Золотая лихорадка

Забудь Мигеля. Тулио рассеянно набрал пригоршню золотых монет, и те высыпались сквозь пальцы; немногие, что задержались в руках, он сам отшвырнул в разраставшуюся кучу почти со злостью. Угодливые слуги подхватили золотые браслеты и ожерелья вперемешку с подносами, кувшинами и прочей утварью и понесли в сторону корабля, вот-вот готовящегося отплыть. Тулио оглянулся в сторону Чел, кокетливо руководящей погрузкой. Ещё недавно они с Мигелем представляли, как будут набивать драгоценностями судно, готовящееся увезти их обратно в Испанию, а теперь… Забудь Мигеля. От неожиданности Тулио вздрогнул — в какой-то миг ему даже показалось, что этот голос прозвучал вслух, что это Чел, уязвлённая тем, что Тулио думал не о ней в эти торжественные минуты, не выдержала и приказала ему выбросить из головы все неугодные ей воспоминания. Но Чел, конечно же, была ни при чём. Это сам Тулио произнёс недавно эти слова, уговаривал свою новоявленную пассию не обращать внимания на его назойливого компаньона. Тулио выронил богато украшенную вазу, отчего-то ставшую неприятно холодить пальцы, и опустился на колени в самом центре сокровищ, сваленных, будто подгнившие овощи на рынке. Забудь Мигеля — теперь он говорил это не Чел, а себе самому. Забудь Мигеля, забудь, выбрось из головы того, кто первый отказался возвращаться с тобой бок о бок. Он ведь обещал, что они вернутся бок о бок. С тяжёлым вздохом Тулио сгрёб поближе охапку золотых безделушек, и подвернувшееся под руку блюдо отразило его измятое невесёлыми мыслями лицо. По всем прошлым прогнозам его улыбка должна была сиять ярче отражающего солнце металла, но смеяться не хотелось, как не хотелось смотреть в сторону причаленного к берегу корабля. − Что с тобой? — Тулио не заметил, когда Чел оказалась рядом. — Ты как будто не в себе. Это что, золотая лихорадка? — она улыбнулась, явно довольная своей шуткой, и Тулио не поторопился сказать в ответ, что Чел далеко не первая придумала этот несложный каламбур. Когда-то давно Мигель уже подтрунивал над ним, замечая, как загорались у Тулио глаза и дрожали губы, едва он принимался мечтать о горах золота, и называя его исступлённое беспокойство золотой лихорадкой. Сейчас Тулио чувствовал то же самое — грудь сжималась от желания обладать тем, что маячило впереди дразнящим богатством, но целые золотые поля уже застыли под его ногами. Целые золотые поля, холмы и каньоны, и всё это богатство приносило ему не больше удовольствия, чем несколько монет, отыгранных в карты. − Ты точно не болен? — Чел хмурилась, внимательно разглядывая его раскрасневшееся лицо. Мигель тоже хмурился, беспокоясь о здоровье Тулио, которому сейчас упорно казалось, что Чел возможный срыв их планов волновал гораздо больше его лихорадки, золотой или нет. А может статься, он просто был несправедлив. К тому же, он оставался совершенно здоровым, здоровым и готовым пуститься в обратное путешествие — физически, но никак не морально. Тулио ещё раз посмотрел на своё искажённое отражение, которому так не хватало улыбающегося соседа. Поднялся на ноги, не замечая, как наступает на закатившийся под ботинок золотой перстень. − Где Мигель? — спросил он, проглатывая привязавшееся к этому имени слово забудь. − Ушёл, − пожала плечами Чел. От безразличия её тона Тулио едва не сорвался на гнев, пока не вспомнил вовремя, что Чел всего лишь выполняла его недавнюю просьбу. — Не думаю, что он захочет присутствовать во время твоего… нашего отправления. Ведь вы, кажется, в ссоре? − Похоже на то, − Тулио только сейчас понял, что это действительно