Поразительное на каждом шагу

      Я долго смотрела на флаконы, испытывая сложные чувства, а затем, неторопливо положив их обратно в деревянную шкатулку, отнесла в свою комнату. После, опять выйдя наружу, я принялась прибирать чайную утварь, стол и стулья. Юйтань пришла, чтобы мне помочь. Сейчас на её лице уже нельзя было увидеть изумления. По-моему, она выглядела как обычно, а поэтому я не стала ей ничего объяснять. Мы просто молча прибрали вещи.       Вечером во время ужина я сказал Юйтань:       — Сегодня мой восемнадцатый день рождения, и тринадцатый брат пришёл, чтобы подарить мне кое-какие безделушки.       Юйтань, услышав это долго молчала, а затем, выдавив из себя улыбку сказала:       — Я и старшая сестра действительно связаны друг с другом, оказывается мы родились в один день! — встав, она поклонилась мне со сложенными руками и продолжила: — С днём рождения, старшая сестра!       Я улыбнулась и сказала со вздохом:       — Какое совпадение!       После еды я сказала, что прогуляюсь, Юйтань с улыбкой ответила, что съела слишком много и мы вместе вышли пройтись.       Так как это конец месяца, то в небе висит лишь тонкий полумесяц, однако лунный свет очень ясен, так что можно различить и цветы, и ивы. Я и Юйтань гуляли в тишине. Молча.       Спустя некоторое время я спросила:       — Юйтань, о чём ты думаешь?       Она долго молчала, а потом тихо пояснила:       — Я вспомнила о доме, о матушке и младших братьях и сёстрах.       Я сказала:       — Не удивительно, что в работе ты так серьёзна, просто ты старшая дочь.       Несмотря на её молодость, по сравнению с другими она была намного более серьёзной, расторопной, но в тоже время тщательной, к тому же её рот был всегда плотно закрыт, она никогда не обсуждала с дворцовыми служанками других людей, поэтому я и держала её при себе.       Юйтань ответила:       — Старшая сестра меня перехваливает. Я всего лишь ребёнок из бедной семьи, и мне пришлось рано начать вести домашнее хозяйство. К тому же мой отец умер. Просто по сравнению с другими у меня немного больше жизненного опыта и я лучше разбираюсь в положении дел в мире, только и всего.       Услышав это, я не удержавшись бросила на неё быстрый взгляд. До сих пор я придерживалась привычки из современного общества не расспрашивать людей о их личных делах. Поэтому пусть Юйтань и была со мной уже год, однако я знала о ней, лишь то, что она маньчжурка и происходит из военной прислуги князей, которая хотя и имеет низкий статус, однако время от времени среди них встречаются и высокопоставленные лица. Например, родная мать восьмого брата наложница Лян происходила из подобной семьи, известный Нянь Гэнъяо также из военной прислуги Юнчжэна, а ещё автор романа «Сон в красном тереме» Цао Сюэцинь также был из военной прислуги ханьского корпуса белого знамени. Когда Юйтань упомянула дом, я поняла, что на самом деле она очень бедна. И в современную эпоху, и в старое время я была очень далека от слова «нищета». Я не знала, как её утешить, а поэтому только и могла, что молча идти рядом.       Юйтань молча взглянула на меня, а потом рассмеявшись сказала:       — Сегодня день рождение старшей сестры, а я говорю о столь неуместных вещах. Я заслуживаю побои.       Я, посмотрев на неё, слегка улыбнулась и сказала:       — Я чувствую, что разговаривая об этом, мы наоборот становимся ближе. Если я тебе не неприятна, то можешь считать меня за свою настоящую старшую сестру! — сказав это, я тихонько вздохнула, подумав, что хотя тебе сейчас трудно увидится с родителями, однако в будущем, когда ты покинешь дворец, это безусловно будет возможно, а я, боюсь, что больше никогда их не увижу, и сказала низким голосом: — Я тоже очень скучаю по своим родителям.       