Оборотень. Часть третья. Сезон охоты

Думая над очередным делом, которое она хотела подкинуть операм, майор Алиева медленно спускалась вниз по лестнице своей старой пятиэтажки. До начала рабочего дня оставался еще целый час и женщина не спешила. В последнее время думать в стенах своего кабинета было намного тяжелее, поскольку каждые полчаса опера притаскивали кого-то на допрос, ни один из которых теперь не обходился без ее участия. А дальше совещания, личные отчеты начальнику и снова задержания, допросы. Поэтому единственным местом для раздумий оставался дом. И каждый день она медленно спускалась по лестницам, стараясь продлить этот момент. Выйдя на улицу, где благоприятствовала погода, Алиева направилась к своему автомобилю, стоящему на парковке, но не успела она даже дотянуться до двери, как сзади что-то навалилось, прижимая ее к машине, и тихий голос с хрипотцой прошипел в ухо. - Знаешь, что бывает, когда играешь не по правилам? Дышать было тяжело от того, что ее грудь была буквально вдавлена в кузов машины, а голову она не могла повернуть из-за того, что сильные пальцы вонзались в шею, не давая даже пошевелиться. Но ей было необязательно этого делать, чтобы посмотреть, кто стоят позади нее, поскольку этот голос она не могла спутать ни с чем. - Отпусти! – прохрипела она, но так и осталась неподвижной. - Где то, о чем я тебя просил? - В СИЗО. Кто-то сдал его Следственному комитету. - Значит, ты понимаешь, чем тебе это грозит? - Ничего. Перебьюсь! - Молодец, майор! И она почувствовала сильный толчок в спину, заставивший ее больно удариться плечем о кузов машины. Но когда она смогла обернуться, то во дворе было уже пусто, лишь серая потрепанная кошка сидела на тротуаре и смотрела на женщину желтоватыми глазами. - Че ты смотришь? – огрызнулась Алиева на животное. – Брысь отсюда! Топнув на кошку ногой так, что та быстро скрылась в кустах, Надя быстро села в машину, но заводить двигатель не спешила. Откинувшись на спинку сидения, она прикрыла глаза, чувствуя, как сильно бьется сердце, а ушибленное плечо начинает ныть. - Урод! – прошипела сквозь зубы Надя. – Когда я добьюсь своего, ты будешь первым, кого я посажу! *** Это утро выдалось неудачным не только для майора Алиевой, но и для большинства сотрудников ОВД «Пятницкий», которым посчастливилось выйти на работу в этот день. Казалось, все было как обычно. Задержанные кричали в обезьяннике, стараясь доказать, что они не виноваты. Опера проводили допросы. Начальники отделов отчитывали своих подчиненных, стараясь не гневить полковника Зимину. А сама Ирина запасалась анальгином, поскольку от всего этого хаоса начинала болеть голова. Но самым худшим этот день выдался для майора Свиридовой, которая даже не подозревала, что утренние проблемы ничто, по сравнению с тем, что ожидало ее к обеду. Разгребая очередную стопку бумаг, которые валились на пол от их большого количества, Настя не сразу ответила на звонок мобильного, который разрывался в сумке, висевшей в шкафу. - Да, Машунь? – проговорила она, зажимая мобильный плечом и осторожно присаживаясь на корточки, чтобы собрать упавшие листы. - Мамочка, а можно я куплю шоколадку? – послышался веселый детский голос. - Спасибо, - кивнула Свиридова Сергею, который поспешил ей на помощь. – Какую шоколадку? – переспросила она дочь, поднимаясь на ноги и складывая бумаги обратно на стол. - Ну, какую-нибудь. Тут их много. - Где «тут»? – не поняла Настя, нахмурив брови и повернувшись к Глухарёву, который заинтересованно смотрел на нее. - В магазине. - Маш, в каком магазине?! Ты в школе должна быть! - А у нас учительница пения заболела и нас отпустили домой. - Так, - начала быстро соображать Свиридова. – В каком ты магазине? - В нашем. - Стой там