Тот, кто превзошёл Мародёров

За несколько дней до Рождественского концерта всех его участников пригласили в Большой зал, где на каждую общую репетицию устанавливалась импровизированная сцена. Зал был окружён звуконепроницаемым барьером, двери были всегда закрыты во время репетиций, но как только наступало время обеда или ужина, МакГонагалл делала легкий взмах волшебной палочкой, и всё становилось таким, как прежде. Столы, четыре факультетских и один преподавательский, лавочки, гобелены и гербы четырёх Домов. Каждый факультет репетировал отдельно, чтобы не раскрывать друг перед другом номера, а если оказывались смешанные выступления, то они прорабатывались под наблюдением профессора МакГонагалл. Также не для всех выступлений нужна была сцена, некоторые танцы, сцены или сольные номера исполнялись на довольно большой площадке, на которой умещался и необходимый реквизит и сами участники номера. Теперь Лили приходилось ещё сложнее, ведь она по-прежнему продолжала контролировать прогон сценки, хотя теперь требовалось лишь её присутствие, помогала с танцем младшекурсникам, стараясь наладить музыку так, чтобы её было слышно в любом конце зала, а также Мародёры. Обычно они оставались после ужина, плотно закрывали двери и снова прорабатывали песню по строчкам. Лили слушала, делала замечания, чаще всего одни и те же, злилась, успокаивалась и начинала сначала делать замечания. И так по кругу. Сегодняшняя репетиция не стала исключением. Нужно отметить, что Мародёры не слишком утомлялись, поскольку Лили заставляла их петь всего лишь два раза, отмечая ошибки или расставляя на сцене так, чтобы их было слышно во всем зале. - Поттер, немедленно выпрями спину! - крикнула девушка, стоя в другом конце зала. - Блэк, пой чуть тише, ты перекрываешь Питера. Лили снова стала ходить по залу. Она делала небольшие шаги, то приближаясь к Мародёрам, которые стояли на сцене, то уходя дальше. Бывало, что она замирала на одном и том же месте, закрывала глаза и слушала, чуть хмурясь. Генеральная репетиция подходила уже к концу, когда Лили хлопнула в ладоши, прерывая певцов. Парни замолчали и посмотрели в сторону девушки. Эванс медленно направилась к сцене, где расположились Мародеры, что-то обдумывая. - Итак, - начала она, оказавшись рядом, - в целом, неплохо. Надеюсь, что проделанная мной работа не улетит в трубу до завтрашнего дня. Несколько моментов: до завтрашнего дня не орать, холодного не пить. Блэк, увижу с сигаретой, разорву собственноручно. Вот выступишь завтра и кури себе на здоровье дальше. Питер, не бойся сцены. Ты - единственный, на кого они могут сориентироваться, так что пой спокойно. Римус, завтра утром выпьешь зелье, которое я тебе дала, ясно? - Мисс Эванс, что за зелье? - поинтересовалась МакГонагалл, подойдя к гриффиндорцам со спины. Её появление заставило Лили вздрогнуть и резко обернуться. - Залье для голосовых связок, профессор. У Римуса тенор, но он не может долго петь, его не всегда хватает на песню. Он хрипнет и теряет голос, поэтому я нашла зелье, которое позволяет этого избежать. Оно совершенно безвредное, - пояснила Лили торопливо. - Хорошо, Лили. Я довольна тем, как вы организовали этот номер. Надеюсь, что завтра я смогу увидеть его в полной красе. Всего доброго, - попрощалась профессор и ушла. Мародёры, выслушав ещё несколько замечаний и наставлений Лили, вышли из Большого зала. Негромко переговариваясь, они отправились в сторону гостиной Гриффиндора и уже прошли около половины пути, когда заметили, что Лили рядом с ними нет. - Скоро отбой, - напомнил Лунатик, глядя на Джеймса, который явно собирался броситься на поиски старосты Гриффиндора и отнюдь не из-за страха, что факультет потеряет такого прекрасного организатора в лице Лили. - Думаю, что она осталась в зале. Может, у неё тоже есть какое-то свое выступление - Сольные номера контролирует МакГонагалл, а она ушла после