Безумные. Право на убийство.

Юноша опускает голову на сиденье и закрывает глаза. На некоторое время в салоне воцаряется тишина. Мы едем час, затем второй, третий, и не говорим ни слова, однако неловкости не испытываем. Каждый на эти часы погружается в свои мысли, позволяя другому побыть наедине с собой. Следуя дорожным указателям, я сокращаю наше расстояние до пункта назначения. По большей части нас встречают пустые трассы. Навстречу нам машины не проезжают. Никто не хочет ехать навстречу разрастающемуся безумию. Унылый пейзаж наводит тоску и я уже собираюсь включить радио, когда замечаю впереди строение. Приблизившись, различаю тип здания. Церковь. Минуту поколебавшись, съезжаю на обочину в 15 метрах от здания. Глушу двигатель. Джейсон, удивлённый остановкой, распахивает глаза и поднимает голову, вглядываясь в панораму. - Останься здесь. Я ненадолго. - отстёгивая ремень, открываю дверцу автомобиля. - Ты серьёзно? После всего, что произошло ты хочешь обратиться к нему с молитвой о помощи?! А кто мне говорил, что большой папа про нас забыл?! Оборачиваюсь к нему лицом - Я не молится иду. - и выхожу, из машины захлопывая дверь. Рядом хлопает ещё одна. - Совсем необязательно идти со мной. Здесь и нет никого, посмотри на её состояние. - я показываю на здание. - Она давно заброшена. - Я не оставлю тебя одну. - он упрямо следует за мной. Вздохнув, иду ко входу. Барберри не переубедить. Проще смириться. Хотя конечно, хотелось бы выговориться наедине. За всё время, с начала этого бесконечного кошмара, у меня в душе накопилось много злости и обиды на Всевышнего. Гнев — смертный грех. Плевать. Я имею право злится, и сегодня настал день выплеснуть всю эту агрессию по адресу. Массивные деревянные двери закрыты, но дёрнув за ручку, мы открываем вход в помещение. Следом за мной заходит Джейсон. Я резко останавливаюсь, так что он врезается мне в спину. - В чём дело? Парень отслеживает мой взгляд и тоже замирает. Мы в церкви не одни. *** Вдалеке, спиной к нам, стоит святой отец. Услышав наши шаги и голос Барберри, он оборачивается, и с приветливой улыбкой, провозглашает: - Вступайте те же, дети мои. Храм Господа открыт для всех. Неловко помявшись у входа и переглянувшись, мы всё же прошли дальше. Священнослужитель тем временем зажигал свечи. В сутане и с крестом на груди, он являл собой типичный образ представителя духовенства. На вид ему было не больше 50. Возраст добавляли седые волосы и мешки под глазами. Джейсон пристально разглядывал мужчину, силясь прочесть в его движениях и выражении глаз признаки безумия. Но тщетно. Тот был совершенно расслаблен, а в голубых глазах царила безмятежность. - Решили обратиться к Богу в столь трудный час, дети мои? - закончив со свечами, он с одобрением посмотрел на нас. - Вы сделали правильный выбор. Напарник хмыкнул. - Не в обиду будет сказано, святой отец, но неужели после всего, что произошло, вы всё ещё не утратили веру. - он возводит глаза к небу. - В него - Веру нельзя утратить перед лицом страданий. Только она нас и спасает в самые тяжелые моменты бытия. А сейчас она особенно нам нужна. Ведь если мы не будем искренне служить и верить в бога и его безграничное милосердие, нам не пережить наступивший апокалипсис. - Ах вот что это для вас, апокалипсис! - Конечно, а что же еще? Господь карает нас за грехи, и мы, рабы его, должны понести справедливое наказание. Кровь в моих жилах начала кипеть. - Всадники уже скачут по нашей земле. Чума овладевает миром. Люди убивают друг друга в жестокой войне... - Убивают святой отец. - юноша покачал головой. - - Нет, они съедают друг друга. -священник поморщился, но продолжил - Голод сжигает в адском огне эти искореженные пороками души, чтобы затем, поднести урожай из их праха вечно голодной смерти. - И вы считаете это справедливым возмездием за ошибки человечества? - Да. - он ведь всерьёз верит в то, во что говорит. Мои руки сжимаются в кулаки. Я подхожу ближе к священнику. - И бог нам судья и спаситель, так? - Воистину. - А где был бог и его справедливость, когда в школе погибали дети? Невинные маленькие дети. Не мы, подростки или учителя, а дети, ребята ещё пожить толком не успели. Где он был, когда их рвали на куски? Когда они умирали друг за другом, не в силах бороться с болезнью. Где был ваш господь, когда родители, вопреки всем чувствам и эмоциям, убивали своих сыновей и дочерей? - Хлоя. - напарник пытался меня успокоить, взяв за локоть, но я лишь отмахнулась от него. - Где был бог, когда старики погибали жуткой смертью или охотились на ещё более беззащитных? Где был этот Всемогущий, когда погибали невинные люди, ставшие жертвами безумных? - я посмотрела на крест в центре. - ГДЕ ТЫ БЫЛ?! По церкви пронесся крик, полный боли, обиды, страдания, ненависти и злости. Мой крик. - Для вас он спаситель, миротворец, а для меня он более чем садист, молча смотрящий на то, как его же творения убивают друг друга. - Богохульница! Как вы вообще смеете поговорить подобное, да ещё и в священном месте. - святой отец был возмущен, зато вот мне стало легче. Определённо. - И знаете что ещё, я думаю, что вы трус, который прячет за мнимой, полной пафоса и красноречивых слов верой, свой страх. Конечно, хорошо прятаться здесь одному, и будучи в безопасности, рассуждать о возмездии и божьей каре. Вот только вот что я вам скажу, святой отец. - подхожу почти вплотную к нему. - Вы нигде не в безопасности. - Ладно Хлоя, давай уже пойдём отсюда. - Джейсон подходит ближе к нам. - Было приятно пообщаться, святой отец. - Я не один. - в той же своей уверенной манере, произнёс священнослужитель. Джейсон бросил на меня взгляд, в которой ясно читалось подозрение — а не спятил ли старик? На ухо он мне прошептал. - Видать на нервной почве умом тронулся. Однако вскоре мы оба убедились в правдивости сказанных мужчиной слов.