Юйтань ответила, вздохнув:       — Да! С тех пор, как я вошла во дворец, встретиться с родителями, братьями и сёстрами стало очень тяжело! — она замолчала, а затем добавила: — На самом деле пусть на мои дальнейшие слова старшая сестра и рассердится, но я скажу. Старшая сестра сравнивает нас с собой, но на самом деле её положение значительно лучше. Восьмой господин зять старшей сестры. И все остальные братья-господа тоже обходятся со старшей сестрой хорошо. Некоторые даже помнят о вашем дне рождении, — сказав это она замолчала на некоторое время, а потом, чуть слышно вздохнув, продолжила: — Кто из господ в этом дворце будет помнить о дне рождении служанки?       Услышав это, я не нашлась, что ответить.       Я, подняв глаза на луну в небе, сказала:       — Мы и наши родители находимся под одним и тем же лунным светом! — сказав это, я спросила себя, меня и родителей действительно освещает одна и та же луна?       Юйтань тоже как и я подняла голову и взглянула на луну, некоторое время она так стояла, а потом посмотрела на меня и сказала:       — Старшая сестра, я хочу поклониться лунному свету, как если бы это были мои родители!       Я согласно кивнула, и мы обе встали на колени и совершили три поклона.       Как раз, когда мы кланялись, позади услышали какой-то звук. Обернувшись, мы увидели Ли Дэцюаня с фонарём в руках, а позади него шёл Канси. Я и Юйтань, испугавшись, быстро поднялись, отошли в сторону и встали на колени. Канси, подойдя, остановился и, взглянув на нас, мягко сказал:       — Поднимитесь! Я хотел прогуляться в тишине, а поэтому не взял людей, чтобы ни расчищали дорогу. Не удивительно, что вы перепугались!       Я и Юйтань поклонившись встали на ноги.       Канси спросил:       — Вы почему только что кланялись?       Я быстро ответила:       — Ваши служанки вспомнили о родителях и, подумав, что мы находимся под одной и той же луной, решили поклониться ей, как если бы это были родители.       Канси, услышав это, взглянув на луну и долго так стоял, ничего не говоря. В глубине души я вздохнула, думая, что из-за моих слов Канси стало неприятно. Но разве я могла соврать? За такое короткое время я не смогла бы придумать правдоподобную ложь. К тому же Юйтань была рядом, и при ней я не могла совершить преступление «сокрытие правды от императора».       Канси некоторое время смотрел на луну, потом приказал Ли Дэцюаню зажечь фонарь, и они оба медленно ушли. Я и Юйтань стояли на коленях пока Канси не оказался далеко, только после этого мы поднялись, решив вернуться. Не удержавшись, я обернулась, однако уже невозможно было увидеть свет фонаря. В глубине души я вздохнула, будь Канси стариком из обычной семьи на прогулке его сопровождал бы сын или внук, но из-за того, что он стал правителем его сопровождает лишь дворцовый евнух. Императорский трон похож на нефритовую заколку для волос богини Сиванму, он и его двадцать с лишним сыновей стоят на разных берегах реки.       Позже, вернувшись в комнату, я открыла шкатулку с украшениями, некоторые из которых были подарены генералом Маэртай, другие старшей сестрой. Спустя долгое время я выбрала нефритовую шпильку с узорчатой резьбой вместе с серьгами входящими в один комплект — все они превосходной ручной работы. Завернув их, я вышла из комнаты.       Юйтань как раз разделась и расплела волосы. Я, улыбнувшись, протянула ей свёрток со словами:       — Запоздалый подарок ко дню рождению! Не вини меня младшая сестра!       Юйтань торопливо сказала: «Нет, не смею», — оттолкнув протянутую руку.       Я с застывшим лицом сказала:       — Раз уж ты назвала меня «старшей сестрой», как я могу не соблюсти приличия?       Юйтань, смутившись, приняла подарок, но не открыла, только сказала:       — Но у старшей сестры тоже день рождение, но я ей ничего не подарила.       Я ответила улыбнувшись:       — Я не умею вышивать. Когда я нарисую пару узоров, ты вышьешь мне несколько носовых платков. Я хочу их!       Юйтань торопливо согласилась.       Я, улыбнувшись, направилась к выходу, Юйтань пошла следом до двери и собралась провожать меня и снаружи, но я остановила её:       — Наши комнаты рядом. Неужели ты собралась посидеть немного у меня? Но я хочу отдохнуть!       Она остановилась и провожала меня взглядом, пока я не вернулась в свою комнату.