того, как выслушала Лили. Может, она заблудилась? - предположил Джеймс. - Она? Заблудилась? - усмехнулся Бродяга. - Сохатый, она староста, а значит, что должна хорошо знать школу. - Давайте всё же дойдем до зала и посмотрим, может она там? Парни решительно развернулись и направились в сторону Большого зала, переговариваясь. Никто не осудил настойчивости Джеймса, поскольку каждый знал, что вечерний Хогвартс - место несколько опасное и полное сюрпризов. Выходя ночью из гостиной, гриффиндорцы всегда были "вооружены" Картой и Мантией-невидимкой, но сейчас у Лили этого не было. Однако, подойдя к Большому залу, ребята наткнулись лишь на запертые двери и неяркие искры заглушающего заклинания, которое установили изнутри. Выяснить, что же именно происходит за дверьми, не было ни малейшей возможности, поэтому парням пришлось вернуться в гостиную. Уже сидя в комнате на горе подушек, ребята вспомнили про таинственного мстителя. - Как думаете, стоит ли ждать завтра какого-нибудь подвоха? - спросил Питер, жуя печенье. - Не думаю, - отмахнулся Сириус. - Если он испортит нам наше выступление, то Эванс будет первой, кто его порвёт. - Это точно, - согласился Римус. - Она слишком много сил и времени на нас потратила, чтобы позволить какому-то таинственному шутнику испортить всё. - Никогда бы не подумал, что она учится в музыкальной школе, - протянул Джеймс, подбрасывая печенье и ловя его ртом на лету. Мародёры знали, что это любимое развлечение Поттера. Люпин все время ругался, указывая на опасность данного действия и тихо ворчал, что если Поттер подавится, то спасать он его не будет. Нужно ли уточнять, что именно Лунатик был первым, кто помогал Джеймсу, если тот начинал давиться или задыхаться? - Всё, что она говорила нам - такая муть. Неужели она всё это сидела и добровольно изучала? - Согласен, иногда я её не понимал. - улыбнулся Сириус. - Однако те композиции, которые она исполняла, были восхитительны! Я бы еще чего-нибудь послушал в её исполнении, - в Сириуса прилетела подушка, запущенная Джеймсом. - Поосторожнее, Бродяга, - ухмыльнулся Римус, - ты рискуешь себе нажить одного рогатого врага. - Ха-ха, - раздельно и неожиданно серьёзным тоном произнес Поттер, забирая подушку обратно. - Ваши шутеечки просто бесподобны, господин Лунатик. В комнате раздался весёлый смех гриффиндорцев, причём даже Поттер, который строил из себя обиженного собственника вскоре не удержался и смеялся вместе с друзьями. Посидев ещё немного, парни отправились спать. Питер перед сном думал о том, что после завтрашнего концерта его заметят остальные ученики и он перестанет быть простой тенью Мародёров. Сириус подумал о том, что их выступление будет самым грандиозным и запоминающимся. Мысли Джеймса были похожими, он думал о том, что если завтра они выступят лучше всех, это будет заслуга Лили, ведь девушка потратила на них столько сил и времени, а Римус вспоминал, готовы ли костюмы, декорации и прочие мелочи. Прошло ещё немного времени, и все безмятежно спали. А тем временем в Большом зале некто неизвестный устанавливал хитроумные чары, которые должны были раскрыть все таланты Мародёров в полной мере. Как хорошо, что последние уходящие из Большого зала не очень плотно закрыли двери. Везение, определенно, сопутствовало ему. Держитесь, господа Мародеры! *** Двадцать третьего декабря в замке царило возбуждение и ожидание праздника. В пять часов вечера начнется Рождественский концерт, а завтра утром все сядут в Хогвартс-экспересс, чтобы оказаться дома и встретить Рождество с родителями. В школе оставалось от силы человек десять, с ними оставались деканы факультетов, а также преподаватели Рун и ЗОТИ. Все остальные разъезжались по домам, чтобы встретить праздник с семьёй, если таковая имелась, или с друзьями, которые не могли попасть в замок. От всей школы отличались только Джеймс и Сириус. Отец Джеймса написал