и никуда не уходи. Я сейчас за тобой приеду! С этими словами она отключила телефон и начала вертеть головой по сторонам, соображая, как поступить. - Насть, попроси у Ирки водителя. Она сегодня будет целый день в отделе сидеть. - Точно, - подняла палец вверх та и, подхватив сумку, вышла из кабинета, кинув на прощание: - Я скоро. Подойдя к кабинету к Зиминой и не обнаружив полковницы на месте, Свиридова заглянула к следователям, быстро раздав им поручения и, предупредив дежурного о своем отъезде, вышла на улицу, где по словам встретившегося на пути коллеги, была Зимина. Но не успела Настя сказать и слова, как позади нее послышался топот и несколько патрульных пронеслись мимо, едва не столкнув ее с ног. - Куда это они? На пожар что ли? – усмехнулась Настя, поравнявшись с Ириной, стоящей неподалеку у крыльца. - Не знаю, - пожала плечами та и, заметив взгляд девушки, спросила: - Ты чего-то хотела? - Да, - кивнула Настя. – Ирина Сергеевна… Но договорить она не успела. Из здания, словно ошпаренные, выскочили опера во главе с полковником Карповым, что не могло не насторожить Зимину и Свиридову, удивленно смотрящих на них. - Стас, а что у вас происходит? – вскинула брови Ирина, рассматривая вооруженных оперов, на каждом из которых был одет бронежилет. - Ир, ты че еще не в курс? – нахмурил брови Карпов, попутно наблюдая за тем, как его подчиненные рассаживаются в машины. – Урод один заложников в нашем супермаркете взял. - Что?! – воскликнула Ирина. Ее сердце тут же рухнуло куда-то вниз и казалось, она сейчас упадет в обморок. Но крики и суматоха, воцарившаяся на территории ОВД, будто не давали сделать это. Поэтому Настя продолжала стоять, смотря в одну точку, и пыталась убедить себя, что все это лишь плохой сон. - Свиридова? Свиридова, ты меня слышишь? – повысила голос Ирина, которая уже не один раз обратилась к девушке. – Настя, да что с тобой? – и она осторожно подтолкнула ее, заставляя очнуться. - Маша, - протянула майор, медленно переведя взгляд на начальницу. - Что «Маша»? – не поняла та. - Маша в супермаркете, - кое-как произнесла Настя, чувствуя, как начинают дрожать губы. - Твою ж мать! – выругался Карпов, одной рукой схватившись за голову. Что происходило дальше, Настя просто не понимала. Пробежав до машины Карпова, даже забыв при этом о травмированной ноге и не чувствуя боли, которая в этот момент сосредоточилась в районе груди, Настя, стеклянными глазами наблюдала за тем, как из ворот одна за другой выезжают патрульные машины и машины оперов. Затем, поездка до места, которая показалась ей вечностью. А потом небольшое здание, уже отгороженное от зевак красно-белой лентой. Кроме него ее взгляд не видел больше ничего. Сердце разрывалось на куски от одной мысли, что там, где-то в лабиринте прилавков и стеллажей, находится ее ребенок. И от этого хотелось закричать, завыть. Но голос пропал, а тело будто окоченело, не давая девушке даже пошевелиться. Лишь откуда-то, словно издалека, она слышала крики коллег и голоса зевак, стоящих за заградительной лентой. А внутри все медленно начинало переворачиваться, скручивая майора в бараний рог. *** C момента своего увольнения Саша Туманов не находил себе места. Все мечты и надежды рухнули в один миг, оставив после себя серость мегаполиса, который пожирал каждого, кто был не в состоянии противостоять. И как бы он не старался, сколько бы усилий не принимал, все было напрасно. Разочарование. Вот что сидело в молодом человеке, не давая вздохнуть полной грудью. Сколько раз он представлял себе встречу с человеком, который, возможно, был единственным родным, оставшимся у него. Сколько раз он повторял те слова, которые не были услышаны. Но все пошло прахом. Стас Карпов просто вышвырнул его на