Историчка

      Звонок на урок не стал большой неожиданностью, хотя Лиля отдала бы многое за то, чтобы перемена продлилась еще немного. Уж больно девушке не хотелось ближайшие сорок минут сидеть в этом, нагоняющем тоску, кабинете истории. И дело даже не в предмете, который Лиля не понимала от слова совсем, а в ней. Чертова Арина Петровна, в личных разговорах именуемая просто Ариной, нагоняла на рыжую не то грусть, не то разочарование. Столь милая на лицо и фигуру, молодая историчка оказалось той еще гадюкой внутри. Киса-сука, как прозвала ее Лиля, полностью соответствовала данной характеристике. Если в первые минуты вашей с ней встречи она казалась милейшим созданием, то стоило ей только начать говорить, как ваше мнение о ней кардинально менялось. Патриотичная и религиозная до мозга костей, Арина была счастливой женой и полной противницей толерантности. И если многим эта характеристика показалась бы идеальной, то Лилия, которая до последнего верила, что молодая женщина является лесбиянкой да к тому же феминисткой, была чертовски огорчена.       Урок тянулся просто невероятно медленно. Арина периодически ругала того или иного ученика; диктовала названия, имена и даты с такой скоростью, что понять ее было просто невозможно, не говоря уже о том, чтобы что-то записать. Лиля старалась абстрагироваться от всего, прожигая взглядом брюнетку, которая старательно выводила на доске какие-то закорючки.       — Славяне разделились на три основных ветви, — вещала Арина Петровна, пристально обводя взглядом кабинет. —  Лилия, на какие ветви? Не надо делать такое удивленное лицо, вы это проходили в средней школе!       Лиля обреченно вздохнула и встала. В такие моменты хотелось эту самую Арину либо придушить, либо прижать к стене.       — Они делились на восточных, западных и южных, — прошипела рыжая, молясь, чтобы Арину удовлетворил этот ответ. Но, кажется, Бог был обижен на Лилию за ее не очень лестные слова в его адрес, потому что Арине было мало.       Поправив на носу очки и лукаво глянув на ученицу, она спросила:       — Отлично. А можешь назвать мне двенадцать крупных союзов, образовавшихся на территории Восточно-Европейской равнины?       Кажется, в этот момент стон старшеклассницы слышала вся школа. Лиля, грустно опустив глаза, начала быстро прокручивать в голове все свои знания по истории, но ничего, что могло бы помочь ей в данную минуту, не было.       — Садись, Лилия. И попрошу впредь быть более сосредоточенной на уроке.       О, эта задница, что крутилась прямо перед носом (и не важно, что Арина стояла в другой части кабинета!) не давала Лиле покоя. Почему-то именно она привлекала больше всего. Хоть девушка была против объективизации, но в эту самую минуту, когда Арина Петровна слегка наклонилась, чтобы начертить очередную закорючку в самом низу доски, когда прогнулась, выставив свою аппетитную попку чуть вперед… У Лили начал дергаться левый глаз, а ладони вспотели.       Чертова историчка, кажется, даже не представляла, как она влияет на свою ученицу. А бедная девушка уже воображала, как она толкает невыносимую брюнетку к столу, как стягивает водолазку, наслаждаясь видом обнаженной бледной кожи. Хотелось рассмотреть каждый миллиметр ее тела, прочертить контуры татуировки на спине пальцами. Хотелось ее всю, до дрожи в коленях и сбившегося дыхания.       — Лилия, задержись после урока. — Голос прозвучал настолько неожиданно, что девушка вздрогнула, подняв взгляд на преподавательницу. Та смотрела на нее серьезно, впрочем, она всегда так смотрела: без эмоций, холодным и пронзительным взглядом. Даже в моменты, когда на ее лице проскальзывала столь редкая улыбка, ее глаза за линзами очков оставались пустыми.       Класс медленно покинул последний ученик, и Лиля с Ариной Петровной остались вдвоем. Рыжая присела на парту, скрестив руки на груди. Почему-то в голове такая поза вкупе с наглым взглядом выглядела круто, но на самом деле девушка смотрела перед собой, опустив голову, словно нашкодивший котенок. Не хватало лишь прижатых к голове милых пушистых ушек, но их неплохо заменял ободок.       — Лилия, почему ты вечно в облаках витаешь? Ты ведь умная девушка, да и в моих предметах хорошо смыслишь. Что происходит?       Лиля было подняла свои зеленые глаза на Арину но, наткнувшись на ее пристальный взгляд, еще сильнее сжалась. Черт, в голове все было куда проще!       — Простите, Арина Петровна, я просто задумалась, — от волнения голос стал ужасно высоким, и от стыда захотелось провалиться под землю.       — Вы с соседкой вечно отвлекаетесь! Если все так продолжится — я буду вынуждена вас рассадить. Мне эти ваши заигрывания на уроках не нужны. — Последнюю фразу брюнетка произнесла с таким ядом, что Лиля вздрогнула и непонимающе посмотрела на Арину Петровну.       — Я, конечно не вправе осуждать ваши отношения, но, если быть честной, меня тошнит от этого вашего подражания «ценностям» Америки. Да где это видано, чтобы две девушки состояли в отношениях!       Чем больше распалялась Арина, тем сильнее Лиля разочаровывалась в ней. От обиды, что та, кого она чуть ли не боготворила, на деле оказалась кладезью всей мерзости, что только может быть в человеке, хотелось разрыдаться прямо там. Но Лиля сдержала подступающие к глазам слезы и злобно прошипела:       — Мы с ней не встречаемся. - Получилось слишком тихо, поэтому Лиля почти крикнула, - Мы не встречаемся с ней! Мне вы нравитесь. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как медленно бьется сердце Арины Петровны и бешено стучит сердце рыжей.       — Что ты сказала? — прошипела Арина, но ответа не последовало. Зато губы девушки как-то неожиданно оказались на губах исторички. Быстрый, смазанный поцелуй, дрожь в тонких руках и прерывистое дыхание. Лиле казалось, что она пробежала несколько километров. Не получив никакого отклика от женщины, девушка снова припала к тонким губам, прижимаясь всем своим хрупким телом к женщине, но тут же отстранилась, схватила рюкзак и, стараясь не смотреть на преподавательницу, быстрым шагом направилась к двери. В голове роились мысли, сердце колотилось невероятно быстро. Схватив ручку, Лиля все же глянула на обескураженную женщину, мягко улыбнулась и сказала:       — До завтра, Арина Петровна. — После чего покинула кабинет, оставив преподавательницу одну.       Арин медленно поднесла руку к губам, но тут же отдернула ее и неверяще уставилась куда-то в пустоту. В голове не было ничего, кроме растерянности и гнева. Женщина тяжело опустилась на стул, прикрыла глаза и хмыкнула. Этой чертовой школьнице несдобровать.