Безумные. Право на убийство.

*** Зову родителей, прохожу в гостиную. Из кухни в белом фартуке выбегает встревоженная мама: -Хлоя? Ты сегодня рано. Что случилось? -Это происходит. Вновь. Она поняла сразу. И справившись с потрясением, подошла и обняла меня, даря свою теплоту и любовь, позволяя на краткий миг почувствовать спокойствие, защиту и поддержку. Поглаживая по затылку, она поцеловала в висок и прошептала в ухо: — Не переживай дорогая. Скоро всё закончится. По крайней мере, для тебя то уж точно. Резко поднимаю веки, позволяя взору открыться. Дальнейшее почти заставляет закричать. В настенном зеркале находящемся напротив, смотрю на наши силуэты и не могу поверить в увиденное: материнская ладонь, крепко сжимающая нож для разделки мяса, направляет его мне в спину. От рокового удара спасает молниеносная реакция и подготовка: свою левую руку отвожу назад и схватив её правую кисть, выворачиваю чужую конечность, спасая себя от смерти. Выбив нож, отбрасываю его подальше от нас. Вскрикнув от неожиданности и резкой боли, она в отместку тянет меня за локоны, накручивая на свой кулак. -Как такое ничтожество смогло выжить в обеих школах?! -слова 'сочатся' ядом, а из родных уст слышится шипение. Стараясь не обращать на обидную фразу внимания, локтём ударяю её в лицо. Отступив, хватается за нос, отпуская меня. Освободившись, пытаюсь бежать, но терплю фиаско: согнувшись, безумная цепляется за мою левую ногу и проявив недюжинную мощь, тянет на себя, добиваясь того, что я не удерживаю равновесия и падаю на пол лицом вниз, едва успевая опереться о локти. -Куда помчалась? Тебя никто не отпускал.-звучит сзади знакомый с детства голос. -Пожалуйста, мама, остановись! — молю, почти рыдая, взывая к остаткам человечности. Но получаю лишь ещё больший гнев. — Не смей меня так называть! Ты здесь вообще чужая! Подброшенный кукушонок! — и внезапно начинает смеяться, отчего фриссоны 'атакуют' тело. Думать над произнесённым некогда, чтобы выжить, необходимо действовать. Нижними конечностями оттолкнуть не получится, прижаты противником. Оглядываюсь вокруг и натыкаюсь взглядом на предмет, лежащий чуть дальше. Сражайся или умри-других вариантов нет, и я выбираю первый Именно этого хотела бы настоящая Кэйтлин Роуз Блэк, добрая женщина, любящая свою дочь. Поэтому, двинувшись насколько возможно вперёд, хватаю рукоятку оружия. Подняв верхнюю часть туловища и повернув корпус назад, собираю последние остатки сил, и рубанув, сношу ей голову. Она отлетает вправо подобно откупоренной пробке от игристого вина, только вместо терпкого напитка, из 'бутылки' хлыщет фонтан крови, заливая собой паркет и оставляя брызги на стенах, моём лице и одежде. Пошатываясь, принимаю вертикальное положение. В проёме между кухней и гостиной стоит отец или точнее сказать то, что от него осталось. Глаза горят сумасшедшим блеском, с головы до ног окрашен в красное и рычит: -Ты за это заплатишь! Он бежит в мою сторону, а я несусь к двери, но не успеваю коснуться ручки, как сзади хватают и резко ударяют о стену. Резкая боль пронзает всё тело, в голове будто взорвали фейерверк. Сползая вниз, почти теряю сознание,но почувствовав крепкую хватку на горле, пытаюсь сфокусировать взгляд. Отец, словно тряпичную куклу, поднимает меня над землёй, перекрывая доступ к кислороду. — В кой-то веки удастся убить тебя! — хохоча, со злорадством в довольном голосе, констатирует папа. Молить о пощаде не имеет смысла, милосердия у данного существа нет. Лишь голод, необузданная ярость и триумф победы над жертвой. Перед глазами неожиданно возникает образ Майкла. Парень буквально выкрикивает мне в лицо: — Не смей сдаваться! Продолжай! Борись! И я, будто ведомая им самим, даю отпор. Бью безумного ногами по животу, ладонью сдавливая горло. Не ожидая атаки, он отпускает меня, дав упасть на пол. Воспользовавшись его заминкой, откашливаясь, отползаю подальше, на полусогнутых спеша в гостиную. Времени мало и действовать следует быстро, без промедлений. Отыскав на ковре нужный предмет, скорее чувствую, чем слышу шаги за спиной и поворачиваюсь к нему за мгновение до атаки. Острое лезвие входит в податливую плоть до самой рукоятки, пронзая нападающего чуть ли не насквозь. Выдернув нож, отталкиваю раненого подальше от себя. Рухнув на пол, он дёргается в предсмертной судороге и вскоре испускает дух. Истратив последний запас адреналина, падаю на колени. Взгляд невольно устремляется в зеркало: по бледным щекам катятся слёзы, смешиваясь со свежей кровью и окрашиваясь в багряный оттенок. Рука продолжает судорожно сжимать оружие, отказываясь отпускать единственное средство защиты. Рядом трупы, принадлежащие совсем недавно тем, кого считала родителями. Самыми близкими людьми, от которых теперь остались только оболочки. Бездушные внутри, остывающие снаружи. Пустые. В тишине как гром среди ясного неба, раздаётся звонок. Мобильный. Медленно подношу трубку к уху. — Хлоя, вы готовы? — Джейсон, мне нужна помощь.- собственные слова доносятся, будто издалека, пугая отстранённостью и нотами безжизненности. — Что-то не так? Ты в порядке? — тревога, волнение, беспокойство. — Просто приди. Пожалуйста. — на просьбе не удерживаю всхлипывание. — Скоро буду. Не дожидаясь гудков, роняю телефон, смеживая веки. Умоляю, пусть это окажется сном. Но желанию, как впрочем и обычно, не суждено было сбыться.