Школьные деньки

Никакой речи о ночёвке не могло идти после случившегося. Вручаю свой зонтик, параллельно вызывая такси, и даже не смотрю в его сторону – мои мысли умчались вслед за мальчишкой, ставшим свидетелем столь нелепой сцены. Химори тоже молчит. Не рассыпается привычной кучей извинений. Ведь если он прямо сейчас скромно улыбнется и скажет, что это розыгрыш и я попался, охотно ему поверю. Но то, что нас видел Мисаки…О, Ками, дай мне сил не наделать глупостей дальше. Вряд ли школьник станет кому трепаться о таком – у меня и мыслей-то таких нет. Но меня беспокоит совершенно другое. А именно то, что, едва ли словив общую волну, мы снова оказались разбросаны на разных далёких берегах, без права вновь оказаться на одном острове. Получив обречённый прощальный взгляд друга (а так ли теперь это можно назвать?), кривую усмешку и дежурную фразу прощания, закрываю дверь за Акиямой. С чувством полной безнадеги опускаюсь на пол, тупо разглядывая светлый коврик в прихожей. Короткий аккуратный, почти идеально ровный ворс. Шелковистая обтачка слегка потрёпана местами. Связные мысли покинули мою голову. ** Сегодня у нас сочинение на любую выбранную тему, указанную в списке. Составлял его не я, поэтому с неким удивлением разглядываю пункты. Раздав копии списка каждому ученику, сажусь за свой стол, собираясь воспользоваться моментом и немного поработать наперёд со скучными бумажками, чтобы немного позже можно было расслабиться. И как приятный бонус, у меня будет выполнено немного больше, чем требуется на сегодняшний день. Школьники тихо перешёптываются между собой, наверное, интересуясь, кто какую тему выбрал. Ведь никто не знал, что в этом списке будет, а значит, никто не мог подготовиться заранее. В этом и смысл данного сочинения: проверить истинные знания, логику и мышление подростков. Бросаю короткий взгляд на Мисаки. Прикусывает кончик карандаша передними зубами, сосредоточенно вглядываясь в список. Похоже, ему нравится даже несколько тем и он совсем не может определиться, за какую именно взяться. Почувствовав на себе мой взгляд, отрывается от списка и вскидывает голову, встречаясь глазами со мной. Вместо того, чтобы отвернуться в другую сторону, продолжаю на него внимательно смотреть. Хмурится, сильнее зажимая карандаш зубами. Немного краснеет, и снова утыкается в несчастный листочек. Мысленно усмехаюсь. В любом случае, игрой в молчанку мы точно не ограничимся, если судить по таким красноречиво любопытным взглядам мальчишки. Становится интересней. Скрип грифелей карандашей, тихая возня, редкие перешептывания и шорох бумаги. Всё это благотворно способствует моей работе. Мысли на другой передаче: пускай с детьми поладить достаточно трудно, тем более с импульсивными подростками, но ощущение власти и превосходства ума, позволяющими делиться своими багажами знаний, наработанных с тщательным трудом, невероятно упоительны. Тешат самолюбие и дают толчок идти вперёд, не останавливаться на достигнутом. Знание – свет, незнание – мигающая лампочка в подсобке у охранника склада стеклотары. Каждый занимался своим. Кто старательно выводил каждое слово, кто-то мечтательно развалился на парте. Я же заполнял необходимые бумаги, периодически поглядывая на учеников. Несколько раз поднимался, чтобы пройтись между рядами и вычислить хитрецов, решивших воспользоваться интернетом на своих телефонах или КПК. Но или хорошо нычкуются, или же все такие честные, что аж зубы оскомой сводит. И, не поймав никого на горячем, возвращался на своё место и продолжал заниматься своей работой. В очередной раз поглядев на часы, понимаю, что время вышло. - Сдаём работы, - прочистив горло, достаточно