потеряла своих друзей. Но вам еще не поздно вернуться, Сергей Викторович. Вы же этого хотите! Он сидел, все так же глядя на девушку, слушая каждое ее слово, и понимал, что она права. Права во всем. Год в Питере не дал ничего, не оправдав ожиданий, и каждый день Сергей все больше начинал ловить себя на мысли, что он совершил самую глупую ошибку. Но что-то менять было уже поздно. Слишком поздно. - Все-таки она сломала тебя, - вздохнул он, умело переведя тему. - Кто? – недоуменно вскинула брови Настя. - Жизнь, - сказал Глухарёв и, встав со стула, медленно направился к выходу из кафе. - Еще не поздно все изменить! – услышал он в спину и обернулся. Настя смотрела на него с выжиданием, повернувшись на стуле и опираясь обеими руками на трость. А на лице медленно появлялась улыбка, которой девушка будто хотела показать, что жизнь не так плоха, как кажется, если даже пришлось пройти через огромный забор из колючей проволоки. - А… - протянул Глухарёв собираясь спросить то, о чем долго не решался. Но девушка его перебила, словно угадав его мысли. - У нее никого нет, - мотнула головой Свиридова. – Потому что кроме вас ей никто не нужен. От таких ее слов внутри все сжалось и Сергей, невольно шагнул обратно к столу, вскоре оказываясь вновь напротив Насти. - Ну че? – странно улыбнувшись, кивнул он. – Может, выпьем за встречу? - Если только кофе, - улыбнулась в ответ Настя, понимая, что все ее фразы заставили Сергея задуматься. *** Темный переулок, который был похож на сотни других, не подавал никаких признаков жизни, поскольку здесь любое движение могло привлечь ненужное внимание. Поэтому майор Алиева, сидя в своей машине, лишь внимательно осматривала место взглядом, пытаясь не издавать лишних звуков. Несколько дней назад, выйдя на крупных барыг, женщина сообщила подчиненным, что есть реальный способ взять их. Но опера, привыкшие подчиняться только подполковнику Карпову, не вняли ни ее просьбам, ни обещаниям, ни даже угрозам. Поэтому выбор в операх был не велик. Зато возможность начать задуманное появлялась все четче, поскольку Роман Савицкий и Павел Ткачев были в отделе людьми новыми и еще не определились, на чьей они стороне. А молодому оперативнику Саше Туманову выбирать не пришлось вообще. Чтобы доказать, что он способен на большее, нежели чем просто бродить по квартирам, опрашивая свидетелей, Саша согласился сразу. Поэтому сейчас сидел в машине Савицкого, припаркованной неподалеку от Опеля Алиевой, и внимательно рассматривал место предполагаемого скопления наркоторговцев. - Ниче, Сань, первый раз всегда страшно, - усмехнулся Ткачев, заметив странное выражение лица парня. - С чего ты взял, что мне страшно? – нахмурился тот, слегка наклоняя голову и смотря на коллегу исподлобья. - А, я ж забыл, что ты у нас и в огонь и в воду, - подколол Паша. - Слушай, че ты ко мне привязался? – процедил сквозь зубы Туманов. – Если у тебя есть что-то конкретное ко мне, так прямо скажи! - Слушайте, заткнитесь уже! – вмешался Рома, поочередно глянув на каждого из коллег. – Ткач, че за детский сад? А ты хорош огрызаться. Не в армии. Он хотел еще что-то добавить, но в кармане зазвонил мобильный и Рома, ответив на звонок Алиевой, быстро повернулся к коллегам. - Они на месте. Берем! И тут же все пришло в движение. Тихо выйдя из машин, стараясь не хлопать дверьми, опера медленно скрылись в переулке. А дальше все происходило так быстро, что люди, собравшиеся в месте сбора, не успели даже подумать, как тут же были скручены налетевшими оперативниками. - Ромыч, уходит! – неожиданно заорал Ткачев, заметив, как из темного угла отделилась фигура и бросилась наутек. Но на этот крик успел среагировать лишь Саша. Быстро застегнув один наручник на запястье задержанного, а второй приковав к металлическому ограждению, Туманов сломя голову кинулся за беглецом. Вернулся он спустя двадцать минут, когда задержанные были усажены в машины, а Рома, Паша и Надя с волнением смотрели в сторону, где скрылся их коллега и беглец. - Нихрена себе! – только и смог проговорить Ткачев, видя как Саша, ухватив барыгу за шкирку, тащит его в их направлении. - Так, чего встали? – уперев руки в бока, осведомилась Надя. – В отдел езжайте. Мы скоро подъедем. Не став спорить с начальством, Ткачев и Савицкий быстро сели в машину и скрылись за поворотом. А Алиева с довольной улыбкой наблюдала за приближающимся Сашей. - Ну че, бегун, добегался? – усмехнулся она, взглянув на задержанного, лицо которого было весьма подпорчено. – Ты как? – тут же спросила майор у опера. - В порядке, - дернул тот плечом, усаживая мужчину в машину и захлопывая дверь. - А ты молодец, - одобрительно закивала Надя. - Когда Карпов вернется, скажу, что ты отличился. - Спасибо, товарищ майор, - кивнул