Безумные. Право на убийство.

Вот и сейчас, 12 лет спустя, ничего не меняется. Лишь флёр детского взора рассеивается, и картинка становится чётче, приобретая резкость. Изображение набирает качество, но отнюдь не исправляет её содержания. - Противно видеть меня такой, да? - ухмыляясь, спрашивает она. - Я привык. - прислоняясь к дверному косяку, отвечаю ей. Налив в тумблер новую порцию янтарной жидкости, отхлёбывает глоток, лишь едва морщась. - Извини, но какой бы ужасной матерью я не была, предложить тебе выпить не могу. Веришь или нет, совесть не позволяет. - хмурится, - Ну или то, что от неё осталось. - И какой повод на этот раз? Или он уже не нужен? Раньше, это обычно происходило только по праздникам. Потом, после очередной ссоры с отцом, проблем на работе. Затем, распитие напитков стало ежедневным вечерним ритуалом. Для спокойного и крепкого сна. Стаканчик. Не более. Ну или два. Но в этот раз причина кроется в другом. И в глубине души она мне известна. - Почему ты ничего мне не рассказал? Сразу поняв, о чём идёт речь, делаю несколько шагов вперёд, заходя в столовую. Отодвинув стул напротив матери, присаживаюсь; отклоняясь назад и кладя руки на подлокотники, честно смотрю ей в глаза. - А это что-то бы изменило? Сглотнув, она на мгновение смеживает веки. - Неужели ты думаешь, что я позволила бы тебе страдать? - А разве вся наша жизнь не похожа на бесконечный адов круг? Вновь обращая свой взор на меня, устало выдавливает: - Я не знала, что всё так обёрнётся. - Но и когда поняла к чёму идёт, не сделала ничего. -Пойми, мы не могли уйти! - срывающимся голосом на грани слёз, произнесла родительница. - Он всё равно нашёл бы нас. От него нельзя скрыться или сбежать. Да, это я знал хорошо, но обида, скопившаяся внутри, требовала выхода наружу. - Или может это оправдание собственному страху? - Джейсон, послушай... - - Не нужно! - подняв правую ладонь, останавливаю поток объяснений. - В детстве хватило. И это ты пела мне про силу, храбрость и честность?! Учила быть стойким, тогда как сама заливаешь жалость к себе алкоголем. Говоришь о смелости, при том, что НИ РАЗУ не выступила против, продолжая склонив голову следовать его диктаторскому режиму. Тебе нужна честность? Пожалуйста. Я лгал тебе, потому что знал, это только усугубит ситуацию, но не поможет решить её. - Но... - Да и признайся в первую очередь себе, - поднимаясь со стола, говорю матери, - ты догадывалась о том, что у меня проблемы. Видел беспокойство в твоих глазах, когда украдкой бросала взгляды, считая, что они незаметны. Подозревала, но продолжала делать вид, что всё как обычно. Не стала копать глубже. Ведь так легче. - Джейсон... - Хочешь сказать, что не прав? - Я всегда хотела для вас с братом лишь добра. - отставив стакан, она касается кончиками пальцев моих напряженных рук. - Прошу, поверь мне. Пожалуйста. В её глазах читалась такая боль и безнадёга вкупе с печальной обречённостью, что на короткий миг тело моё застыло, разум абстрагировался, а сердце было готово простить всё. Но морок быстро спал, и желание выплеснуть упрёки наружу нахлынуло вновь, не оставляя иного выбора. - Хотел бы, да только вот лимит доверия исчерпан. - и отшатнувшись, ухожу прочь, краем глаза увидев, как она начинает плакать. В ту ночь ещё один Джек был выпит до дна.