улицу, не желая слушать весь этот бред. Поэтому надеяться приходилось только на себя. Учеба в юридическом институте требовала денег, которые медленно начинали подходить к своему концу. И Саше не оставалось ничего, как найти себе работу, от которой вскоре начало просто тошнить. Коробки, ящики, упаковки. Вот и все, с чем приходилось работать грузчику супермаркета. Но сегодняшний день перевернул все с ног на голову, давая Туманову вспомнить все то, чему он научился за недолгое время работы в ОВД. Поэтому когда заметив среди посетителей магазина маленькую Машу Зотову, которая испуганно смотрела на вооруженного мужчину, расхаживающего вдоль сидящих заложников, Саша решил начать принимать удар на себя. - Слушай, ты хотя бы ребенка отпустил, - подал голос Туманов, замечая, как мужчина резко остановился, перестав размахивать ружьем. - Слышь ты, умник, - рявкнул он, наставляя оружие на молодого человека, - заглохни. А не то щас тебе колено прострелю. - Ладно, ладно, - кивнул Саша, быстро оценивая место положения и возможные детали, которые могли помочь. А мужчина тем временем продолжил ходить взад-вперед, торопя перепуганную кассиршу, которая пыталась быстро собрать деньг в пакет. - Быстрее давай! – рявкнул мужчина, ткнув ружьем в плечо женщины. Но та, перепугавшись еще больше, начала медлить. Деньги падали на пол, разлетались и она, завывая, ползала по полу, пытаясь собрать купюры, под недовольные крики мужчины. А тем временем Саша, который безотрывно наблюдал за вооруженным человеком, быстро поменял свое место, подсев к Маше, крепко сжимающей свой ранец. - Ты в порядке? – тихо прошептал Туманов. - Я к маме хочу, - заплакала она, утыкаясь в ранец. - Тихо, тихо, - попытался успокоить ее Саша, осторожно погладив девочку по голове и прижимая ее к себе. – Ты, главное, не бойся и не плач. Все будет хорошо. - Обещаешь? – и Маша подняла на него взгляд, полный надежды. - Обещаю, - кивнул Саша, внимательно смотря на дергающиеся движения мужчины и пытаясь просчитать самый лучший ход. *** Пытаясь скоординировать действия оперов и бойцов СОБР, которые медлили со штурмом из-за неясности, которая царила внутри, Стас поглядывал на бледную как полотно Настю, сидевшую в скорой помощи, вызванной Зиминой. Рядом с машиной, приложив палец к губам, вышагивал Глухарёв, подъехавший несколько минут назад, и так же, как и Карпов обеспокоенно смотрел на девушку, состояние которой было близко к обмороку. Ему хотелось подойти, успокоить, но Стас знал, что сейчас его внимание нужнее здесь, среди подчиненных. А внутри все кипело и бушевало из-за того, что только сейчас к нему пришло понимание того, что ребенок, находящийся внутри супермаркета, за прошедший год стал малой частью его жизни, которую он собственноручно перечеркнул, уничтожив все шансы на исправление. И от этого ноющее сердце готово было выскочить из груди, заставляя полковника крепко сжимать зубы. - Стас! - крикнул Воронов, бегущий в направлении начальника. – Стас, он требует переговорщика. Сказал, что все условия скажет только ему. - Передайте, что будет ему переговорщик, - кивнул Карпов, доставая из-за ремня брюк пистолет и передавая его одному из своих людей. - Ты с ума сошел? – опешила Зимина, поняв, что хочет делать Стас. - Ирин Сергевна, - усмехнулся Стас, - мы уже все давно сошли с ума. - Ты прекрасно знаешь, что не имеешь права рисковать. Тебе должность не позволяет! - Не беспокойся, Ириш, - снова усмехнулся он. – Сегодня не мой день. - Типун тебе на язык, Карпов! – недовольно произнесла Зимина. – Я уже смирилась с твоей персоной, поэтому не горю желанием увидеть на твоем месте кого-то другого! - Ну вот видишь. Поэтому я постараюсь, чтобы товарищ полковник лицезрела меня еще долго, - произнес