громко возвещаю, поднимаясь со стула. Оглядываю класс. Кто-то в спешке строчит, кто-то откладывает работу на край парты. Прохожусь рядами, собирая урожай ученических работ. Похоже, это будет моей новой головной болью. Проверить это всё. И не просто проверить на ошибки, а ещё и вникнуть в мысль или идею, которую преподносит каждый школьник (если таковые вообще есть). Останавливаюсь возле парты Мисаки, продолжающего увлеченно выводить новые строки на бумаге. - Ята, может, хватит уже? – обращаюсь к нему. От неожиданности вскидывает голову. Удивлённо смотрит на меня. Ещё бы. Назвал его не по имени. Непривычно, да? - Сенсей, могу ли я попросить ещё минутку? – достаточно холодный, почтительный тон. Словно мы знакомы лишь как учитель и его ученик. Уж не болен ли ты, Мисаки, а? - Хорошо, - согласно киваю. – Но у тебя ровно столько времени, сколько мне понадобится, чтобы собрать оставшиеся работы. Не успеешь, работу не приму, - подыгрываю ему, двигаясь вперед. Интересно, он оглянулся? Как прилежный ученик, едва ли не одним прыжком оказывается возле меня, протягивая своё сочинение. А я ведь даже не успел забрать у последнего школьника его работу. Слишком…все это правильно для мелкого бунтаря. - Что ж, на этом вы можете быть свободными, - поворачиваюсь лицом к классу. Теперь мне осталось только забежать учительскую, завершить заполнение ведомостей, и смело идти домой. Проверять сочинения, готовить себе что-то на ужин и просто отдыхать. Подростки, оживившись, подняли гул, переговариваясь между собой, попутно собирая свои школьные принадлежности в рюкзаки. Мисаки же, ни с кем не разговаривая, первым покинул класс. ** Вся эта рутина… Невольно начинаешь задумываться, а может жениться? Ну, приходишь домой, а на плите кастрюлька с чем-то вкусненьким и еще горяченьким, стол накрыт не хуже ассортимента скатерти самобранки, в квартире порядок, а у носков пара на месте. В спокойствии чего пожевать, да лениво отвечать на заботливые расспросы о прошедшем дне. И потом со спокойной совестью сесть и заниматься проверками подобных сочинений, промежуточных тестов, комплексных контрольных работ. Или просто отдыхать, не тратя время на прогулки по супермаркетам в поисках полуфабрикатов. Но взамен коварной женщине мне нужен мужчина. Поэтому, переосмыслив данную перспективу, понимаю, что проще всего заниматься домашними делами самому. Пусть это и долго. И скучно. Первым, чьё сочинение я решаю проверить, конечно же, Мисаки. Немного неряшливый почерк, но в то же время весьма разборчивый и чёткий, так что не придётся расшифровывать подолгу его каракули. Тема сочинения относится к творчеству Стендаля. А именно «Красное и чёрное». Удивляешь, Мисаки! Брови ползут вверх от удивления. Я думал, он возьмет что-нибудь вроде Эдгара По. Уж как мне показалось с самого начала, он не слишком любит сопливую романтику. Тем более ТАКУЮ. Поправляю пальцами очки и внедряюсь в строки его души. Ну, а как ещё сказать? Немного текста по сюжетной линии, раскрывая корень событий. Достаточно развёрнутый критический анализ поведения главного героя и его окружения. И вот добираюсь до его личного мнения о понятиях «любви». Вот здесь стоит приглядеться немного внимательнее и попытаться поймать его между строк написанного… ** Как-то странно. Уже несколько дней подряд не вижу Мисаки в школе. Нет, у меня с его классом уроки не каждый день, но всё же я хоть иногда мельком его вижу с тем симпатичным блондином. Но сейчас он абсолютно один разгуливает по коридорам. Может, что случилось? Ведь мы всё ещё соседи, поэтому если я зайду поинтересоваться, все ли в порядке с моим учеником, это не будет выглядеть странным. Не