Глава 35
8 июня 2023 г., 00:50
Я снова встретилась с четырнадцатым. Он всё ещё носил фальшивую бороду. Я даже не могу представить, как в последние несколько дней он умывался.
Миньминь с улыбкой посмотрела на меня, потом на четырнадцатого и, в конце концов, торжественно заявила:
— Говорите спокойно! Я выйду, — сказав это, она подмигнула мне и, развернувшись, покинула шатёр.
Четырнадцатый некоторое время, глядя на меня, молчал, а затем сказал:
— Благодарю тебя за этот раз!
Я ответила улыбаясь:
— Как давно мы знаем друг друга? Мы дружим более четырёх лет, и за эти годы ты тоже ни раз помогал мне. И говорить «спасибо» не слишком ли? Словно мы чужие. К тому же даже и без меня ваши люди разобрались бы с твоей проблемой, я просто удачно подвернулась к случаю и только.
Он, опустив голову, рассмеялся, но неожиданно, погасив улыбку, спросил:
— Я слышал, что восьмой брат обжёг руку?
Я тоже перестала улыбаться и, слегка вздохнув, сказала:
— Он хочет встретиться с тобой. Ты сам можешь спросить его об этом!
Четырнадцатый замер на миг и спросил:
— Где встретиться?
Я ответила:
— Здесь, в монгольском лагере. Он скоро придёт.
Четырнадцатый брат, услышав это, рассмеялся и вздохнул:
— Хорошее решение. Монголы изначально недолюбливали наследника престола. А на этот раз, когда он с горяча обыскал их лагерь, но так и не нашёл вора, о котором говорил, они очень разозлились! И сейчас наследник вынужден держаться от монголов на расстоянии.
***
Миньминь удивлённо спросила меня: — Почему он ушёл? Я ответила: — Так как он через несколько дней возвращается в столицу, поэтому отправился попрощаться со своими хорошими друзьями. Поблагодарить их, что они постоянно заботятся обо мне. Моя ложь на самом деле не выдерживала проверки. Однако Миньминь гэгэ, в конце концов, было только четырнадцать-пятнадцать лет. Да к тому же отец всегда баловал её. В своей наивности ей даже в голову не приходило задуматься об этом. Она села рядом со мной и спросила: — Ты в свободное время научишь меня петь? Я замерла на миг, не зная, почему всплыла эта тема, и с недоумением посмотрела на неё. Миньминь, расплывшись в улыбке, сказала: — Он рассказал мне, что влюбился в тебя именно после тго, как услышал как ты поёшь. Я беспомощно улыбнулась, даже боясь представить, какую чушь придумал четырнадцатый, чтобы одурачить эту маленькую девочку. Немного помедлив в нерешительности, Миньминь спросила: — Тринадцатый сын императора любит смотреть оперу? Я с улыбкой ответила: — Любит. Тринадцатый брат образован и в музыке превосходит других. В особенности хорошо он играет на цинь и флейте ди. В Пекине среди сыновей знати он очень известен. Миньминь, услышав это, некоторое время молча смотрела вперёд, поглощённая своими мечтами. Спустя долгое время она тихо сказала: — Я очень хочу услышать, как он играет на цинь и флейте, уверена, это очень красиво. Неожиданно она схватила меня за руку и спросила: — Ты слышала, как он играет? Скажи мне, как это было? Какое у него было выражение лица? Что за песню он играл? Какого цвета на нём была одежда? Для кого он играл? Миньминь засыпала меня вопросами. Несколько раз я хотела ответить, но так ничего и не сказала. И лишь, когда она замолчала, я с сожаление произнесла: — Я тоже не слышала! На её лице отразилось разочарование, и я поспешно сказала: — Если в следующем году ты и тринадцатый будете здесь, за стеной, я обязательно попрошу его, чтобы он сыграл для тебя! Она сразу же обрадовалась, но затем, о чём-то призадумавшись, спросила: — Ты и тринадцатый сын императора близки? Я торопливо ответила улыбаясь: — Когда мне было тринадцать лет мы вместе развлекались. Мы в самом деле очень хорошие друзья. Я подумала, что, к счастью, сейчас у меня есть щит в виде четырнадцатого. Иначе боюсь, что Миньминь неправильно бы всё поняла. Едва Миньминь услышала мои слова, как я на её лице отразилась нескрываемая зависть. В глубине души я тяжело вздохнула и очень ласково сказала ей: — Я обязательно попрошу тринадцатого брата сыграть песню специально для тебя. Тронутая Миньминь улыбнулась мне, а затем опять удручённо опустила голову. Она пробормотала себе под нос: — Уверена, его супруга часто слушает, как он играет. Я не знала, как ответить на это, несмотря на то, что поколение прошлых эпох положительно воспринимало многожёнство, они не могли избежать ревности и переживаний. Может ли восьмой брат понять моё сердце? Эти чувства мучают не только его. Моё сопротивление, мою беспомощность, мою обиду, мою борьбу, он может понять? Затем я подумала о супруге восьмого. Она внучка цинвана Ань Йоло, у неё знатное происхождение, но она не способна удержать сердце мужа. Мне тягостно из-за неё. А она, если знает обо мне, разве не будет удручена? В конце концов, с точки зрения современного человека, я та, у кого нет морального права, третье лицо, что разрушает семью. И даже если восьмой брат будет делать всё, как я хочу, этот крест мне придётся нести всю мою жизнь! Мы обе были переполнены чувствами и обе подавлены, когда, подняв полог шатра, вошёл Четырнадцатый. Миньминь, быстро встав, сказала: — Я пойду. — И поспешно вышла. Четырнадцатый шагнул вперёд и очень уважительно поприветствовал меня. Я, испугавшись, одним движением отпрыгнула в сторону: — Что ты делаешь? Он улыбаясь ответил: — Дорогая невестка! Отныне я должен кланяться тебе. Мои щёки резко стали горячими. Мне хотелось обругать его, но подходящие слова никак не приходили на ум. Я только и могла сконфужено стоять. Четырнадцатый увидев меня такой, больше не подшучивал надо мной, но продолжал смотреть на меня. Спустя долгое время он сказал со вздохом: — Наконец-то сбылось многолетнее желание восьмого брата! Я сердито ответила: — Я ухожу! Не хочу слушать твой вздор! Четырнадцатый не пытался остановить меня, однако я сама, пройдя несколько шагов, неожиданно повернулась и спросила: — Ты когда возвращаешься? Четырнадцатый ответил: — Уезжаю завтра вечером! Я покивав сказала: — Не вздумай опять сочинять эти неуместные истории Миньминь гэгэ! Чтобы мне опять не пришлось выкручиваться, чтобы не попасться на вранье. Она теперь хочет, чтобы я научила её петь! Четырнадцатый улыбнувшись сказал: — Тогда просто научи её той песне, что пела, для десятого брата! Я покачала головой и сказала вздохнув: — Я не знаю, как всё это в будущем объяснить Миньминь гэгэ. И не знаю простит ли она меня. Сказав это, я развернулась и вышла из палатки. Я не могла понять, откуда у нас столько бед. Я ведь была очень осторожна, осмотрительно делала каждый шаг. Но сегодняшний день полон лжи, плутовства и крови. Прежде я полагала, что, так как я знаю историю, то я могу надеяться на светлую судьбу и избежать неудач. Однако я шаг за шагом увязала всё глубже.***
После обеда Миньминь послала человека, чтобы он позвал меня приди, объяснив, что вечером она собирается уезжать. И встретимся мы только через три месяца! Так что нам стоит поторопиться, чтобы провести оставшееся время вместе. Я взглянула на Миньминь, на её лице играла лёгкая улыбка, но у меня на душе было мучительно. Она настолько сердечна и чиста душой, в будущем, когда она узнает, что я использовала её, после этого, она всё также будет верить людям? Звёздное небо стелилось над степными просторами, ветер танцевал среди травы. Миньминь вывела меня и четырнадцатого из лагеря. Каждый из нас для видимости вёл лошадь. Весь путь мы молчали. Мы как раз замедлились, когда услышали позади звук быстрых шагов, моё сердце дернулось, и я обернулась, оказывается, это был восьмой брат. Я остановилась, поджидая его. Тем не менее Миньминь испугалась и рванула в сторону, пытаясь заслонить четырнадцатого. Я быстро сказала Миньминь: — Гэгэ, всё хорошо, восьмой брат знает о нас! Выражение лица Миньминь смягчилось и она, взглянув на четырнадцатого, сказала: — Ты действительно не так прост, вопреки ожиданию тебя провожают восьмой сын императора и я. Четырнадцатый улыбнувшись сказал: — Я недостоин! Я недостоин! Восьмой брат, взяв в руки мои поводья, пошёл рядом со мной, четырнадцатый напротив шагал впереди, я сделав немного ускорившись поравнялась с ним. Миньминь и восьмой брат остались позади. Миньминь видела, что я и четырнадцатый совсем не разговариваем, и решила, что мы грустим из-за расставания. Приблизившись, она потянула меня за