Стас, но почему-то вздохнул, отводя взгляд в сторону, а потом, обернувшись к Воронову, сказал: - Свяжитесь с ним. Скажите, что я иду. *** Как вести переговоры с преступниками полковник Карпов знал не хуже, чем свои пять пальцев, поэтому был спокоен. Даже сердце приняло свой обычный ритм, давая мужчине беспрепятственно продвигаться к цели. Но мелькнувшее в группе заложников знакомое лицо, заставило его напрячься, а вид заплаканной Маши – сжать ладони в кулак. Увидеть здесь сержанта Туманова Стас никак не ожидал, поэтому продолжал смотреть на него, не отрывая взгляда до тех пор, пока вооруженному мужчине не надоело молчание. - Ты кто такой? – ткнув дулом ружья в ребра Стаса, который стоял с поднятыми руками, спросил мужчина. - Полковник Карпов. Начальник уголовного розыска. - А-а-а, - рассмеялся мужчина. – Главный мусор! Ну-ну. Давай, мусор, командуй своим. - Чего ты хочешь? - Два миллиона и машину. - Инфинити подойдет? - Че? - Тачка. Вон, на парковке стоит, - кивнул Стас в сторону витрины магазина. Чувствуя, как дуло подталкивает его в сторону, Карпов, не опуская рук, прошел к витрине вместе с мужчиной и кивнул на Инфинити, стоящую напротив магазина. - Ключи в кармане, - указал он взглядом на карман своих брюк. И пока захватчик пытался достать ключ с брелоком, Стас поймал внимательный взгляд Туманова, решая, что сейчас нужно отбросить всю неприязнь и действовать сообща. Поэтому сделав легкий кивок в сторону, полковник продолжил заговаривать зубы мужчине, расспрашивая про валюту, в которой ему нужны два миллиона и достоинства купюр. Тот в свою очередь отвечал, не ощущая подвоха, и изредка переводил взгляд на припаркованный автомобиль, видимо уже представляя себя в его салоне. Именно это дало возможность Саше осторожно начать выводить заложников. По одному они заходили за стеллажи, позади которых можно было спокойно выбраться на улицу, и продвигались к выходу. Но одно неосторожное движение маленькой Маши Зотовой, от которого банка консервов, зацепленная ранцем, полетела на пол, поменяло весь план действий. Все произошло за долю секунды. Взревев от того, что его смогли обвести вокруг пальца, мужчина вскинул ружье, целясь в выбежавшего на линию огня ребенка, и быстрым движение спустил курок. В это же время, собрав все свои силы, Стас налетел на захватчика, сбивая его с ног и отправляя пули в другом направлении. Но те все же достигли цели и Туманов, успевший закрыть собой Машу, рухнул на пол. А дальше все пришло в действие уже на улице. И когда в магазин ворвался СОБР, уже было тяжело сообразить, что происходит. Ясность появилась лишь на улице, когда Маша была передана перепуганной бледной матери, а Саша Туманов с ранением в плечо был отправлен в клинику. Поэтому Стас смог облегченно выдохнуть, прекрасно осознавая, что все могло кончиться не так хорошо. Тяжело дыша, он стоял в толпе снующих сотрудников и наблюдал за тем, как рыдающая Настя, обнимает дочь и что-то быстро говоря, целует ее. А Маша, которая не до конца осознала всю опасность, осторожно гладила мать по лицу, убирая пряди ее волос, выбившиеся из прически. Рядом с ними стояли Зимина и Глухарёв, на лицах которых все еще читался испуг, перемешавшийся с облегчением. Стас вздохнул, чувствуя, как боль начинает возвращаться, поэтому поспешил в машину, где в бардачке лежали таблетки, дающие успокоение на несколько часов. И когда боль отошла на второй план, полковник отъехал с парковки, направляясь в отдел, где нужно было разобраться с горе террористом. Но самой важной задачей на сегодняшний день стало совершенно другое, что Карпов и направился выполнять, когда стрелки часов показали конец рабочего дня. *** Старая панелька встретила полковника серыми стенами подъезда, исписанными