думаю, что мальчишка растрепал всем о том, что видел и открыл для себя. Он не настолько глуп, чтобы страдать подобными глупостями. И это наталкивает на определённые мысли. Быть может, это просто плод моей воспаленной фантазии, но стойкость ощущения, что Ята не жалует женский пол возрастает с каждой секундой. По пути домой заскакиваю в супермаркет, чтобы прикупить чего-нибудь вкусного. Конечно, мне не сравниться в кулинарных способностях с Хикару-сан, да и я даже не стану пытаться этого делать. Поэтому заглядываю в отдел выпечки, находячсь в раздумиях, что же могло приключиться с Мисаки? Остановив свой выбор на шоколадном торте с вишней, прошу упаковать и расплачиваюсь за покупку. Всё же с пустом приходить в гости не этично, а если учесть тот факт, что мать школьника постоянно передает с сыном разные вкусности, то это уже считалось бы верхом свинства. Впервые так долго стою перед чужой дверью, не решаясь нажать на кнопочку звонка? Ну и что тут такого сложного? Ничего. Проблемы начинаются в голове. Они в большинстве своих случаев надуманы и до смешного глупы. На самом деле всё намного проще, чем кажется, чем нам хочется это видеть. Наконец, касаюсь подушечкой пальца тёмно-синей таблетки звонка. Раздается мерный короткий звук, оповещающий хозяев, что у их порога появились гости. Но вот что-то никто не торопится открывать дверь. Может, уехали куда? Второй раз не решаюсь нажать на кнопку, поэтому уже разворачиваюсь, как дверь почти тут же открывается. - О, добрый вечер, Фушими-сенсей, - Хикару-сан тут же шире распахивает двери. - Добрый, - мягко улыбаюсь. - Проходите, - угодливо отступает назад, пропуская меня в тесную прихожую. Не брезгую её предложением, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. - Это к чаю, - протягиваю ей упакованный торт. - Ну что вы, - по-матерински упрекает, но всё же торт забирает из рук, чтобы дать возможность разуться и снять верхнюю одежду. Только сейчас понимаю, что она говорит полушёпотом. – Проходите, я вас чаем напою. - Всё в порядке? – встревоженно оглядываюсь, ища взглядом Мисаки. - О, сынок просто приболел немного, - Хикару-сан заметно погрустнела. – Он несколько дней назад собрался идти в магазин. Я его попросила. Но он выскочил в такой дождь и теперь... – виновато опускает взгляд в пол. - Но он же был на следующий день на уроках, - возражаю. Ведь если заболел, так сразу после дождя. Иначе и быть не может. - О, он пришёл в школу из-за нескольких предметов. В том числе и вашего. Ведь на одном уроке он писал промежуточный тест, а у вас сочинение, - поясняет мне и машет рукой, чтобы я шёл следом за ней на кухню. Но нас отвлекает звук открываемой двери. Застываю на месте. На пороге возникает тощая фигурка подростка. Рыжие волосы взъерошены, широкая бретелька тёмной майки предательски сползла с точёного плечика, открывая взгляду острую ключицу. Пижамные штаны едва ли держатся на худых бёдрах, грозя позорно спасть. Личико заспанное и уставшее, бледное. - Мам, а… - начинает говорить и тут же осекается, увидев меня. - Что сынок? – женщина мягко переспрашивает, подталкивая его сказать то, что он хотел. - Нет, ничего, - тут же снова скрывается в комнате, хлопая дверью. - Вы простите его, - Хикару-сан извиняющееся смотрит на меня. – У него ещё не спал жар. Какой же он глупый мальчишка, что выскочил в дождь и не взял с собой зонтик. - А… Нет, всё в порядке, - чувствую себя жутко неловко. Ещё бы. Я позволил Мисаки стать свидетелем той злосчастной сцены. Быть может, если бы это случилось уже у меня дома, исход был совсем другой. И, по сути, из-за меня он и заболел. Или же это просто его глупость? Или ревность? Ревность?!