***

      Сорок восьмой год правления Канси, июнь, провинция Жэхэ       На этот раз Канси, отправляясь на охоту за Великую стену, взял с собой лишь наследника престола Иньжэна и восьмого сына Иньсы, оправдывая это заботой о них.       С одной стороны, хотя восьмой сын Иньсы и получил выговор за то, что создал фракцию противостоящую наследнику престола, однако он по-прежнему оставался самым сильным конкурентом Иньжэна. И он, хотя это держалось в тайне, был в хороших отношениях с министрами, которые часто предоставляли доклады трону о неподобающем поведении наследника. А такой важный при дворе министр как Ли Гуанди и вовсе в открытую не одобрял Иньжэна, считая, что у него недостаточно способностей, чтобы управлять народом. Поэтому все они поддерживали восьмого сына известного как «Восьмой добродетельный принц». К тому же восьмой сын императора Иньсы не только поддерживал младших членов своей семьи, но у него также была превосходная репутация среди образованных людей Цзяннаня. Его придворный наставник Хэ Чжо был знаменитым учёным, книголюбом, каллиграфом и когда-то учился у Цянь Цяньи, Фан Бао и других. Хэ Чжо имел большое влияние среди цзяннянских образованных людей. В Цзяннане он часто искал и покупал книги для восьмого сына императора, и обходился с учёными людьми вежливо. Дошло о того, что все учёные Цзяннаня восхваляли восьмого сына как «истинно добродетельного принца». Всё это для Канси, который «каждое дело решал лично», было нестерпимо, и он не мог быть спокойным, если бы оставил восьмого сына в Пекине и поэтому приказал ему сопровождать его. К тому же он повелел девятому, десятому и четырнадцатому сыновьям, которые были дружны с восьмым, остаться в столице, и запретил им обмениваться новостями. Покидая, стоило подготовиться к любым неожиданностям.       С другой стороны, с тех пор как Иньжэн был восстановлен как наследник престола, из-за того, что его влияние ослабло, он благодаря содействию поддерживающих его министров начал активно завязывать дружбу с прочими министрами, а также часто обсуждал дела во дворце. И это тоже заставляло беспокоиться Канси. Он опасался, что его могут заставить отречься от престола. Поэтому Канси так же взял Иньжена с собой.       На этот раз, отправляясь за Великую стену, Канси рассчитывал провести в пути с конца апреля до конца сентября, ровно пять месяцев. И как он мог быть спокоен, если наследник и восьмой сын останутся в столице?       Обо всех делах ежедневно докладывал гонец, и Канси самолично решал их. В начале года четвёртому брату был присвоен титул цинвана. Так как в «деле наследника престола» он проявил добродетельность и серьёзность Канси ему доверял и оставил исполнять обязанности императора в Пекине, в том числе четвёртый брат мог отдавать приказания от имени Канси.       Иньжэн довольно сильно ненавидел восьмого брата Иньсы, и невольно бросал на него угрюмые, словно мечущие молнии, взгляды. Желая добиться хоть какой-то реакции, он часть насмехался над «восьмым младшим братом», и пытаясь скрыть это он много разговаривал и смеялся, проявляя приветливость. Однако восьмой брат вёл себя так же как и всегда, тактично улыбался, в отношении к людям проявлял скромность и доброжелательность, а к наследнику престола выказывал уважения. Казалось, Иньсы совершенно не замечал враждебные намеренья Иньжэна. Часто видя этих двоих и думая о Канси, я не могла сдержать вдоха, всё это ужасно утомляло: отец не ведёт себя как отец, сыновья не ведут себя как положено сыновьям, старший брат не ведёт себя как положено старшему, а младший, как младшему! Не в силах смотреть на это раз за разом, я стояла, опустив голову.       Однажды, когда Канси вернулся после поездки на лошади, и сыновья императора с министрами праздно беседовали, я как раз вошла, чтобы подать чай. Канси, сделав глоток, неожиданно сказал с улыбкой:       — Я немного скучаю по твоему замороженному фруктовому соку, который ты делала в прошлом году, — и, взглянув на наследного принца, продолжил: — Я помню, что тогда ты подала мне его в чашке изображающей хризантему, а Иньжэну — пион.       