Золотая лихорадка

Поминутно спотыкающийся Тулио продирался сквозь заросли, отбиваясь от старательно лезущих в глаза лиан и плюща, коварно хватающего за лодыжки. Трудная дорога напоминала ему путь до Эльдорадо, тоже полный опасных неожиданностей, но тот путь был проделан им с лёгким сердцем, сколько бы он ни ворчал вслух. Тот путь был проделан бок о бок с Мигелем. Слова бок о бок и забудь кружили вокруг, как хищные птицы. Тулио в очередной раз пошатнулся и едва не упал в ручей, забыв, что рядом нет руки, на которую можно опереться. Несколько жуков пролетело мимо его уха, и Тулио досадливо отмахнулся, с трудом вернул себе равновесие и промокнул вспотевший лоб. Положение дел решительно ему не нравилось. На пути в Эльдорадо они располагали хотя бы картой, пусть эта карта и напоминала скорее неумелый рисунок. Сейчас Тулио шёл наугад. Впрочем, это всегда входило в его обязанности — разрабатывать новые планы со всей возможной быстротой. Мигель никогда не отличался дотошностью или излишней концентрацией на деталях; но из них двоих он тоже играл весьма почётную роль — выбирал, как они проведут завтрашний день: попытаются ли выиграть пару монет в кости, прокрадутся на трибуны, чтобы одним глазком посмотреть корриду, или отправятся на Эльдорадо в поисках лучшей жизни. Сзади что-то прошелестело, и Тулио успел приготовиться к прыжку — вперёд или в сторону, в зависимости от величины грозящей ему опасности, − прежде чем вспомнил, что Чел тоже увязалась следом. Лёгкая гримаса недовольства на её лице была вполне объяснима. Тулио решил, что извинится позже, если сочтёт, что действительно виноват. − Ты уверен, что Мигель действительно отправился куда глаза глядят, в самую непроходимую чащу? — осведомилась она, убирая колючки со своей откровенной одежды, ещё совсем недавно так привлекавшей Тулио. Пожалуй, он всё-таки был виноват. Да, он совершил крупную ошибку, но вот-вот собирался её исправить. − Звучит очень в его духе, − признал он, стараясь звучать как можно бодрее. После злополучных слов Тулио, случайно услышанных Мигелем, он наверняка попытался ответить ему той же монетой. Но если Тулио собирался забыть Мигеля в объятиях Чел на борту нагруженного корабля, Мигель, как большой ребёнок, мог забыть Тулио единственным самым действенным ребяческим способом: скрыться как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать его. − Он где-то поблизости. Я знаю. Тулио чувствовал себя следопытом. Спереди по своему хаотичному курсу он заметил обломанную ветвь на кустарнике, полном красных ягод. Наверняка Мигель не устоял перед их аппетитной сочностью. Хорошо, что Тулио был уверен в их съедобности: как ребёнок, Мигель вполне мог без лишних раздумий положить в рот то, что привлекало глаз. Как ребёнок, даже погружённый в мрачные думы, он не мог пройти мимо манящей тяжёлой грозди. Тулио не мог не отметить, что всё чаще сравнивал Мигеля с каким-то неразумным мальчишкой. Кто знает, верно ли подметила Чел особенность его любви к напарнику? Тулио помотал головой, вытряхивая из мыслей посеянное Чел зерно сомнения. Мигель был не беспомощным малышом, каких любят лишь за их непосредственность и юность, а храбрым товарищем, надёжным и добрым, смягчающим худшие черты характера своего друга. Друга ли? Они всегда были близки, с самого раннего детства, в котором познакомились, и позволяли себе больше, чем позволят обычно приятели, даже самые раскованные в проявлениях дружбы. Разогнавшийся было Тулио остановился, будто что-то толкнуло его в грудь. Он вдруг понял, что Мигель вовсе не обязательно чувствовал то же самое, что он сейчас. Тулио вспомнил его обиженное лицо — гримасу ревности вполне осознанной, а не беспричинного детского недовольства. Он вновь торопливо зашагал, затем пустился почти бегом, и присутствие рядом Мигеля понемногу становилось всё более очевидным: Тулио замечал малейший след в траве и светлый волос, трепещущий в листьях дерева, — а может быть, он видел несуществующее, но золотая лихорадка влекла его вперёд. − Поверить не могу… ты действительно нашёл его, − негромко сказала терпеливо следовавшая за ним Чел, и только после её слов Тулио до конца осознал то, что видел: распростёртое тело Мигеля в густой