Поразительное на каждом шагу

      Прошла половина ночи, но я всё ещё ворочалась с боку на бок не в силах заснуть. Восьмой брат уже послал старшую сестру, чтобы она замолвила слово за него, по-видимому мне необходимо окончательно всё прояснить между нами. В голове я прокручивала разговор, что состоялся между мной и сестрой днём…       Мы как и прежде были во дворце императорской наложницы Лян, однако отношения между нами сёстрами не были такими тёплыми и уютными как прошлый раз. Мне было так неловко, что я не осмеливалась поднять голову, и сидела как на иголках. Впрочем, старшая сестра вела себя как обычно.       — Господин уже всё рассказал мне! — мягко сказала старшая сестра, держа меня за руку.       Я не то, чтобы не предполагала, что подобная ситуация может возникнуть, однако когда старшая сестра действительно сказала эти слова мягким тоном, я всё же почувствовала очень сильный стыд и не могла совладать с собой. Лишь моё тело стало жёстким, и я, с силой сжав зубы, сидела молча, опустив голову.       Старшая сестра подняла руку, чтобы поднять мою голову, но я мягко уклонилась. Она рассмеявшись сказала:       — Моя милая младшая сестра! Ты сейчас злишься на меня или всё-таки на себя? Почувствовав печаль, я протянула руки к старшей сестре и бросилась в её объятия.       Старшая сестра, тоже обхватив меня, сказала:       — Если ты злишься на себя, то это совершенно лишнее. На самом деле, когда я в последний раз видела тебя здесь у матушки, я хотела убедить тебя, что было бы хорошо, если ты тоже последуешь за господином. У него мягкий характер и ко всем жёнам и наложницам он относиться хорошо. К тому же тогда мы сможем часто встречаться, составляя друг другу компанию.       Я удручённо спросила:       — Старшая сестра, ты действительно не возражаешь?       Она, похлопав меня по спине, ответила:       — Почему я должна возражать? У какого сына императора нет трёх жён и четырёх наложниц? Не говоря о том, что с самого начала мне действительно было это безразлично, совершенно безразлично. Ты ведь моя младшая сестра, почему тебя это так беспокоит?       Я долго молчала, но в конце концов не выдержав шёпотом спросила:       — А если бы, если бы… это был тот человек ты тоже не возражала, если бы он взял в жёны другую женщину?       Старшая сестра застыла и ничего не ответила. Я, торопливо подняв голову, сказала:       — Я несу вздор, старшая сестра, не обращай внимания!       Она не смотрела на меня, её лицо было печальным. В глубоких раздумьях старшая сестра неспеша ответила:       — Я не знаю! Но если он влюбился бы, и если это сделало бы его счастливым, я могла согласиться! К тому же я верю, даже если бы у него была другая, он бы по-прежнему заботился бы обо мне, жалел меня и обходился бы со мной хорошо.       Старшая сестра раздумывала некоторое время, а потом мягко сказала:       — Ты только родилась, когда матушка умерла, поэтому не помнишь! А я хоть и была маленькой, сохранила воспоминания. Отец всегда хорошо с ней обращался, пусть у него и было ещё три наложницы! Я до сих пор помню, как я играла на кровати, ты спала тут же, а отец, сидя у изголовья, тщательно подводил брови матушке, прикованной к постели.       Мы некоторое время молчали. По-видимому, несмотря на то, что мать Жоси скончалась рано, её можно было считать счастливой женщиной. Но как насчёт двух её дочерей?       Старшая сестра долго молчала, а потом, взглянув на меня, сказала:       — Младшая сестра, о чём ты думаешь? У какого мужчины нет трёх жён и четырёх наложниц? Пока он горячо тебя любит, всё хорошо. Откуда у тебя столько необъяснимых возражений? К тому же много жён и детей — это удача!       Я деланно улыбнулась и отрицательно покачала головой, и, неожиданно вспомнив о недавнем инциденте, со строгим выражением лица спросила:       — Разве восьмая супруга не притесняет тебя?       