Саша, про себя отмечая, что такая «палка» поможет приблизиться к подполковнику Карпову на пару шагов. И это не могло не радовать молодого оперативника, поскольку поставленная цель каждый день заставляла его идти на риск. *** Отпуск пролетел так быстро, что казалось, что из Москвы они даже не уезжали. Но несмотря на это, Настя была безумно рада возвращению в столицу и теперь сидела на пассажирском сидении Инфинити, которая все это время провела на парковке аэропорта, и улыбалась, предвкушая скорую встречу с дочерью. Хотя за этой улыбкой пряталась одна невеселая мысль, носившая имя Сергей Глухарёв. После той встречи на набережной Свиридова его больше не видела, поскольку Сергей дал четкое понимание о том, что менять что-то он не намерен и, пожелав ей удачи, ушел. Поэтому сейчас Настя смотрела на мелькающие дома и тихонько вздыхала, убеждая себя снова и снова, что из всего нужно выбираться самой и перестать прятаться за спину других. - Это наша система, солнце мое, - глухо отозвался Стас, которому девушка поведала о бывшем начальнике следствия сразу же по возвращению в отель. – И в ней выживает только сильнейший. Поэтому стоит задуматься. - О чем ты? – не поняла Настя, поворачиваясь к нему. - О Глухарёве, - усмехнулся Карпов. – И о тебе. - Я не понимаю, - нахмурилась Свиридова, внимательно глядя на подполковника, следящего за дорогой. - Оно и видно, - закивал Стас и, на секунду переведя взгляд на девушку, сказал: - Послушай, что я тебе скажу. Давно хотел поговорить с тобой, но случая подходящего не было. Насть, хватит копаться в прошлом! Оно ослабляет тебя каждый день, поскольку я не вижу ту капитана Свиридову, которая готова была землю рыть и держаться мертвой хваткой, чтобы добиться своего. Ты хочешь поправить дела следствия? Но ты этого никогда не сделаешь, пока не исправишь все вот здесь, - и он коснулся двумя пальцами своего виска. – Ты становишься слабой. А слабость ментов убивает. Глухарёв – яркий тому пример. - Стас, ты… - Что я? Не понимаю? – усмехнулся тот. – Нет, детка, это ты не понимаешь. Или не хочешь понимать, что все закончилось! Надо жить, а не выкапывать дерьмо из прошлого! – закончил свою тираду он, останавливая машину во дворе дома. Настя лишь закивала в ответ на его слова и тут же улыбнулась, заметив на детской площадке два знакомых силуэта. Поэтому, быстро выбравшись из машины, насколько это позволяла травмированная нога, девушка, даже не взяв с собой трость, зашагала к гуляющим детям, слыша позади себя звук захлопнувшейся двери машины со стороны водителя. - Марусь! – выкрикнула Настя, не в силах больше ждать. Девочка, до этого времени качающаяся на качели под надзором Лени, тут же обернулась. И в следующую секунду двор огласил радостный крик. - Мама! Мамочка приехала! – кричала Маша, со всех ног кинувшаяся к матери. А та, осторожно присев на корточки, поймала дочь, заключая в объятия. - Солнышко мое. Девочка моя. Как я по тебе соскучилась, - не переставая целовать ребенка, говорила Настя. Стас же продолжал стоять у машины, наблюдая за всей этой картиной исподлобья. А кулаки все так же крепко сжимались от злости, которая в такие моменты захватывала его с головой. *** В то время пока Настя пыталась собрать Машу, чтобы уехать домой, а Стас недовольно торопил их, стоя в коридоре квартиры матери, Ирина Зимина сидела в своей гостиной, продолжая разбираться с отчетами подчиненных, которые не успела проверить в отделе. Так было уже в течение года. Каждый вечер, приходя домой, накормив сына и проверив его домашнее задание, Ирина садилась на диван и открывала очередное дело или отчет, чтобы работа заглушала все мысли, роившиеся в ее голове. Поскольку в ее жизни не осталось ничего, что могло бы отвлечь от серых трудовых будней. Даже посиделки с Измайловой и Свиридовой, которые сейчас являлись единственными подругами, не давали того чувства легкости, которое было раньше, когда в ее жизни был Он. Поэтому и продолжала работать как проклятая, забывая о том, что в первую очередь она – женщина. Звонок в дверь прозвучал коротко и как-то неуверенно, поэтому Ирине поначалу даже показалось, что кто-то просто ошибся. Но, все же отложив папку, она направилась в прихожую, потирая уставшие глаза, которые с каждой минутой слипались все больше и больше, говоря о том, что уже давно пора ложиться спать. Поэтому Ирина поспешила открыть дверь, чтобы поскорее разобраться с ночным визитером, отправив его на другой этаж, в другой подъезд, дом и так далее, а самой лечь спать, чтобы завтра начать новый трудовой день. Но едва открыв дверь, Ирина почувствовала, что в глазах помутнело, коленки задрожали, заставляя ноги подкоситься, а кровь тут же прилила к голове. - Сережа, - еле произнесла она, схватившись за дверной косяк.