Тот, кто превзошёл Мародёров

Эммелина вышла из гостиной Равенкло и пошла в направлении, известном лишь ей одной. Казалось, что девушка бездумно петляет коридорами школы, но на самом деле цель у равенкловки всё же была. Вэнс собиралась найти танцевальный зал, о котором прочитала в одной из книг о Хогвартсе. Считалось, что там когда-то давали ежегодные школьные балы для выпускников, но в девятнадцатом веке эта традиция канула в Лету, поскольку многие магглорождённые просто отказывались учиться танцевать, заявляя, что это им совершенно не нужно. Эммелина считала, что это было неправильным решением, поскольку танцы помогают людям снять напряжение, успокоиться, а также открыться миру. Саму девушку танцам учили едва ли не с младенчества. В небольшом поместье, в котором жила её семья, был светлый бальный класс, в котором маленькая Эммелина могла находиться часами. Всевозможные танцы, которым учили её преподаватели, со временем перешли в вольный стиль. Вэнс могла смешать два совершенно различных по ритму и эмоциональности танца, и они выглядели гармонично. Музыку девушка тоже исправляла сама, правда использовала для этого магию или давала объяснение тем, кто имел музыкальное образование. Танцы были маленькой страстью девушки, о которой доводилось знать лишь избранным. В этот круг входили до недавнего времени родители, кое-кто из Равенкло и всего лишь один человек вне факультета. Негусто. Сегодня же Эммелина надеялась отыскать Бальный зал Хогвартса, чтобы проводить в нём свои репетиции. Девушка не имела ничего против, чтобы принять участие в Рождественском концерте, но выступать одна она не хотела. Поиск компаньона занял у неё всего лишь два часа, а сегодня должна была состояться первая встреча. За такими мыслями Эммелина и не заметила, как зашла в один из тупиковых коридоров замка. Не найдя ни одной двери или хотя бы что-то, отдаленно её напоминающее, девушка развернулась, чтобы вернуться, но перед ней показался бумажный самолетик из небольшого листа бумаги. Эммелине не составило труда поймать заколдованную бумажку, на которой знакомым круглым почерком было написано несколько фраз:

"Прийти вовремя не смогу. Освобожусь около девяти. Найду сама!"

Вэнс лишь пожала плечами и сожгла письмо. Девушка облокотилась на стенку, отряхивая от пыли ладони и юбку. Под спиной щёлкнул небольшой рычажок, и в противоположной стене появилась красивая дверь с изящной ручкой. Едва оттолкнувшись от стены, равенкловка подошла к двери и осторожно нажала на дверную ручку. Это оказался вход в Бальный зал, который девушка и искала. Огромный, с лепниной на потолке и витражами в окнах, он окрашивался в привычные каждому ученику Хогварста цвета: синий, зелёный, жёлтый и красный. Пол чем-то напоминал шахматную доску. Наверное рябящим в глазах сочетанием черного и белого, однако Вэнс вскоре привыкла и уже не обращала на это внимания. Своей цели девушка достигла, пусть это и произошло случайно. Вэнс закрыла дверь и прошла в центр. Так как её компаньон на выступление всё ещё не пришёл и в ближайшее время не появится, у Эммелины есть время натанцеваться всласть. Взмах палочки, и заиграла классическая музыка в непривычной обработке. Что-то среднее между роком и металлом. Особенно чётко слышались удары, на которые приходился счёт "раз", но даже не будь этого, Вэнс смогла бы танцевать. Раздался звук открывающейся двери, долго не использовавшиеся петли скрипели настолько ужасно, что впору было зажать уши. Эммелина обернулась и увидела в дверном проёме того, кто уж точно не мог сегодня находиться в этой части замка. Встреча с ним была неожиданностью. - Не составить ли вам кампанию, очаровательная девушка? - осведомился вежливо посетитель, но ответ он и так знал. Тихими шагами он приблизился к