директору, что Сириус отправляется на каникулы к ним, но у Лорда нет возможности встретить детей на вокзале, потому что он с женой отправился на конференцию во Францию, и приехать раньше не может. Дамблдор отнёсся с пониманием к ситуации и предложил воспользоваться камином в тот час, когда Поттерам это будет удобно. Но до всего этого было ещё достаточно времени, а сейчас ученики сидели за завтраком и переговаривались, вспоминали, всё ли готово к выступлению и отъезду. Атмосфера была самая праздничная. Мародёры, бодрые до безобразия, пили за столом чай с печеньями и ждали выпуск "Ежедневного пророка". Ребята еще в начале года взяли себе за правило смотреть газету, чтобы знать, что происходит за стенами школы. О Пожирателях не говорили открыто, но отрицать их существование и опасность для общества было бы уже глупым. Небольшие статейки, буквально в пять-десять строчек рассказывали о пропаже людей, сгоревших домах магглорождённых волшебников или группе людей в чёрных плащах, которые были замечены недалеко от места происшествия. Тихо переговариваясь, гриффиндорцы всё же не были оторваны от реальности, поэтому им не составило труда услышать голос МакГонагалл почти над ухом. Обращалась она, правда, не к ним. - Мисс Эванс, с вами всё хорошо? Вы помните, что должны прийти в Большой зал в половине третьего, чтобы помочь подготовить всё? - Да, профессор, - тихо ответила Лили, стараясь подавить очередной зевок. - Я обязательно приду. МакГонагалл ещё раз окинула студентку взглядом и прошла к преподавательскому толу. Мародёры же обратили внимание на Лили. Девушка выглядела уставшей и не выспавшейся. Под глазами залегли глубокие тени, глаза были чуть красноватыми. Взгляд бесцельно бродил по залу, не задерживаясь ни на ком, в руках была чашка чая. - Эванс, - позвал Блэк, - может тебе кофе попросить? - Нет, Сириус, спасибо, - ответила Лили и, закрыв глаза, сделала глоток чая. - Если удастся, я пойду посплю до начала сбора. Может хоть немного смогу выспаться. Девушка поднялась из-за стола и скрылась за дверями Большого зала. Коридоры сливались в один бесконечный путь, в голове было совершенно пусто. Мысли редко ворочались в белёсом тумане, не задерживаясь ни на мгновение. Лили с трудом поднялась по лестнице в комнату девочек и, отодвинув полог, упала прямо на не разобранную кровать. Предыдущие недели были сумасшедшими. Постоянные репетиции, часы в библиотеке за книгами, чтобы домашние задания выглядели достойными, разбор номеров, да и обязанности старосты ко всему прочему. У Лили просто не осталось сил, чтобы думать дальше. Глубоко вздохнув, Лили провалилась в сон, наполненный неясными образами и отголосками мыслей. Райское ощущение спокойствия было нарушено грубым толчком в бок и громким голосом над ухом: - Лили, поднимайся! Ты пятнадцать минут назад должна была быть в зале! Вставай! - Марлин нещадно тормошила подругу, делая короткие паузы между криками, чтобы выругаться. Эванс долго не могла понять, что от неё хочет МакКинон, но крики подруги всё же возымели эффект, поэтому в следующий момент Лили подорвалась на месте и, обув балетки, понеслась в ванную. Наспех умывшись, чтобы прогнать остатки сна, Лили побежала в зал. МакГонагалл ничего не сказала, лишь внимательно взглянула на потупившуюся гриффиндорку и попросила развесить гирлянды на стены и окна. Через час в воздухе мелькали снежинки, зал искрился серебристыми украшениями, за сценой стояла огромная ёлка. Старосты факультетов, да и просто проходившие мимо ученики постарались на славу, зал сиял. Все декорации готовы, реквизит помечен и ответственные за него люди завершали последние приготовления. Все остальные были отпущены, чтобы подготовиться к выступлениям. Лили, вместо того чтобы пойти гостиную Гриффиндора, отправилась в противоположную сторону. Эммелина обещала помочь в макияжем и причёской, да и к тому же стоит обговорить пару