так: они с Мигелем поссорились, серьёзно повздорили, чего раньше с ними никогда не случалось, не считая шуточных обид и безобидных споров. Осознание их разлада, возможно, окончательного, возможно, непоправимого, отравляло мысли, как разъедающий яд от чьего-то укуса. — Но Мигель всё равно придёт меня проводить. Я не отправлюсь, пока не попрощаюсь с ним, даже если нам придётся смотреть в разные стороны. − Тулио, я уже говорила тебе: он не придёт. − Не говори так, будто знаешь!.. Глубокий вдох не слишком-то помог успокоиться, но хотя бы помог Тулио остудить накалённые нервы. Не стоило ругаться и с Чел тоже. Но Чел не признавала иных методов доказательства её неправоты; а она была неправа: Мигель не мог бесследно исчезнуть накануне отбытия Тулио. Он обязательно должен был объявиться, рассерженный или нет, готовый простить или порвать с Тулио окончательно, но всё равно — найтись. − Он с самого утра отправился на прогулку прочь из деревни. — Кажется, Чел просто не умела не возражать. — Как ты не понимаешь? Он специально ушёл как можно дальше, лишь бы только не встречаться с тобой больше. И знаешь, что? Я с ним совершенно согласна. Так будет лучше для вас обоих. Вы были близки, и долгие расставания… − Так будет лучше для тебя, правда? − Что-что? − Ничего. Тулио отошёл в сторону и провёл рукой по лбу. Кажется, он и впрямь был не в себе: а ну как и впрямь лихорадка, безудержная тоска по золоту, но только не по тому, что было раскидано под его ногами. Тулио вспомнил солнечный блик на волосах Мигеля, замеченный самым краем глаза именно в тот миг, когда он убеждал Чел уехать в Испанию вдвоём. Мигель был там и всё слышал. Какой же он дурак! На его месте Тулио тоже не захотел бы иметь с ним больше ничего общего. Отличие только в том, что Мигель не похож на Тулио. Именно это Тулио ценил в нём больше всего. − Он давно должен быть здесь, − теперь он был в этом совершенно уверен. − А раз его до сих пор нет, значит, с ним что-то случилось. — Это заключение было простым, логичным, а заодно очень пугающим. Чел всё ещё улыбалась. − Что может случиться с богом? − Можно подумать, ты не знаешь, что он не бог, − рассерженно прошипел Тулио, наклоняясь к её лицу, и, кажется, только сейчас Чел поняла, насколько он был серьёзен. − Я имею в виду… − она запнулась, не то напуганная, не то уязвлённая, − я хочу сказать, все вокруг уверены в том, что он бог. Никто не посмеет причинить ему вред. − Он мог заблудиться, − продолжал размышлять Тулио. — Он всегда терялся даже на давно знакомых дорогах. Мне постоянно приходилось разыскивать его и сопровождать. − Ты любишь его, − Тулио порывисто поднял голову, − как своего ребёнка. Ты слишком опекаешь его. Он нужен тебе, но это не то же самое что… − Её рука скользнула куда-то на бедро Тулио, и тот отстранился, ничего не в силах с собой поделать. — Если ты не можешь уехать без своего ненаглядного Мигеля — давай, попробуй, уговори его. Мы теперь семья, ведь так? Я, ты и… наш ребёнок Мигель. Чарующий голос Чел почти заставил его поверить в эти слова, но только почти. Странно — раньше Тулио никогда не удавалось противостоять такому заискивающему тону. Наверное, потому что это Мигель всегда упрашивал его согласиться на авантюру и просил всегда искренне. − Всё дело в том… − Тулио запрокинул голову, делая последний размеренный вздох перед тем, как бросить начатое и отправиться на поиски настоящего золота, самой высокой пробы из всех. — Всё дело в том, что в настоящей семье жена любит своего ребёнка. — Чел поморщилась, и Тулио скривился следом: — А муж любит жену.