равенкловке и уверенно встал напротив, протянув руку. Дверь захлопнулась. Заиграла музыка. *** Мародёры, все, как один, повернулись в сторону Лили. Всегда спокойная староста сейчас была сама на себя не похожа. Любой жест, взгляд и звук выдавал раздражение девушки, возможно, даже злость. - Лили, что случилось? - задал осторожный вопрос Римус. - Кто вас надоумил петь? Кто вам вообще предложил это? - Это была наша с Джеймсом идея, - ответил Сириус. - А тебе что-то не нравится, Эванс? - Что-то? - взвилась Лили. - О, я тебе сейчас расскажу, что мне не нравится. Во-первых, какого чёрта вы начинаете петь сразу под музыку? В оригинале первые слова поются а капелла, которого у вас и в помине нет. Во-вторых, вы музыку вообще слышите? Вам же наплевать на неё. Вы то бежите вперёд, то отстаёте, из-за чего глотаете половину слов. В-третьих, вы какого чёрта орете, словно резаные? - голос Лили постепенно становился громче, а последние слова она и вовсе прокричала, введя Мародёров в ступор. - Эванс, - повысил голос Блэк, - песня эмоциональная, в неё надо вкладываться, чтобы звучало. - Эмоциональность достигается за счёт динамики, а вы о ней понятия не имеете! В данном случае исполнение должно быть более мягким и приглушённым. Ваши с Джеймсом баритоны там к чёртовой матери не нужны! Повисла тишина. Гриффиндорцы во все глаза смотрели на старосту. Лили глазами метала молнии, её щёки покраснели, а руки мелко тряслись, поэтому она сжала их в кулаки. Девушка хотела биться головой о стену, потому что Мародёры смотрели на неё с тупым видом, словно ничего из сказанного не понимали. - Вы что, не знаете даже элементарных определений и классификаций голосов? - в голове девушки всё же слышалась слабая надежда на положительный ответ. - А зачем? - недоумённо произнес Блэк. Как известно, надежда умирает последней, а в случае Эванс Сириус буквально поставил ей надгробие своим вопросом. - Чтобы петь, - простонала Лили, - нормально петь. - У нас и так хорошо получается, - отмахнулся Сириус, скрестив руки на груди. - Хорошо?! - Лили почувствовала, что снова закипает. - Вы это называете "хорошо"? Помимо того, что я уже перечислила, а именно совершенно наплевательское отношение к музыке, стоит добавить, что ты и Поттер орёте так, что не слышно ни Римуса, ни Питера! К вашему сведению, позиция "чем громче ору, тем круче пою" просто варварская! Вы теряете слова, нет баланса голосов. Не проработаны ни динамика, ни темп, ни акценты. - Мы громко поем, потому что Римус и Питер поют очень тихо, - попытался оправдаться Поттер. - Да потому что они поют правильно! - рявкнула Лили. - Они единственные, кто попадает в ноты. Но их не слышно совершенно! Следующее - в песне дважды меняется тональность, но вы совершенно этого не слышите. Переход из минора в мажор, да ещё с повышением на полтона должен прозвучать ярко и радостно, а вы что в соль-миноре, что в ля-мажоре базлаете одинаково. Я уж молчу про модуляцию в ми-бемоль-мажор - такие тонкости вам явно не под силу! - Эванс, ты где слов столько умных нахваталась? - резко и насмешливо бросил Блэк, прерывая яростную тираду девушки. - Нахваталась?! Да я почти с шести лет просидела в классе фортепиано и до сих пор занимаюсь с частным преподавателем. Да мне ваше пение хуже Круциатуса! - Тебя к нам приставила МакГонагалл, так что все претензии к ней. Мы без тебя провели уже три репетиции, и до этого нас никто не прерывал. Лили вздохнула, пытаясь успокоиться. Всё это время спорил с ней Блэк, все остальные молча стояли. Римус и Питер словно были с ней согласны, но вставать на её сторону не спешили. Сириус был совершенно уверен в своей правоте, не желая слушать её замечаний и поправок. А вот Поттер смотрел относительно осмысленным взглядом. Его можно было даже принять