Поразительное на каждом шагу

      Я должна была дежурить во дворце, и случайный кашель мог вызвать проблемы, поэтому, и хотя я была несерьёзна больна, я всё же решила быть осторожной и попросила у Ли Дэцюаня отпуск, предложив Юйтань подменить меня.       Я долго думала и в конце концов отыскала Фан Хэ и небрежно сказала ему:       — Я отдыхаю эти два дня и о некоторых семейных делах хотела бы лично расспросить восьмого господина.       Дверь во двор была полуприкрыта. А я лежала на бамбуковой кушетке с книгой на лице. Раскачиваясь, я грелась на солнце с закрытыми глазами. Услышав лёгкий стук в дверь, я убрала книгу, открыла глаза и, посмотрев во двор, сказала:       — Входите!       Дверь скрипнула и восьмой брат вошёл. Затем он сразу опять полуприкрыл её, бросив взгляд на находящиеся рядом со мной жаровню и чайную утварь и на то, как я сижу, прислонившись к кушетке. Он сказал со смехом:       — Ты умеешь наслаждаться жизнью!       Я, встав, сказала:       — Если ты по-настоящему желаешь этого, то есть много вещей, которыми можно по-настоящему наслаждаться.       Он посмотрел на дым, исходящий из жаровни, помолчал немного, а потом спросил:       — Ты хорошо себя чувствуешь? Почему ты не заботишься о себе? Почему ты гуляла под дождём?       Я, качая головой в знак отрицания, сказала:       — Сегодня я пригласила тебя, чтобы кое о чём спросить. Со слов Хунвана выходит будто он очень часто досаждает моей старшей сестре, это правда?       Он быстро взглянул на меня, нахмурился и в раздумье сказал:       — Когда Хунван такое говорил?       Я улыбнувшись сказала:       — Не важно, когда он это говорил, а что именно.       Он бессильно посмотрел на меня, и, отрицательно качая головой, с лёгкой улыбкой ответил:       — Это всего лишь шутка маленького ребёнка, ты действительно решила, что это правда?       Я пристально взглянула на него и сказала смеясь:       — Устами ребёнка глаголет истина!       Он слегка нахмурился и пояснил:       — Хунван иногда заходит к Жолань пошалить, однако она сама сказала с улыбкой, что маленькие дети любят проказничать, так что она не придаёт этому значения. Ты же обвиняешь его. Для чего ты это делаешь?       Я холодно сказала:       — Хунван твой единственный ребёнок и то, что ты души в нём не чаешь, твоё дело. Однако если кто-то использует его, чтобы обижать другого человека, а ты также не замечаешь этого. Не слишком ли это!       Он, глядя на меня, спросил:       — С чего ты решила, что я не упрекал Хунвана? И с чего ты решила, что знаешь, что происходит в моей резиденции, чтобы меня обвинять?       Почувствовав раздражение, я холодно усмехнулась и сказала:       — Мне безразлично, что происходит в твоей резиденции. Я лишь надеюсь, что ты помнишь, что из-за тебя жизнь моей сестры оказалась испорчена и будешь защищать её! Что касается того, что оказывается Хунван лишь по-детски безобразничал, ты должен сам всё хорошенько выяснить!       Он зло махнул рукавом и развернувшись пошёл прочь, но, подойдя к воротам, вдруг остановился и обернувшись, глядя на меня, спросил:       — Что случилось с нами? Разве в степи нам не было хорошо? Почему же сейчас ты другая? Нам так трудно встретиться, а ты сразу начинаешь ссориться?       Я молча стояла, опустив голову, и на сердце тоже было горестно. В степи были только ты и я, не было императорского трона, не было твоей жены и сына, сейчас же между нами так много людей и вещей, разве может быть всё так же?       Он видел, что я молча стою, опустив голову, еле слышно вздохнул, и, обняв меня, сказал:       — Я пойду спрошу у Хунвана. Так что не нужно так горячиться из-за одних только слов ребёнка!       Я, прислонившись к его плечу, ничего не ответила. Он спустя некоторое время опять мягко сказал.       — Если ты до такой степени переживаешь за Жолань, тогда скорее выходи за меня замуж, разве так не будет лучше? Тогда ты сможешь каждый день видеть её, была бы рядом с ней, кто осмелится обижать старшую сестру «сестры тринадцатого»? А если осмелится, ты всегда можешь дать оплеуху.       Я чувствовала недовольство. Сестры вместе обслуживающие одного мужчину, в их глазах это, несомненно, выглядело как захватывающая романтическая история, однако для меня это было словно кол в сердце.       Он молча ждал некоторое время, но увидел, что я никак не реагирую. Он тихо сказал:       — Ты ещё не обдумала всё? Я в самом деле сильно запутался, не понимаю, чего ты, в конце концов, хочешь? Я не верю, что ты трусливо боишься смерти, но почему ты так нерешительна? — он поднял мою голову и, глядя в глаза, сказал: — Ты действительно настолько не уверена во мне? — сделав паузу, он продолжил говорить:        — Или у тебя есть другая причина?       Я, деланно улыбнувшись, сказала:       — Уже хорошо, что ты зашёл на минуту, а теперь тебе пора уходить! Дай мне ещё немного времени, хорошо? Позволь мне подумать об этом ещё!       Он долго смотрел на меня, потом вздохнул и спокойно сказал:       — Жоси! Я не Сян Юй так же как и ты не Юй Цзы!       Сказав это, он развернулся и вышел

* * *

      Сегодня у Канси было очень хорошее настроение. Он специально распорядился поставить в императорском саду фруктовые закуски к чаю, чтобы, прогуливаясь, праздно побеседовать с сыновьями. Все братья проявляли любовь и уважение друг к другу, стараясь доставить радость отцу. Для незнающих людей всё выглядело гармонично. Когда Канси встал, чтобы переодеться, Ли Децюань ушел, чтобы обслужить его. И сразу же весёлый смех на мгновение замолк. Однако тут же вслед за этим все присутствующие принялись торопливо шутить и смеяться, стараясь скрыть мгновение безжизненного холода.       Я стояла снаружи и, опустив голову, смотрела на золотисто-жёлтую опавшую листву, размышляя, как мне найти удобный случай, чтобы наедине перекинуться парой слов с тринадцатым. Миньминь перед отъездом неоднократно просила помочь проверить его чувства. Тем не менее, во-первых, мне до сих пор и не представился удобный случай, чтобы поговорить об этом с тринадцатым братом, а во-вторых, я медлила из-за своих собственных переживаний.       Я как раз размышляла над этим, когда несколько старших сыновей неожиданно разразились смехом. Подняв голову и посмотрев на них, я увидела, как щенок с белоснежной курчавой шерстью тянет подол четвёртого брата и при этом радостно машет хвостом. Четвёртый брат, опустив голову, смотрел на него, совершенно не возражая. Старших братьев рассмешил внешний вид щенка.       Я тоже поджала губы, глядя на потешного щенка. Девочка лет тринадцати-четырнадцати быстро подбежала, но неожиданно увидела старших сыновей императора, а потом ещё и как собачка тянет за одежду четвёртого брата. Она тут же побледнела, и упала на колени, кланяясь до земли.       Должно быть это была дворцовая служанка, которая специализировалась на уходе за хозяйской собачкой, и по её недосмотру та сбежала и к тому же напала на сына императора. Я подошла к служанке и тихо прошептала:       — Почему ты так неосмотрительна?       Её глаза наполнились слезами, и она, взглянув на меня, опять принялась кланяться до земли.       Я почувствовала жалость, сколько лет было этому ребёнку, когда она вошла в эту клетку! К тому же я подумала, что сейчас нахожусь на виду у множества людей, поэтому у меня не оставалось выбора, как покончить с этим как можно быстрее. Повернувшись к четвёртому брату, я поклонилась, приветствуя его, и сказала с улыбкой:       — Ваша служанка немедленно заберет собаку, — говоря это, я собиралась подойти и взять щенка.       