Школьные деньки

Как же я всё-таки люблю выходные. Когда можно заниматься всякой ерундой без ущерба рабочему времени. Правда вот единственное, что омрачает мои светлые планы пинания тех самых, так это то, что если Мисаки на днях захаживал ко мне с мамиными вкусняшками и использовал это как предлог не просто передать их, но и просто потусоваться у меня, то после небольшого инцидента, вообще пропал из поля зрения. Мы встречались только на урока и мельком в коридорах на перерывах. И, наверное, поэтому, я просто-напросто перестал его трогать. Интересно, однако, что же творится в его маленькой чудной головёнке? На уроках сидит нахохлившийся, как крошечный воробушек, которого окатила машина водой из лужи, а он распушил пёрышки и, втянув голову, сердито глядит по сторонам. Порой, когда кто-то из учеников зачитывал строчки заданных на дом произведений, я проходился вдоль длинных рядов парт. И не раз возникало желание треснуть этого дерзкого мальца книгой в мягком переплёте. Просто так. Чтобы присутствовал на уроке не только физически, но ещё и морально. Ведь желание доказать, что я могу быть превосходным сенсеем все еще горело в одном месте. Длинный коридор. Перерыв. Школьники оживлённо снуют туда-обратно, создавая бесконечный поток чересчур активного движения – пора тут уже светофоры ставить или, как минимум, регулировщика. Пробираюсь в достаточно узкой кишке школы, ведущей в другой кампус школы, где должен быть по моему расписанию следующий урок. Ощущаю на себе пристальный взгляд, тут же отзываясь на него не менее вызываюе. Подперев стенку, стоит Мисаки. Тут же отворачивает голову , с наигранным интересом что-то спрашивая у одноклассника. Как тут же, не обратив внимания, чувствую, как запинаюсь за что-то. Не успев разобраться, что к чему, эпично роняя сумку и книги из рук, рассыпавшиеся в хаотичном беспорядке, растягиваюсь на полу во весь свой рост, едва ли ткнувшись носом в твёрдое покрытие. Приехали. Лёгкие смешки вокруг. Как же стыдно. Пунцовый от смущения и возмущения от произошедшего конфуза, сажусь на полу, тут же начиная сгребать все свои вещи в кучу. Обернувшись, бросаю взгляд на Мисаки, который даже не сдвинулся с места. А, собственно, чего ему дергаться? Снова прячет глаза и, оттолкнувшись от стены, стремительно шагает в другую сторону. Тут же шорох возле меня заставляет обратно повернуться. Маленькая девочка со светлыми волосами, отливающими серебром, захваченными алым бантом, аккуратно складывает мои книги в ровную стопочку. - Спасибо за помощь, - неловко улыбаюсь ей. А она даже не поменялась в лице. – Как тебя зовут? – я не веду предмет у младшеклассников, поэтому и не знаю их имён. - Анна, - холодно произносит, прямо глядя мне в глаза. Берет книги в руки и поднимается с колен, выжидающе замирает. Следую её примеру, выравниваюсь. Но тут же охаю от саднящей боли в коленке. Таки неслабо приложился. – Вам, наверное, нужно в медпункт, - деловито сообщает. Передаёт мне в руки книги и поднимает мою сумку с пола. – Я вас проведу, - и под удивлённую тишину мы удаляемся. Похоже, сегодня я немного опоздаю на свой урок. Такая тихая. Маленькая. Не похожа на своих шумных сверстников-акселератов. Словно вышла из другой эпохи. Да и единственная, кто так просто предложил мне помощь. Плюс ко всему еще и опаздывает из-за меня на свой урок. - Послушай, а какой у тебя сейчас урок? – нарушаю тишину. - Сенсей, не беспокойтесь. Мы уже пришли, - останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. – Вот кабинет. Будьте осторожней, - протягивает мою сумку крошечной ручкой. - Спасибо, извини за беспокойство, - виновато киваю головой, благодаря за оказанную помощь. Вроде бы, казалось, такая ерунда, тем не менее, это приятно, что хоть кто-то не отвернулся от меня. Предварительно постучав в двери, захожу внутрь. Но никого нет. Ну и ладно, придётся идти на урок с разбитой коленкой. Хотя, я чувствую, как штанина неприятно липнет в ранке, увлажняющейся проступающей кровью. Только разворачиваюсь, как чья-то цепкая рука хватает меня за плечо. - Куда? – тонкий женский голос звучит невероятно весело и