рукав, но посмотрела она на четырнадцатого и сказала: — Если у тебя действительно есть сердце, то вернувшись придумай попросить руки Жоси у императора. У меня болит сердце, когда я вижу настолько встревожена Жоси! Я принялась поспешно придумывать, как перевести тему разговора, Четырнадцатый тоже сказал: — Я не могу больше медлить, я ухожу! Сказав это, он взглянув на восьмого брата позади нас. Восьмой брат улыбаясь кивнул. Он взглянув на Миньминь произнёс с улыбкой: — Не забудь её доброту и впоследствии отплати ей! Миньминь, надув губы, сказал: — Я сделала это, чтобы сохранить доброе имя Жоси, если ты действительно хочешь отплатить, то в будущем хорошо обращайся с Жоси и этого будет достаточно! Четырнадцатый неловко усмехнулся, не осмеливаясь ничего сказать, кивнул мне, вскочил на лошадь и помчался во весь опор прочь. Я пристально смотрела, как исчезает его силуэт, думая о том, что с его отъездом один камень упал с моей души! Теперь стоило тщательно подумать о том, что происходит между мной и восьмым братом. Миньминь, увидев, что я уставилась в то место, где исчез четырнадцатый брат, легко потрясла меня за руку и мягко сказала: — Мы возвращаемся! Я отвела взгляд и, наклонив голову, посмотрела на неё. В глубине души испытывая муки совести, я не смогла не удержаться и не спросить: — Гэгэ! Если однажды ты узнаешь, что я сделала что-то плохое, ты простишь меня? Миньминь замерла, не зная, почему я спрашиваю об этом, на её лице читалась озадаченность. Однако увидев, что я сморю прямо на неё она серьёзно задумалась и ответила: — Я не знаю. Это смотря от того, что именно ты сделала. А ты можешь попытаться извиниться передо мной? Я торопливо покачала головой в знак отрицания и искусственно рассмеялась: — Я только спрашиваю и ничего больше! У тебя знатное происхождение, и однажды может настать такой день, когда я невольно обижу гэгэ. Поэтому прежде, чем подобное произойдёт, я хотела бы получить гарантию безопасности. Миньминь, надув губы, сказала: — Как не стыдно, и я ещё считала тебя своей близкой подругой? Как ты можешь говорить такое? — сказав это, она выпустила мою руку и пошла обратно. Я торопливо схватила её за руку и сказала, идя рядом: — Именно потому, что ты близкая подруга, я и боюсь! Она, замедлив шаг, сжала мою руку, и, наклонив голову, сказала: — Мы дети степи, признав кого-то другом, так легко его не бросаем. Я искоса взглянула на неё и кивнула. Мы улыбнулись друг другу. Вот только её улыбка была чистосердечной и непринуждённой, а в моей проскальзывала тревога. Восьмой брат молча следовал за нами. Когда мы пришли в лагерь, Миньминь отделилась от нас, отправившись в свою палатку. Проводив её взглядом, я тоже думала вернуться, но восьмой брат мягко сказал: — Пойдём в мой шатёр! Я подумав, еле заметно кивнула. Он шёл впереди, а я за ним. Войдя в палатку, он приказал Ли Фу охранять вход. Мы молча стояли друг на против друга. Восьмой, протянув руку, обнял меня. Я прижалась к нему, положив голову на его плечо, ощущая, как от его тела исходит запах трав. Я, помедлив, обняла его двумя руками за талию. Его тело напряглось, и он ещё сильнее прижал меня к себе. Некоторое время мы молча обнимали друг друга, затем он тихо прошептал мне на ухо: — Когда я в сентябре вернусь в столицу, я сразу же попрошу отца-императора даровать нам брак. Я, уткнувшись в его плечо, ничего не ответила, лишь крепче обняла за талию. Через некоторое время он отпустил меня и, взяв меня за руку, сел на кушетку. Я спросила: — Ваши ранения уже лучше? Восьмой кивнул и улыбнувшись сказал: — Ожог с самого начала не был серьёзным, но придворный лекарь волновался, потому что поранился сын императора, и кое-что преувеличил! Ранение из-за стрелы тоже быстро заживает благодаря лекарству девятого брата. Где-то спустя полмесяца я уже смогу ездить верхом. До того как мы вернёмся в столицу я обязательно научу тебя кататься на лошади. Я, слегка улыбнувшись, спросила: — Ты хочешь, чтобы я почитала тебе? Он отрицательно покачал головой, сказав: — До того, как войти во дворец, ты ещё не могла полностью прочитать сунские «Цы», сейчас ты даже прочла «компендиум лекарственных