Опустив голову, четвёртый брат посмотрел на собачку, а потом поднял глаза на меня. Его лицо было равнодушным, но в глазах можно было заметить тонкую улыбку. Я знала почему, и на самом деле в глубине души мне тоже было смешно, когда я думала, что он сравнивал меня с этим малышом. Не удержавшись, я бросила косой взгляд на щенка, а потом с упрёком улыбнулась ему. На его лице ещё больше проступило улыбающееся выражение, и он снова бросил взгляд на меня, а потом посмотрел на собачку, что мотала головой и виляла хвостом. Наклонившись, он подобрал щенка и вручил её мне.       Когда я взяла собачку, мы оба посмотрели на неё и снова чуть заметно улыбнулись. Я взглянула на стоящую на коленях снаружи павильона девочку-служанку и спросила:       — Принц, как наказать её?       Четвёртый брат погладил собачку по голове и сказал:       — Неважно, ты сама позаботься об этом.       Я улыбаясь передала щенка служанке, что стояла на коленях, опустив голову. Она приняла её с благодарностью на лице. Сначала у меня язык не поворачивался что-то сказать ей, но это дворец, и не каждый раз всё будет заканчиваться так удачно. Четвёртый брат любит собак, поэтому он не возражал. Однако если в следующий раз щенок нападёт на кого-то благородного, что собак ненавидит, пострадает вовсе не животное, а она сама. Поэтому я прошептала ей несколько наставляющих фраз, чтобы она помнила об этом в будущем.       Когда я улыбаясь повернулась, то как раз встретилась с чёрными глазами восьмого брата. Они были настолько тёмными, что трудно было различить радость от гнева. Мы оба смотрела друг на друга некоторое время. Он улыбаясь шутил с пятым братом. Моё сердце сжалось, и улыбка в глазах погасла. Четырнадцатый с блеском в глазах посмотрел на меня не то улыбаясь, не то нет. Не осмеливаясь и дальше осматриваться, я вернулась на прежнее место и стала, опустив голову.       Затем Канси возвратился, сыновья императора некоторое время прогуливались, пока император не сказал, что устал и разрешил сыновьям дальше поступать по своему желанию. Ли Дэцюань сопроводил Канси до Зала Небесной Чистоты. Я, приказав служанкам и евнухам собрать вещи, тоже собралась вернуться туда.       Ещё не все покинули императорский сад, и я услышала позади торопливые шаги. Я приостановилась, но не успела обернуться, когда внезапно меня потащили за собой и спрятали за деревом. Я испугалась, но потом увидела, что это четырнадцатый и почувствовала бессилие! Бросив косой взгляд на его руку, удерживающую мою, я спокойно сказала:       — Ли аньда ждёт моего возращения!       Четырнадцатый, опустив мою руку и сжав кулаки, спросил:       — Что происходит между тобой и восьмым братом?       Я лишь опустила голову и не ответила.       Четырнадцатый, видя, что я не отвечаю, опять спросил:       — Я спрашивал, почему он всё ещё не попросил отца императора даровать ему брак. Он не ответил. Я спросил тебя. Ты тоже молчишь! В конце концов, что произошло? Я ничего не понимаю, — он замолчал на некоторое время, а потом спросил напряжённым голосом: — И что такого случилось, раз ты и четвёртый брат так сегодня улыбались друг другу?       Я повернула голову и бессильно сказала:       — Четырнадцатый брат! Пусть у тебя и есть несколько супруг, однако что ты знаешь о делах между мужчиной и женщиной? Тебе не нужно знать, что произошло между меной и восьмым братом. Что касается меня и четвёртого, то мы всего лишь веселились. Неужели мне и четвёртому брату уже нельзя и посмеяться из-за собаки?       Сказав это, я хотела его оттолкнуть, но он не сдвинулся с места. Я посмотрела на него, давая знать, чтобы он уступил мне дорогу. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. В конце концов он освободил мне дорогу и медленно холодным тоном произнёс:       — Не обмани доверия восьмого брата! Иначе… — в глазах его заискрился холод.       Вот уж действительно напугал меня! Разозлившись, я закатила глаза и пошла прочь.       