бодро. - Простите, думал, что тут никого нет, - оборачиваюсь, о чём тут же пожалел, вжавшись спиной в дверь. Как и любят видеть медсестёр в своих ночных фантазиях всякие престарелые извращенцы, передо мной стоит чудное создание в диком мини, едва ли закрывающим тощие ножки. Длинные, слегка вьющиеся, белёсые волосы растрепаны. А раскосый взгляд разноцветных глаз до невозможности страхотворен. – Я в порядке, - нашариваю пальцами приятную прохладу металлической ручки, которая просто должна стать моим спасением. Но поздно. Уже втолкнут вглубь кабинета. - Что беспокоит? – мурчащим голосом спрашивает, обходя меня вокруг. Не пройдёт, женщина. Вот, наверное, это ещё одна причина того, что я гей. - Здоров, - как бравый солдат выравниваюсь в струнку. - А, вы же тот новый сенсей, - потирает крошечные ручки, разминая тонкие пальчики. - Да, Фушими. Сарухико, - на автомате представляюсь. - А я… Меня можно звать просто… Неко! Ня! – широко сверкает белоснежными зубами. Отчего-то дёргается веко. Ещё одно. Да и вообще, кажется, меня всего пробрал нервный тик. Что? - Кошка? – изумлённо смотрю на странную девушку. И как таких кадров допускают работать с детьми, да ещё и в медицинской сфере? - Ну а что тут удивительного? – тут же серьёзнеет. Голос приобретает осмысленные интонационные нотки. – Всё-таки с детьми работаю. Вот и приходится всякие штучки придумывать, - устало садится на одну из узких кушеток, закидывая ногу на ногу. - Я всё понимаю, но это всё же школа, - наставническим тоном пытаюсь хоть как-то ей пояснить, что мы не в мейд-кафе и не в хост-клубе. Что это серьёзное заведение, которому родители доверяют своих детей. Будь я отцом...Отчего меня так передёргивает от этой мысли? Ну ладно, чисто гипотетически, будь я отцом и прознай, что такая бешеная работает медиком в школе, то точно не пустил бы свою кровинушку сюда. Но это уже так, издержки моей больной, в некоторых местах воспалённой, фантазии. - Зато детям нравится, когда им даст таблетку или сделает укол кошка, нежели строгая тётя, от которой на версту несёт больницей. Не могу внутри себя не согласиться с ней. - Так что у вас там, Фушими-сенсей? – а теперь чётко к делу. - Немного ушибся, - присаживаюсь на край противоположной кушетки, задирая выглаженную штанину чуть выше колена. - Неслабо вы, - смотрит на ранку и встаёт, направляясь к шкафчику с медикаментами. – Сейчас продезинфицируем и заклеим. И всё, - ставит всё необходимое на крошечный столик рядом, а сама скрывается за неширокой ширмой. Судя по звукам текущей воды – моет руки. Первое мнение не всегда может быть верным. Похоже, эта барышня, представившаяся чудным никнеймом, весьма профессиональна. Всего пара минут, немного шипящей, взбивающейся в розоватую от крови пену перекиси, наклеенного широкого бактерицидного пластыря, и я как новенький. Перекинувшись парой фраз напоследок, поправляю сумку на плече и спешу на свой, на половину сорванный, урок. ** И всё же из головы не выходит этот обескураженный взгляд Мисаки. В тот момент у меня возникло ощущение, будто он хотел что-то спросить, но так и не решался. Странный ребёнок. После его почти ночного визита с провокационным вопросом «Вы гей?», всё остальное может показаться детским лепетом. Или, быть может, он хочет узнать, как это быть таким? Да что за ерунда? И вообще, почему я об этом всём думаю? Не раз замечал его в компании миловидных девочек, наперебой щебечущих ему какие-то несуразицы. И его смущённое личико в ответную реакцию на их слова. Его прелестный румянец небольшими пятнышками ложится на бархатную кожу, придавая ему еще большей невинности. Так и хочется в другой раз поддразнить, чтобы иметь возможность лицезреть столь милое явление. Наверное, я извращенец. Мне жаль, что я не могу просто так прийти к ним в гости, как это делает Мисаки. Знаю, что отчасти это инициатива его матери. А, может, и не отчасти. Кто его знает? Да, до этого мы не сильно с ним общались, но теперь и эта малость является чем-то далёким и нереальным, как небо, расшитое россыпью горящих звёзд. Да и как я завалюсь к ним? Тоже тортики печь? Да я не гожусь даже в подметки кулинарному