траве. Ослабевшие ноги Тулио не без усилия сделали ещё несколько шагов и подогнулись. Было бы глупо предположить, что Мигель как ни в чём ни бывало прилёг отдохнуть. В нарастающем волнении Тулио перевернул его на спину, но громкие окрики не заставили Мигеля открыть глаза. В местных джунглях водились опасные хищники, но Мигель не был ранен: на его одежде Тулио не заметил ни капли крови. Вернее, заметил лишь крохотное пятнышко, видневшееся в прорехе на правом бедре. Два крохотных пятнышка, очень похожих на… Неподалёку опять что-то раздвинуло стебли, но Тулио не повернул головы, ожидая приближения Чел. Однако негромкий вскрик Чел донёсся совершенно с другой стороны, и удивлённый Тулио едва успел отпрыгнуть вовремя, давая дорогу спугнутой змее: крупной, желтовато-бурой, щеголяющей ромбовидными пятнами на боках и очень, очень недружелюбной на вид. − Это сурукуку, − пролепетала побледневшая Чел − но её бледность всё ещё не могла соревноваться с белизной лица Мигеля. − Она… опасна? — пробормотал Тулио, разумеется, зная ответ заранее. Чел часто закивала, и Тулио, больше не медля, прикоснулся губами к месту укуса. − Собираешься высосать яд? — испуганно спросила Чел. — Будь осторожен! Если в твоём рту есть ранки, яд попадёт и в твою кровь тоже! Тулио не знал, что в этот миг могло волновать его ещё меньше. От страшной горечи у него защипало язык, и он сплюнул ставшими чёрными кровь Мигеля и собственную слюну. Чел медленно отступила ещё на несколько шагов, а затем развернулась и побежала прочь. Так же быстро она мчалась, спасаясь от преследователей, − в их первую встречу. Тулио не успел окликнуть её и узнать, что заставило её отправиться назад так поспешно. Может быть, она сочла, что готовящаяся сцена будет невыносима её глазам: тот, кто совсем недавно обещал увезти её с собой, плачет над телом умирающего друга, ставшего больше, чем другом. Слёзы и правда угрожали вот-вот затуманить глаза Тулио, но рыдать он не собирался, потому что Мигель не умирал. Ведь он успел вовремя, совершенно точно успел. В отличие от Мигеля, Тулио не верил раньше в судьбу, редко довольствуясь её дарами. Сейчас он не мог отделаться от ощущения, что слишком долго они оставались её любимчиками. Лишь бы только везение не отказало им в этот день, этот час, эту минуту; Тулио просил ещё капельку удачи, самую малость, обещая многократно окупить его позже. − Мигель, − позвал он, но тот не шелохнулся. — Мигель! Мигель… − Не дождавшись ответа, Тулио взвалил его тело себе на плечо. Раньше Мигель не раз взбирался ему на спину: как правило, дурачась, а в последний раз, отыскивая выход из корабельного трюма, но его вес никогда ещё не тяготил Тулио так сильно. Мешающие прежде ветви и кочки сейчас стали прямо-таки назойливыми. Время Мигеля истекало, а Тулио тратил его на борьбу с джунглями, не желающими отпускать своих пленников. Дыхание давно сбилось в его груди, а кроме того, он начал подозревать, что не помнил точной дороги назад. Изо всех сил Тулио пытался не поддаваться чувству вины, но так или иначе, он позволил случившемуся произойти, и пусть ошибаться может каждый, но сейчас он утратил право на следующий промах. Когда трава впереди зашуршала сильнее, Тулио готов был встретить кого угодно, даже змею, укусившую Мигеля. Но сквозь сплетение деревьев протискивалось нечто гораздо более крупное, чем змея, и Тулио уже приготовился к безнадёжной схватке с охотившимся ягуаром, как вдруг из-за ствола показалась белая морда Альтиво. «Спасибо», − хотел сказать Тулио, а может быть, сказал вслух; по крайней мере, Чел коротко кивнула в ответ. Тулио усадил Мигеля верхом и зашагал рядом, готовясь подхватить его, если вдруг тот не удержится на широкой спине коня, но чуткий Альтиво, обычно рвущийся вперёд галопом, двигался с необыкновенной осторожностью. Тулио взял Мигеля за холодную руку. Он знал, что Чел наблюдала за ними, чувствовал её взгляд, но в этом взгляде не было злой зависти. Скорее уж, Чел косилась с интересом — помимо очевидного сочувствия. Тулио отвернулся и легонько подтолкнул Альтиво, ускоряя его и без того торопливый шаг навстречу жителям Эльдорадо, которым с минуты на минуту предстояло ещё сильнее усомниться в божественности внезапных гостей.