за согласие. - Поттер, как проходили ваши репетиции до этого? - повернувшись к парню, спросила Лили. Видимо, в голосе у неё зазвучало что-то такое, что заставило Джеймса ответить честно и спокойно: - Приходили и пели песню раз за разом. Если сбивались начинали заново, и так почти в течение часа. Лили застонала и спрятала лицо в ладонях. Идиоты. - Ваши репетиции не принесут пользы, поскольку бесполезный прогон без разбора ошибок и разогрева только ухудшает ситуацию, вы лишь заучите неправильный вариант. Вы не сможете спеть нормально эту песню. Лили отвернулась от парней и подняла книгу, которую до этого уронила на пол. Вполне возможно, она зря сорвалась на ребят, но слышать их карканье и крики она не могла, внутренний голос заставлял вмешаться. Девушка уже застегнула сумку и повернулась, чтобы уйти, когда её остановил голос Джеймса: - Лили, помоги нам, пожалуйста. И начались дни, которые Мародёры между собой окрестили как самые страшные. Так как Питер был единственным, кто знал хоть что-то о пении и музыке, поскольку до поступления в Хогвартс пел в хоре, то и работы с ним было гораздо меньше, чего не скажешь об остальных. Единственная причина, по которой девушка ещё не бросила это гнилое занятие - просьба Джеймса. Тогда в его голосе действительно слышалось желание выступить хорошо и едва ли не мольба о помощи. Сириусу пришлось согласиться, что помощь старосты им нужна, особенно после того, как Лили воспроизвела в воздухе пение парней. Они смогли оценить свои результаты со стороны и остались недовольными. Теперь после занятий у Лили начиналось время репетиций. Сначала сценка "Девочка со спичками", потом танец с младшекурсниками, а после - песня Мародёров, и так до поздней ночи. Приходя в Выручай-комнату, Лили сначала разогревалась сама, исполняя на фортепиано короткие произведения, потом к ней подходили Мародёры и начиналась распевка. Девушка задавала различные тональности, заставляя парней повторять за ней. Поначалу всё шло очень туго, поскольку гриффиндорцы не понимали, зачем нужно это бесполезное занятие, но Эванс очень быстро пресекла всякие возражения. Когда заканчивался разогрев, начиналась сама репетиция. Лили разобрала песню едва ли не по строчкам, чтобы отрепетировать её с каждым Мародёром. Час за часом, день за днем они пропевали одни и те же фразы, добиваясь чистого звучания. Лили помогала всем, чем могла. Отмечала на пергаментах те моменты, где можно было сделать вздох, чтобы перейти к следующим словам, проговаривала слова, как скороговорки, чтобы не терялась чёткость произношения. Она заставляла их пропевать партию медленно, следя, чтобы голос полностью сливался с инструментом. Хотя парни не всегда понимали, чего именно хочет от них девушка, они всеми силами пытались достичь результата. После того, как каждый смог чисто исполнить свою партию в той или иной части песни, Лили начала соединять их. Пение стало чуть менее мелодичным, но и здесь девушка проявила просто ангельское терпение, поэтому уже через две недели репетиций стало получаться что-то, отдаленно напоминающее Богемскую рапсордию. До выступления оставалась всего лишь неделя, за прошедшие две ребята многому научились. Мародёры, все, кроме Римуса, как обычно, сидели в Выручай-комнате на диване и ждали Эванс. Девушка редко задерживалась более чем на пять минут, однако сегодня ее не было уже пятнадцать. Столь долгое отсутствие личного преподавателя заставляло волноваться, особенно это было видно по Джеймсу. Парень не мог усидеть на месте, мечась туда-сюда. - Сохатый, сядь, - раздражённо бросил Сириус, у которого уже в глазах рябило от мельтешения друга. - Придёт твоя ненаглядная, просто с детишками затанцевалась. - А если нет? - А если нет, то иди и посмотри по Карте, где она