мелочей. *** Мародёры толпились перед сценой. Сириус стоял, прислонившись к колонне, взгляд его был спокойным и высокомерным. Близкие люди знали, что за всем этим видимым спокойствием и безмятежностью прячется волнение. Поттер ходил из стороны в сторону, чем изрядно раздражал Лунатика. Питер сидел на стуле и попивал сок из бутылочки. Он был единственным, кто совершенно не волновался. Ему не в первый раз выходить на сцену. Чтобы отвлечься парни переключили всё своё внимание на сцену, где как раз готовились к выступлению младшие курсы Гриффиндора. Мальчики, облачённые в чёрные классические брюки и голубые рубашки с чёрными разводами встали в спиной в круг и скрестили руки на груди. За кулисами стояли девочки в ярко-красных свободных юбках и белых блузках. Зазвучала музыка. Мальчики стояли, низко опустив головы и едва раскачиваясь из стороны в сторону. На особо громкий аккорд все они подняли головы к потолку и выкинули руки в стороны. После этого так же синхронно они повернулись лицом в круг и, словно их дёргали за невидимые ниточки, пошли к центру. Свет стал еще приглушённее. В этот момент на сцене появились девочки, а музыка заиграла более бурно. Казалось, что красные огоньки окружили мальчиков и наступали, желая стереть с лица земли, но им не удавалось. Каждый раз мальчики менялись местами с девочками, загоняя тех в ловушку. Они смешивались друг с другом, создавая на сцене яркую палитру из красного, голубого, чёрного и белого. Разбивались на пары, разбегались в разные концы сцены, но каждый раз снова сталкивались, и противостояние продолжалось. Музыка становилась громче, темп ускорялся, и вот в середине сцены появилось три пары. Мальчики закручивали партнёрш, поднимали их в воздух, отталкивали и притягивали снова, но в конце все снова объединились, и битва дошла до своего апогея. Несколько синхронных и отточенных движений, и они бегут навстречу друг другу, задевая и цепляя друг друга, падая на пол и замирая. Противостояние будет вечным, оно не закончится. Раздались аплодисменты, дети убежали со сцены. Настало время Мародёров. - Ребята, - негромко позвала Лили, проталкиваясь к парням, - удачи! Вы сможете выступить. Главное, не переживать и делать всё так, как мы репетировали. - Спасибо за напутствие, цветочек, - ухмыльнулся Сириус и вышел на сцену первым. За ним появились Римус и Питер. - Иди, Джеймс. Покажи всё, на что способен, - подбодрила Лили Поттера, улыбаясь. Джеймс весело подмигнул в ответ и вышел на сцену. Питер и Римус вступили одновременно, исполняя свою часть а капелла. По нарастающей заиграла музыка, вступили Сириус и Джеймс. Лили скрестила пальчики на руках, молясь Мерлину, чтобы выступление прошло без заминок, и её молитвы были услышаны. Парни сделали всё идеально, переходя в нужную тональность на отработанных моментах. Голоса сливались с музыкой, не перекрывали друг друга. Вот затих последний аккорд, и в зале грянул шквал аплодисментов. Мародёры и без того были любимчиками у многих в школе, а уж столь знаменательное выступление лишь добавляло им привлекательности. И всё бы хорошо, если бы не одно большое НО. В какой-то момент из всех концов зала раздался гул, а после полетело четыре ярко-желтых луча. Все они одновременно попали в Мародёров, и их окутал яркий свет, который не позволял увидеть, что именно происходит внутри. Но прошло несколько мгновений, и свет погас. Взгляду учеников и преподавателей предстали Мародёры в несколько необычных костюмах. Поттер был одет в костюм коровы, на его пузе моталось ярко-розовое вымя. Костюм был мягким, а Джеймс выглядел в нём очень милым. И растерянным. Остальным Мародёрам "повезло" не меньше. Люпин стал гнедой лошадью с пушистым хвостом и густой гривой, заплетённой в косы. Питер стоял в костюме курицы, бережно и осторожно прижимая к себе большое яйцо, а рядом с ним в костюме утки стоял Сириус. Ученики, до этого