Безумные. Право на убийство.

Девушка качает головой. - Мой отец, он был не просто искренне верящим в бога священнослужителем, он был фанатиком. Всю жизнь, сколько его знала. Моя мать ушла от него когда мне было 2 года, а брату Хэнку 4. Оставила нас и больше не появлялась. Он был строг, но справедлив. Многое запрещал, и в итоге, я чувствовала себя белой вороной среди сверстников. А мне так хотелось жить как все остальные. Почувствовать наконец настоящий вкус жизни. Глупое дитя. - она грустно улыбается.- И тогда я взбунтовалась. Начала нарушать один запрет за другим. Сигареты, открытая одежда, выпивка, секс, наркотики. Я забеременела в 14. Мы с офицером опустили головы. - Для отца это было страшным ударом. Я хотела сделать аборт, но он сказал, что тогда точно меня не простит, а так я могу рассчитывать на его поддержку. И я родила. Я боялась, что будет тяжело, но моя семья мне помогла. - А отец ребёнка? - фараон смотрела на неё с жалостью. - Он сбежал сразу же после того как узнал, что я залетела. Только пятки сверкали. - она ухмыльнулась. - Я окончила школу. Была возможность поступить в местный колледж. Но жить в городе, в котором каждый смотрит на тебя с разочарованием, брезгливостью и даже презрением, я не могла. И уехала, забрав ребёнка с собой. Они не одобряли подобный выбор, но и останавливать не стали. Я устроилась в ближайшем городке. А за мной следом приехал Хэнк. Он помог мне обустроиться, мой большой брат. - такая тёплая улыбка с долей горечи. - А отец остался здесь. Он не мог бросить прихожан и церковь. Так мы и жили втроём. Братишка сидел с ребёнком, работал на дому по компьютеру, а я пошла учиться. Так пролетали годы. Я получила образование, но без опыта работы и с ребёнком так пока никуда и не смогла устроиться. Мы приезжали к отцу. Он всегда так радовался, когда нас видел. - она вновь улыбнулась. - Особенно когда брал на ручки внучку. Господи. - девушка начала всхлипывать. - За что ты так с нами? - Как они здесь оказались сегодня? Хэнк набожный человек, весь в отца. А в последнее время он вовсе стал говорить его словами. С того момента, как стало известно о второй вспышке вируса, папа собрал паству из своих самых преданных прихожан и укрылся в церкви. Придите и дано будет вам. Он верил, что только вера может дать спасение. И брата в этом убедил. Он умел оказывать влияние на окружающих. А Хэнк.... - качает головой. - Проводил работу как обычно и пообещал, что отведёт Кейси в садик. Всё будет в порядке. - это было последнее, что он мне сказал. Это были его последние слова. - девушка заплакала. И тут я взял её дрожащие руки в свои. Офицер сделала шаг вперёд. - Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, Лили. Я и сам потерял брата и лучшего друга во время эпидемии. Я знаю, каково это - лишиться близких, но вам есть ради кого держаться и ради кого жить. Кейси прекрасный ребёнок, который уже пережил слишком много для своих лет. Ей нужна поддержка, опора, защита. И дать всё это можете только ВЫ и никто другой. Ей нужна мать. Она смотрит на меня таким долгим, изучающим взглядом, который многие назвали бы тяжёлым, но я его выдерживаю. Наконец она говорит сиплым от плача голосом: - Почему я должна вам верить? Ведь улики говорят против вас. - Потому что помимо сухих доказательств, всегда существует ещё кое-что. - И что же это? - столько сарказма в голосе копа, смотри, не захлебнись. - Человеческий фактор. - я расцепляю руки, поднимаюсь со стола. - Просто поговорите с дочерью. И покидаю их, давая возможность самим сделать выводы. Выходя из участка я в очередной раз убеждаюсь в двух вещах: как жесток бывает мир и как он порой оказывается тесен.