Пройдя несколько шагов, я остановилась и повернувшись спросила:       — Десятый брат здоров?       Четырнадцатый холодно ответил:       — Само собой это была отговорка для отца-императора. Его не было потому, что десятая супруга сегодня себя неважно чувствует. Сам он совершенно здоров!       Я тихонечко ахнула и что-то шелохнулось в моём сердце. Я хотела его ещё кое о чём спросить, но видя безразличное выражение лица четырнадцатого, я проглотила слова, готовые сорваться с губ и, пожелав ему благополучия, развернулась и ушла.       И только вечером, когда я вернулась домой и легла в кровать, я вспомнила, что опять забыла расспросить тринадцатого брата о порученном деле! Оставалось лишь порадоваться, что это было не к спеху! Заметки переводчика:       Восьмой брат говорит, что он не Сян Юй, а Жоси не Юй Цзы. Так кто это такие?       Сян Юй родился в древности даже для восьмого брата. Он был очень амбициозным человеком и любил рубить людей в капусту. Однажды он сказал, что займёт императорский трон Цинь Шихуанди (первый император империи Цинь, который объединил весь Китай). И Сян Юю это удалось, правда, долго удержаться на своём месте он не смог. Как именно он это сделал и почему всё-таки не удержался на троне, я расскажу отдельно. Это долгая история. Но в конце концов Сян Юй попал в осаду. В тот момент с ним была его любимая наложница Юй Цзы. Сян Юй не мог её оставить, но и сбежать с ней тоже не было возможным. Тогда Юй Цзы покончила с собой. Сян Юй сбежал, но прожил недолго, вскоре враги его всё равно настигли.       О плане Запретного Города я уже писала. Но думаю, что нелишним будет напомнить кое-какие детали.       Всё действие этой главы происходит во внутреннем дворце.       Внутренний дворец отделён от Внешнего продолговатой площадкой, расположенной ортогонально главной оси города. Он служил домом императору и его семье. В период династии Цин император жил и работал почти исключительно во Внутреннем дворце, а Внешний дворец использовался только для церемониальных целей.       Во Внутреннем дворце находились жилые помещения, где жили, играли, поклонялись богам император, императрицы, наложницы, принцы и принцессы.       В центре Внутреннего дворца находятся основные помещения этой части Запретного города — группа из трёх залов. Это, считая с юга: Зал Небесной чистоты (кит. 乾清宫, Цяньцингун), Зал Объединения и мира(кит. 交泰殿, Цзяотайдянь) и Зал Земного спокойствия («Р») (кит. 坤宁宫, Куньнингун). Меньшие по сравнению с залами Внешнего дворца, три зала Внутреннего дворца были официальными резиденциями императора и императрицы. Император, воплощающий ян и Небо, занимал Дворец Небесной чистоты; императрица, воплощая инь и Землю, — Дворец Земного спокойствия. Между ними находился Зал Объединения и Мира, в котором инь и ян смешивались, чтобы породить гармонию.       Дворец Небесной чистоты (это сюда направляется Жоси в конце главы) представляет собой здание с двумя карнизами и помещён на одноуровневой платформе из белого мрамора. Он связан с Воротами Небесной чистоты, расположенными к югу от него, приподнятым проходом. В период династии Мин он был резиденцией императора. Однако, начиная с императора Юнчжэн (четвёртый брат) династии Цин, императоры жили не в этом дворце, а в меньшем Зале Умственного развития дальше к западу — из уважения к памяти императора Канси; Дворец же Небесной Чистоты стал императорским залом аудиенций. На крыше установлен кессон, украшенный извивающимся драконом. Над троном висит доска, на которой написано «Правосудие и Честь»       Позади этих трёх залов находится Императорский сад (действие второй части главы происходит здесь). Относительно маленький и компактный по дизайну, сад, тем не менее, включает в себя несколько искусных ландшафтных компонентов