потерялась! - посоветовал Блэк, а Поттер метнулся к Карте Мародёров, которая лежала у него в сумке. Парень произнёс пароль и стал искать точку с именем Лили Эванс. Найдя нужную, он, шипя сквозь зубы ругательства, вылетел из Выручай-комнаты. Мгновением позже за ним вылетел Блэк. *** Лили было безумно стыдно, когда она каждый раз опаздывала на репетицию к Мародёрам, но сделать ничего не могла. Иногда приходилось объяснять детям что-то дольше, чем Лили рассчитывала, да и после репетиций Эванс взяла себе за правило отводить малышей до Большого зала, а не оставлять их в Дуэльном зале. До такого мог додуматься только ненормальный, а Лили относила себя к здравомыслящим людям. Но всё её здравомыслие кануло в Лету, когда пять минут назад проход ей перегородил Северус Снейп. Лили выслушивала его извинения, но все они проходили мимо неё, не задевая ничего внутри. - Северус, - прервала очередной поток слов Лили. Почему-то ей было до слёз обидно, видеть друга не хотелось. - Во-первых, я тороплюсь, а во-вторых, всё, что я могла тебе сказать, я сказала тебе уже раньше. Девушка попыталась обойти слизеринца, и именно в этот момент из-за угла выскочил Поттер. В его руках была волшебная палочка, он был готов в любой моменты выпустить любое заклинание. Лили не успела отследить момента, когда палочку вытащил Снейп. - Лили, всё в порядке? - глядя внимательно на школьного врага, спросил Джеймс. - Да, идём. У нас впереди много работы. Сегодня я ограничена во времени, так что придётся... - договорить девушка не смогла, потому что её прервал нервный смешок слизеринца. Лили обернулась и увидела, что Снейп как-то весь внутренне подобрался, стал словно ещё бледнее. Глаза, и без того смотревшие всегда с осторожностью и опаской, сейчас пылали злостью. - Это ты к ним торопишься? - выплюнул Северус, глядя на Поттера, но обращаясь при этом к Лили. - Да. Я помогаю им, и мы уже опаздываем. Джеймс, - девушка с мольбой взглянула на однокурсника, - Сириус, - Лили перевела взгляд на подоспевшего Блэка, - пожалуйста, прекратите этот балаган. - Как быстро ты меняешь друзей, Эванс, - прошипел Снейп. Почему-то его обращение по фамилии ранило так же, как и брошенное у озера "грязнокровка", поэтому Лили, мгновенно обернувшись к слизеринцу, взмахнула своей палочкой, которая до поразительного быстро появилась у неё в руках. Тихое заклинание, и из рук слизеринца вырывался его проводник и перелетел в руки Лили. Парень явно не ожидал такого поворота событий, поэтому лишь стоял и разевал рот. - Запомни, Снейп, я не меняю друзей. Я меняю отношение к людям, анализируя их поступки. Я говорила тебе раньше, повторю и сейчас: откажись от убеждений Тёмного Лорда, и я буду первая, кто протянет тебе руку помощи. До этого момента ты для меня не больше, чем Пожиратель, - девушка бросила палочку к ногам Снейпа. Тот не пошевелился, чтобы поднять оружие, лишь смотрел на Лили и не мог понять, как может такая яркая и добрая девушка говорить таким холодным и резким голосом. Не вязалась эта Лили с образом его подруги, но всё же это была она. Изменившаяся, более сильная, но его подруга. Его Лили... Он смотрел, как девушка отряхивала мантию и повернулась к нему спиной. Гриффиндорцы опустили палочки и обратились, чтобы уйти вслед за старостой, когда им в спину летит срывающийся голос: - Лили, ты стала моим боггартом, - Северус заламывал руки, а голос его немного дрожал, в нём был слышен страх. Она ушла от него, и он сам её прогнал. Он сам сделал всё для того, чтобы единственный человек, который поддерживал его, ушёл. - Рада, что стала для тебя хоть кем-то, Северус, - слышен тихий, но по-прежнему холодный голос Лили. Резкое, почти нервное движение руки, чтобы поправить волосы, и девушка исчезла за поворотом, оставляя его одного.