Безумные. Право на убийство.

Сегодняшним предметом после ленча стала алгебра. И признаюсь, предмет этот мне нравился. Он позволял отвлечься от всех посторонних проблем и суеты, погружая в притягательный омут задач, уравнений, цифр. В настоящий момент именно то, что нужно. Когда учитель вызвал к доске, то все остальные почему-то злобно и с предвкушением ухмылялись? И вскоре стало известно, почему. Мистер Дармроуз относился к тому типу людей, которые ставят свою 'уважаемую' персону выше других и до ужаса не любил, когда другие пытались вести с ним диалог на равных. Ученики для него не более чем сборище неандертальцев, лишённых какого-либо интеллекта. Без права голоса и перспективного будущего. Поэтому когда я решила все примеры и объяснила порядок действий, наглая улыбка преподавателя, словно по правилу прямой пропорциональности, померкла, а губы сложились в тонкую полоску. Карие глаза источали лютую ненависть и даже едва сдерживаемый гнев. Теребя в руках ручку, он постукивает ей по столу, создавая отрывистую дробь, и переводит свои 'доброжелательные' очи в журнал. -Не знаю где ты раньше жила, но это явно была глухомань, судя по представленным, а точнее совершенно отсутствующим, знаниям математического анализа. По классу 'прошёлся' смешок. Мел в моей руке задрожал, выдавая 'вскипающую' в душе лаву негодования. -Вы прекрасно понимаете, что представленное упражнение выполнено, верно. Учитель в раздражении закатил глаза: — Правильный ответ ещё не признак хорошо проделанной работы. Алгоритм выстроен не по плану и большинство подсчётов ты, надеясь блеснуть перед новыми ребятами умом, сделала в голове, а не вывела на доске. Отчего мы, — мужчина провёл рукой в воздухе, указывая на подростков.- Не можем проследить ход твоих мыслей и выстроить соответствующую логическую цепочку, — он чуть приподнял выступающий подбородок. — Если конечно вообще понимаешь, что это такое и улавливаешь суть данного предмета, в чём лично я, сильно сомневаюсь. В кабинете 'повисла' тишина. Каждый занимался своим делом, стараясь не принимать участия в происходящем. Одни уткнулись в телефоны и планшеты, другие без всякого страха и зазрения совести, надев наушники, слушали музыку. Кое-кто с откровенно скучающим и уже уставшим видом, выводил на полях тетради узоры и тонкие линии, пытаясь добавить в изображение объёма. Харлей, сидящая в самом конце, так вообще, пряча пакетик под партой, доставала очередную таблетку 'счастья'. Мною завладела такая сильная злость, что сдерживать вулкан дальше, просто не хватило самообладания. Произошло извержение. — Мы конечно мало знакомы мистер Дармроуз, но судя по манерам и нормам поведения, вы не далеко ушли в духовном плане от обычного подростка. 'Занятая' аудитория тут же 'навострила' уши, стараясь уловить каждое слово. — Не признающий равенства и уважения, петух с торчащими перьями из раздутого эго. Продолжайте и дальше в том же духе, — ядовитые фразы срываются с языка, становясь невидимыми копьями, которые с точностью бьют по цели. — Но с собой, я так обращаться не позволю! — кидаю мел на пол, раскалывая его на несколько маленьких кусочков.- Желаю удачи! Стремительным шагом покидаю душное помещение, оставляя позади потрясённых ребят, радостно хохочущую Блумвуд и одного разъярённого учителя. *** Не терплю несправедливое отношение с детства. Как и мама, никогда не понимала людей, старающихся за счёт других повысить свой авторитет, 'втаптывая' других в грязь. В итоге, спрятанный глубоко внутри бунтарский дух заявил о себе, причём неожиданно и довольно громко. По пути в уборную, ослабляю туго сдавливающий сейчас горло чёрный галстук, делая глубокие вдохи. Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Что на данный момент, весьма непросто. Ополоснув лицо холодной водой, вглядываюсь в собственное отражение в зеркале. Бледное лицо осунулось, в потускневших серых глазах читается усталость и страх, а психическое состояние граничит с фрустрацией. С грустной усмешкой закрываю кран. Напоминаю раненого зверя, загнанного в ловушку. Смогу ли я восстановиться? Пока полиция не найдёт организаторов, что устроили ту кровавую бойню, нет. Да и тогда вряд ли обрету прежнюю себя. Та Хлоя умерла вместе с Майклом, а нынешняя лишь её жалкая оболочка, представляющая подобие человека. Сломленная, испуганная, 'выгоревшая' изнутри. Горстка пепла, уносимая безжалостным ветром нынешнего времени. Но всё равно продолжаю этот далёкий путь, собирая себя по кусочкам, словно паззл. Потому что этого хотел бы ОН. Живу ради памяти о НЁМ.