Наследник престола торопливо сказал с улыбкой:       — Вашему подданному сыну был подан именно пион. Ваш подданный сын помнит, что всё было сделано совершенно, и сок действительно охлаждал.       Я быстро улыбнулась и, поклонившись, сказала:       — Поскольку ваше величество желает, то завтра ваша служанка его приготовит.       Канси слегка кивнул, а затем спросил:       — Я помню, что в тот день ты просила разрешения обучаться верховой езде. Научилась?       Я ответила:       — Совсем немного.       Канси сказал, улыбаясь:       — Я разрешаю тебе продолжать учиться, пока не будешь хорошо ездить!       Я не хотела испортить хорошее настроение Канси, поэтому, быстро изобразив радость на лице, весело сказала:       — Благодарю, ваше величество!       Канси, увидев, что у меня вид «маленькую лодку сильно не нагрузишь», не удержался и рассмеялся. Сидящие министры также рассмеялись вслед за ним. Я совершив всё, что полагается по этикету, вышла, зная лишь только, что когда я отвечала Канси и наследному принцу, восьмой брат слегка улыбаясь смотрел на меня. Обернуться я не осмелилась, поэтому больше ничего не могла сказать.       Я и в этот раз жила в одной палатке с Юйтань. С тех пор как в прошлом месяце она откровенно высказалась, я стала её всё больше выделять среди других и в глубине души считала свей настоящей младшей сестрой. Она тоже стала ближе ко мне. У нас были прекрасные отношения.       Она видела, что, не смотря на моё желание, я не хожу обучаться верховой езде. Не выдержав, Юйтань спросила меня:       — Разве тебе не нравится ездить на лошади? Почему ты не ходишь учиться?       Я вздохнула. Солдат, который обучал меня в прошлый раз относился к этому спустя рукава. Как я могла забыть это? Он вовсе не собирался учить меня. Для него главным было, чтобы со мной ничего не случилось. Лучше уж совсем не учиться. Конечно, если бы этот солдат относился ко мне как четвёртый брат, то это было бы совсем другое дело. Тот не заботился о моём социальном статусе, а действительно учил меня. Не удержавшись, я вспомнила, как я добросовестно занималась верховой ездой под его руководством. И испугалась. Почему я так всё ясно помню, каждый его шаг, каждое слово, каждое движение? Оказывается я ничего не забыла. Быстро отогнав эти мысли, я деланно рассмеялась:       — За эти два дня я немного устала, когда отдохну, приступлю к обучению.       На этот раз сыновей императора приехало мало, только двое, к тому же находящиеся в противостоянии друг к другу. Сопровождающие их министры также не ладили друг с другом. А нейтральная фракция не желала высовываться, не зная, как лучше поступить, они действовали очень осторожно. Кого бы они ни задели, в конце концов результат всё равно будет далеко не лучшим. Вдобавок пусть монголы тоже нанесли визит, но при виде наследника престола выражение лица у них был недовольным. Однако находясь перед Канси всем по-прежнему нужно было изображать радость и веселье, из-за чего атмосфера была очень странной. Канси давно это заметил, однако делал вид, что ничего не понимает. По-моему мнению, действительно, сейчас наилучшим выходом было «притворяться дурачком»!       Однажды прогуливаясь после обеда, я увидела Миньминь гэгэ, по-прежнему прекрасную. Я, быстро отступив в сторону, поклонилась, уступая ей дорогу. Но она, подойдя ко мне, остановилась и сказала:       — Я видела тебя в прошлый раз!       Тогда я не заметила, но на этот раз я обратила внимание, что она не совсем правильно говорит на китайском.       Внимательно выслушав её, я тотчас же ответила, умышленно замедляя слова:       — В прошлый раз эта служанка тоже сопровождала императора.       Она, услышав, как я тщательно проговариваю каждый слог, не выдержала и рассмеялась.       — Пусть мой китайский не очень хороший, однако на слух речь я понимаю без проблем. Ты можешь говорить, как обычно!       Я торопливо кивнула.       Она, взглянув в сторону, задумалась на мгновение, а потом сказала:       — У тебя есть время? Можешь составить мне компанию и прогуляться немного?       Сейчас у меня не было никаких дел, и поэтому я с радостью согласилась. К тому же, казалось, что её что-то беспокоило, о чём она хотела рассказать, но промолчала. Возможно, это имело отношение к тринадцатому брату. Впрочем, я не могла вмешиваться. И мы сразу же отправились на прогулку.       