веществ», действительно какая ещё женщина любит читать так, как ты. Я подумала, что это частично было ради того, чтобы снискать расположение Канси, но улыбнувшись ответила: — Во дворце, когда нечем заняться, я читаю книги. Он улыбаясь взглянул на меня и сказал: — Я слышал как четырнадцатый брат упомянул, что ты когда-то пела для десятого брата. Не знаю, достаточно ли я важен, чтобы услышать твою песню? Я ответила: — Конечно, трудно что-то подходящее подобрать, сейчас нет никакого праздника! Опустив голову, я улыбнулась и задумалась, затем встала и, подойдя к столу, взяла азалию из вазы. Понюхав её, я с улыбкой, наклонив голову, взглянула на восьмого брата, а затем начала петь: — Прекрасный жасмина цветок, прекрасный жасмина цветок, Сад полон цветов, но их аромат не настолько глубок. Хочу сорвать его и в волосы вплести Но боюсь, что люди бранью могут меня смести Прекрасный жасмина цветок, прекрасный жасмина цветок, Жасмин цветёт и с его белизной не сравнится снежок. Хочу сорвать его и волосы вплести Но боюсь людские насмешки приобрести Прекрасный жасмина цветок, прекрасный жасмина цветок, Сад полон цветов, но не сравнить с ним ни один росток Хочу сорвать его и волосы вплести, Но боюсь, что потом он не сможет расцвести Когда я училась танцам в начальной школе, мама неоднократно подчёркивала, не важно пение это или танцы, самое главное, это чувства, которые ты хочешь передать, только так можно растрогать других людей. Мысленно я представила, как молодая девушка в саду полным цветов, неожиданно увидела жасмин и восхитилась. Я не смотрела на восьмого, погрузившись в себя, я легко шагала из стороны в сторону, на лице отражалась то радость, то печаль, показывала любовь к цветам и отходила назад в нерешительности и разочаровании, что нельзя их сорвать. Закончив песню, я искоса взглянула на восьмого брата, он потрясённо смотрел на меня. Я, отведя взгляд, улыбнулась и, взмахнув рукой, бросила азалию восьмому брату. Он машинально поймал её. Я, не глядя на него, вышла из шатра. Заметки переводчика: Так что это за инструменты, на которых хорошо играет тринадцатый? Про цинь я много писала. А флейта — имеется ввиду поперечная флейта ди (笛) или дицзы 笛子 — один из наиболее распространённых в Китае духовых инструментов. Это один из самых ярких китайских музыкальных тембров. Флейта Дицзы имеет шесть отверстий и обычно изготавливается из бамбука. Чтобы предотвратить инструмент от растрескивания корпус его перевязывается ниткой в нескольких местах и обычно покрываются лаком. Эти флейты были частью китайской культуры с самых древних времен. «Бэньцао Ганму» 《本草纲目》, «Компендиум лекарственных веществ» (1578 г, автор Ли Шичжэнь 李时珍) Бэньцао ганму, Свод на фармакопея — всеобъемлющее произведение в древней фармации Китая, написанное Ли Шичжэнем и опубликованное в 1590 году, состоит из 52 томов, охватывает 1892 лекарственных веществ с тысячей с лишним иллюстрациями и содержит больше 10 000 рецептов. Под каждой статьей даны объяснения, названия, цитаты и критические комментарии, методы приготовления, описание вкусов и запахов, показания и противопоказания, опыт автора у рецепты и т. д. В действительности это крупнейшая работа по биологии, химии, астрономии, географии и горному делу. Книга была переведена на множество языков. После 1949 года была выпущена в виде факсимильного издания и в виде вычитанного и отредактированного наборного издания. Дословный перевод песни. “好一朵茉莉花，好一朵茉莉花，满园花草，香也香不过它，我有心采一朵戴，又怕看花人儿骂。 — Прекрасный цветок жасмина, прекрасный цветок жасмина, сад полон цветов, но они не настолько ароматны как он. Я хочу сорвать его и украсить волосы, но боюсь, что люди будут браниться. 好一朵茉莉花，好一朵茉莉花，茉莉花开，雪也白不过它，我有心采一朵戴，又怕旁人笑话。 Прекрасный цветок жасмина, прекрасный цветок жасмина, жасмин расцвел и даже снег не такой белый, как он. Я хочу сорвать его и украсить волосы, но боюсь, что люди засмеют меня. 好一朵茉莉花，好一朵茉莉花，满园花开，比也比不过它，我有心采一朵戴，又怕来年不发芽。» Прекрасный цветок жасмина, прекрасный цветок жасмина, сад полон цветов, но ни один не сравниться с ним. Я хочу сорвать его и украсить им волосы, но боюсь, что будущем году он не распуститься.