растерянные не меньше самих Мародёров, начали тихо хихикать, кто-то свистел. Заиграла веселая и простая мелодия, и Мародёры дружно и озорно запели, словно эти слова кто-то вложил им в голову: - У старика МакДональда была ферма, иа-иа-о, И на этой ферме у него были коровы, иа-иа-о, По залу пошел смех, а Мародёры продолжали петь. В старой детской песенке говорилось, что у старика МакДональда была ферма, а на ней животные, которые издавали разные звуки. В течении пяти минут Мародёры мычали, крякали, кудахтали и ржали, при этом пританцовывая. В руках парней появились инструменты, которые выдают детям на праздниках. Маленький треугольничек у Сириуса, нелепая яркая флейта в руках Римуса, Джеймс с яркой детской гармошкой. Парень делает вид, что играет на ней, и все зрители видят узор из цветов на маленьком инструменте. Копытами Поттеру было очень неудобно играть на гармошке, поэтому время от времени инструмент выпадал из рук. У Питера были огромные маракасы, которые он поднимал над головой и тряс ими. - Куд-кудах здесь, куд-кудах там, Везде куд-кудах, И му-му здесь, и му-му там, иа-иа-о! Парни поворачивались вокруг своей оси, приседали, но продолжали петь слова песни. Зал то и дело взрывался хохотом, но гриффиндорцы отважно игнорировали это, улыбались и прыгали по сцене. В конце концов это закончилось, и парни ушли за кулисы. Любой, кто оказался бы рядом, услышал бы лишь ругань и шипения, угрозы в адрес неизвестного шутника и обещание расправы. - Благодарим наших учеников за эту маленькую веселую паузу, - сдерживая смех, произнесла МакГонагалл. Несмотря на славу строгого преподавателя, Минерва умела оценить хорошую шутку и умела ей посмеяться. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что сегодня Мародёры снова подверглись нападкам неизвестного шутника. - А сейчас межфакульетские номера. И первое выступление называется "Танец с зеркалом" На несколько мгновений в зале стало темно, но вот снова свечи дают яркий свет, а посреди сцены стоит огромное зеркало, накрытое белой тканью. Заиграла мелодия Танго Смерти Антонио Вивальди, и на импровизированной сцене появилась Эммелина Вэнс, одетая в чёрное платье в пол. Воздушная юбка летела за ней темным облаком, не мешая равенкловке выделывать пируэты и всевозможные па. Вот она подошла к зеркалу и сдернула ткань. По ту сторону рамы стояла полная копия девушки, в точно такой же позе. Эммелина подошла и положила ладонь на стекло, отражение повторило движение. Но вот стекло пошло рябью, и Вэнс резко выдергивает свое отражение из рамы. Начинается захватывающий танец. Обе девушки выполняют движения синхронно и чётко, словно танцует лишь один человек перед зеркалом. Невидимая борьба за то, кто останется реальным, а кто станет лишь жалким отражением разворачивается перед зрителями. Многим позже каждый, кто сидел в зале, вспомнит, что вокруг него словно витали всполохи чего-то незнакомого. Это была не магия, но энергия не менее сильная. Они кружатся по сцене, сталкиваются и меняются местами. Вокруг танцовщиц появляется сияние, и на сцене больше нет Эммелины и её отражения. На сцене кружится Лили Эванс. Рыжие волосы взлетают ярким пламенем, тонкие руки тянутся к небу. Её отражение повторяет все движения. Сложно понять, кто из них настоящая Лили, а кто отражение. Все восторженно наблюдали за танцем девушек. Когда объявили название, некоторые подумали, что сейчас кто-то станцует с простым зеркалом в руках, но никто не ожидал такого взрыва чувств и эмоций. Вокруг девушек снова появилось сияние, и теперь танцовщицы выглядели совершенно волшебно. Одна половина лица принадлежала Эммелине, а вторая - Лили. Волосы ровным пробором делились на ярко-рыжие и черные. Последняя партия, и девушки, закружившись, падают. Они снова лежат в одинаковых позах, их руки протянуты друг к дружке, но прикоснуться они не могут. Между ними стоит массивная рама зеркала.