Я улыбнувшись сказала:       — Гэгэ, почему ты не поехала кататься на лошади?       Она ответила:       — Мы можем ездить верхом весь день напролёт в отличии от людей из Запретного города, которым нужен повод, чтобы сесть на лошадь.       Я улыбнулась, но ничего не ответила. Она спросила:       — Ты хорошо ездишь на лошади?       Я улыбаясь сказала:       — Ты задала неправильный вопрос. Тебе следовало бы спросить, умею ли я вообще ездить верхом.       Она удивившись взглянула на меня и сказала:       — Я слышала, что девушки из народа хань не умеют ездить на лошади. Так ты из хань?       Я ответила:       — Я маньчжурка, но тем не менее я действительно не умею ездить на лошади. Хотя хочу научиться.       Она, услышав это, сразу воодушевилась и сказала:       — Тогда я научу тебя! Хотя я ещё никого не обучала ездить на лошади, но, ручаюсь, приложу все силы!       Услышав это, я обрадовалась, лучшего и желать нельзя было, поэтому я торопливо согласилась.       Большим терпением Миньминь гэгэ не обладала. Едва она сказала, что будет учить, как сразу потянула меня к конюшням. Но прежде, чем мы дошли до них, навстречу к нам медленно выехали верхом несколько мужчин. Среди них были и монголы, и маньчжуры. Увидев Миньминь гэгэ они все спешились. Монголы торопливо поприветствовали Миньминь гэгэ, а маньчжуры сначала её, а потом меня.       Миньминь гэгэ сказала мне, смеясь:       — Однако мы сэкономили немало времени! — и она забрала двух лошадей с собой с полного согласия монголов. Мы обе сели верхом и медленно уехали.       Миньминь гэгэ, взглянув на меня, спросила:       — Ты ведь не обычная дворцовая служанка?       Я рассмеявшись ответила:       — Я всего лишь прислуживаю Его Величеству, но в глазах других это даёт мне некоторую значимость.       Миньминь гэгэ сказала:       — Ты настолько очаровательна. Как ты можешь быть простой дворцовой служанкой? Наложницы моего отца выглядят хуже, чем ты.       Я подумала, что Миньминь гэгэ говорит очень прямо. Все, кого я встречала во дворце, и в разговорах, и в действиях были очень осторожны. И я была счастлива встретить сегодня такого открытого человека. Поэтому я лишь улыбнулась ей, так ничего и не ответив.       Миньминь гэгэ учила меня очень добросовестно. Но к сожалению сегодня мне досталась очень высокая и сильная лошадь, и к тому же ехала я на ней впервые, поэтому в глубине души я немного робела и действовала осмотрительно. Миньминь гэгэ постоянно говорила, чтобы я была смелее, не боялась. И ещё говорила, что ничего страшного, если я свалюсь с лошади. Она в детстве, когда училась ездить, тоже падала! Я думала, что в том, что она говорит есть свой резон, и отзывалась «угу», однако упорно не следовала её словам, и постоянно натягивала поводья, чтобы лошадь бежала помедленнее.       Неожиданно я услышала, как Миньминь гэгэ закричала смеясь:       — Сиди прямо! — сказав это, она ударила нагайкой по крупу моей лошади. Я ещё не успела отреагировать, как почувствовала, как лошадь рванула вперёд. Тело завалилось назад, и я во всё горло закричала от страха, лишь слыша, как позади Миньминь гэгэ громко смеясь кричит:       — Не бойся! Сиди прочно!       Я почувствовала, как лошадь побежала всё быстрее и быстрее. Я не знаю, в какой момент ослабила поводья. Я лишь вплотную легла на лошадь, крепко обхватив её за шею и держась за гриву обеими руками. Лошадь почувствовала удар, и поводья её больше не держали, она только и могла, следуя за своим гневом, бежать куда глаза глядят, пытаясь скинуть человека, причинившему ей боль.       Сил звать на помощь у меня уже не было. Плотно закрыв глаза, я приложила все силы, чтобы не упасть с коня. Я лишь слышала завывания ветра и возгласы Миньминь гэгэ.       Лошадь бешено мчалась изгибаясь, пытаясь сбросить меня. Я чувствовала, что уже не могу крепко держаться, грива становилась всё более скользкой и мне было всё труднее держаться за неё. Я думала, неужели, я перенеслась во времени и оказалась в этой древней эпохе лишь для того, чтобы умереть, упав с лошади? И как раз в этот момент услышала знакомый голос:       — Жоси, ещё продержись немного.