гению Хикару-сан. Но всё же, мой маленький школьник придёт ко мне. Ведь у него осталась моя книга. Так что, рано или поздно, он прочтёт её и снова придёт. ** - Ты всё в работе, друг, - Акияма хлопает меня по плечу. Небольшой уютный парк совсем недалеко от моего дома. - Есть такое. Ничего, скоро привыкну, да больше свободного времени будет. Пока что тяжеловато, но другие помогают справляться, - потягиваюсь на ходу, выгибаясь в позвоночнике. – А ты как? - Да ничего, продолжаю делать мелкие работки на небольшие заказы. Пока что проверяют на прочность. Ведь нельзя лажать с крупными дорогими проектами. Так что всякие там буклеты, брошюры и прочая мелкая рекламная продукция, - мой друг работает в достаточно крупной корпорации, занимающейся разработкой рекламной продукции. Попал он туда с трудом, так что и у него дел невпроворот, но он совсем не жалуется. Сколько его знаю, всегда любил что-то создавать интересное, удивляя окружающих каждый раз. Поэтому ему не чужды те обязанности, которые он усердно исполняет. Это действительно круто, когда человек находит себя в жизни. Когда не только зарабатывает деньги, но ещё и получает удовольствие от самого процесса. Разве это не сказка? - Знаешь, я рад. Рад за нас обоих, - улыбаюсь ему в ответ, полной грудью вдыхая воздух. Пусть не такой он и чистый, как хотелось бы, но по крайней мере более лёгкий и свободный, нежели захламлённый в центре города. - Детки спуску не дают? – вкрадчиво спрашивает, заглядывая мне в лицо. - Не дают, - хмыкаю. – Наверное, это удел всех зелёненьких, - вспоминаю тут же Мисаки. Да и моё падение. Всё указывает на то, что это была подножка. Может, и не им спланированная, но точно умышленная. При воспоминании об этом, колено неприятно заныло. - Наверное. Никогда не мог понять, почему тебе нравится эта профессия, - мы не часто с ним говорим по душам. - Не знаю, - пожимаю плечами. – Ещё в детстве так решил, - на лицо что-то капнуло. Снова. Холодящая влага набирает силу и частоту. – Кажется, нам пора, - хватаю его за руку и направляюсь к моему дому. Это самое ближайшее укрытие для нас обоих. Но за те несколько минут, которые мы, запыхавшись, мчались под моментально разошедшемся ливнем, промокли насквозь. Вбегаем на второй этаж, глядя как крупные капельки на несколько мгновений превращаются в острый град, громко бьющийся о все встречающиеся ему поверхности. Переводим дух, упершись ладонями в коленки. - Ну и погуляли, - горько смеюсь. В последнее время я не сильно часто бывал на улице. Вернее, в том смысле, что прогуляться и просто подышать воздухом. А теперь опять закрыться в консервной банке, которую в народе именуют квартирой. – Останешься у меня на ночь, - вспоминаю, что всё ещё не достал ключи, тут же начинаю рыться в карманах. Звон ключей. Но вот не могу понять, где он. Чувствую сквозь промокший пиджак жар чужих рук на предплечьях. Стискивают. – Эй, ты че… - разворачиваюсь, как тут же оказываюсь прижатым тяжёлым телом к стене. Нетерпеливые губы накрывают мои. Да что вообще творится? Пытается пробиться сквозь преграду плотно стиснутых зубов. Крепко держит руки, не позволяя оттолкнуть от себя. Шум в стороне, создаваемый не нашим противостоянием, заставляет похолодеть не только изнутри, но и снаружи. -Фу-ши…Сен…сей… - робкое, заикающееся. И как долго он тут? Торопливые шаги, удаляющиеся не в сторону квартиры, а где-то на улице, заставляют родиться заново и оттолкнуть от себя Акияму, потерявшего свой контроль. - Ты что творишь? – тяжело дышу, ярость так и кипит в висках. Виновато опускает щенячий взгляд, кусая распухшие губы передними зубами. Кулаки зачесались в желании раскрасить ему рожу. Друг, называется. Отмудохать бы так, что и мокрого места не осталось. За то, что он натворил. И я. Я ведь тоже виноват. Наверное, подавал какие-то надежды, раз он надеялся на несколько иную реакцию на этот поцелуй. Но ведь сколько я помню его, то не замечал за ним никаких «таких» замашек… А здесь… Словно снег в июне… Хочется выть об безнадёги, а потом убиться об стену. Меня увидел не просто мой ученик. Меня увидел Мисаки… - Я… я люблю тебя, Сарухико…