различными фразами, и неприятным запахом, идущим из подвала. Но сейчас это волновало Стаса меньше всего. Поэтому, поднявшись на третий этаж, он быстро нашел номер нужной квартиры и, не задумываясь, нажал на звонок, надеясь, что хозяин уже дома. Стас не ошибся. И через пару секунд дверь распахнулась, открывая взору Карпова бледного сержанта Туманова, предплечье которого было перевязано белым марлевым бинтом. - Станислав Михайлович? – удивился Саша, но тут же отошел в сторону, пропуская гостя в квартиру. - Значит, сбежал? – усмехнулся тот, заходя и методично рассматривая взглядом жилище бывшего подчиненного. - Не люблю больницы, - закрывая дверь, пояснил Саша. - Я тоже, - машинально ответил Стас и направился в комнату. – Хотел поблагодарить тебя за то, что Машку спас. - Да ладно, - пожал плечами Саша. – Любой бы на моем месте так поступил. - Так, да не так, - отозвался Стас, медленно проходя мимо советской стенки и рассматривая стоящие на полках многочисленные фотографии. Но едва достигнув серванта, Карпов неожиданно остановился, поскольку в поле зрения мелькнуло до боли знакомое лицо. Нахмурив брови так, что между ними пролегла ложбинка, Стас по-хозяйски раскрыл створки серванта и достал фотографию, которую он мог описать с закрытыми глазами. Он сделал ее сам, тогда, когда еще знал, что такое чувства и настоящая жизнь. Поэтому продолжал стоять и смотреть на Марию Тимофееву, которая так радостно улыбалась с фотографии. Взгляд скользнул дальше, выцепляя другие фотографии, где девушка была то с маленьким мальчиком, то с подростком, чертами лица похожим на стоящего позади полковника Сашу Туманова. Но лишь одна фотография зацепила Стаса. На ней, улыбаясь в своей манере стояла Маша, на плече которой лежала чья-то рука, а вторая половина фотоизображения была неровно оторвана. Но Стас знал точно, кто должен быть изображен на недостающем куске. - Я же говорил, что не вру, - тихо произнес Саша, заставляя Карпова повернуться. – Мария Трофимова действительно моя мать. - Это еще ничего не значит, - нахмурился Стас, убирая фотографию и закрывая сервант. - А я и ничего не хотел доказывать, - пожал плечами Туманов. – Просто хотел разобраться: правда это или нет. Карпов молчал, рассматривая стоящего перед ним молодого человека, который вел себя абсолютно спокойно, поскольку ни один мускул не дрогнул на его лице. И это все вызывало у Стаса странные ощущения. Но полковник так и не мог разобраться, хорошо это или же нет. - Может, выпьем? – неожиданно предложил Саша. – А то рука разболелась. Стас лишь кивнул. И вскоре двое мужчин сидели на кухне, распивая поставленную на стол бутылку коньяка. Но в отличие от Туманова, Карпов пил мало, боясь, что сердце снова даст сбой. Поэтому находясь в полном сознании, он внимательно выслушивал Сашу, который, медленно растекаясь по столу, рассказывал про мать, детство и про поиски отца. - Тебе уже хватит! – сказал Карпов, когда молодой человек чуть ли не свалился с табурета. Но едва он хотел забрать рюмку сержанта, как тот резко поднял голову, вскидывая на полковника холодный взгляд исподлобья. - Я сам знаю, когда хватит! – заплетающимся языком, проговорил Туманов. Но этого взгляда, этой фразы вполне хватило, чтобы внутри Стаса что-то щелкнуло, давая понять, что этот парень, возможно, не врет. Ведь его возраст вполне совпадал с тем, что он мог быть его… Последнее слово застряло в мыслях, будто ставя барьер. Но сейчас Стас знал наверняка, что все можно решить только одним способом. - Я поехал, - сказал он, поднимаясь из-за стола. – Завтра с утра позвоню, скажу куда подъехать, - с этими словами он вышел из кухни, крикнув уже из коридора: - Больше не бухай! – и дверь плотно закрылась, оставив Сашу одного.