Старшая сестра сказала с улыбкой:       — Я лишь читаю священные тексты, как она может обижать меня?       Я, уставившись на неё, сказала:       — Не обманывай меня. Я знаю, что Хунван издевается над тобой.       Старшая сестра улыбнувшись казала:       — Все дети время от времени шумят, но достаточно позволить поиграть им, и они успокаиваются. Зачем нужно принимать это близко к сердцу?       Я посмотрела на старшую сестру и подумала, что ты не возражаешь, потому что тебе изначально было всё равно, а если тебе безразлично, то ты не будешь беспокоиться об этом.       …       После этого старшая сестра убеждала меня, раз уж я и восьмой брат стали близки друг к другу, то лучше обратиться к императору, чтобы как можно скорее выйти замуж. К этим словам я тоже не прислушивалась. Втайне я думала о том, что неужели в будущем мне придётся соперничать с восьмой супругой?       Увы! Мне это не по силам! Я не могу отбросить своё достоинство. Я не хочу мириться с тем, что я просто стану одной из наложниц, что мне надо будет спокойно и без угрызений совести соперничать со старшей сестрой, что придётся научиться бороться с несколькими женщинами, а потом развернувшись предаваться романтическим отношениям с восьмым братом.       У него есть амбиции, он не перестанет бороться за императорский трон. Так же он отец и любит своего сына. Рядом с ним уже есть четыре женщины, и одна из них моя сестра. Всё это я не в силах изменить. Если я выйду за него замуж, то определённо буду страдать, а если я буду страдать, откуда между нами возникнет счастье?       Я не смогу оставить без внимания старшую сестру. Восьмой брат очень редко приходит к ней, а поэтому конфликтов не избежать. И если я действительно войду в дом, можно себе представить какие ссоры возникнут. К тому же, если произойдёт такое же события как в прошлый раз, я определённо не смогу стерпеть подобного отношения. Однако сейчас я всё ещё человек из Зала Небесной Чистоты и восьмая супруга не может мне ничего сделать. Но если я войду в ворота резиденции, то стану мелкой сошкой, оказавшись там, я первым дело должна буду поклониться и подать чай, а после этого стоя слушать, что сидя говорит восьмая супруга.       При первом конфликте восьмой брат может поддержать меня, но что если ссоры будут множиться, его терпение лопнет? Я не понимаю, почему другие люди могут быть довольны вещами, которые у меня всегда вызывают непокорность. Он чрезмерно занятый правительственными делами, по возвращению домой столкнётся с новой войной. При моих обидах и его озабоченности возможно ли вечное счастье между нами? Наши ограниченные чувства, возможно, иссохнут из-за всех этих мелких дел. Если я выйду за него замуж, несмотря на возможность умереть, то только лишь получу короткое счастье, которое вскоре исчезнет. Всё, что я вижу, это лишь безжизненные блеклые чувства, которые сойдут на нет, столкнувшись с реальностью!       Если бы завтра его обезглавили, я бы могла без колебаний броситься к нему. Миг горения — это и есть вечность. Но впереди несколько тысяч дней, боюсь, в конце концов наши чувства полностью погаснут, превратившись в пепел!       Разве между Анной Карениной и Вронским не полыхала любовь? Однако, когда они столкнулись с реальностью, когда любовь мужчины иссякла, Вронский всё ещё мог вернуться в высшее общество, однако Анна только и могла, что броситься под поезд!       Небеса! Так здравомысляще! Так трезво! Кто бы мог подумать, что я могу так проанализировать свои чувства? Я думала, что я уже стала Жоси, однако я всё ещё остаюсь Сяовэнь!       Не удержавшись, я громко и горько рассмеялась, смех не прекратился, но постепенно превратился в тихие всхлипывания.

***

      В этот году первый снег шёл подряд два дня и только этим утром погода прояснилась. Не знаю почему, но мне казалось, что в этом году очень холодно, я добавила ещё несколько слоёв одежды, но всё равно не могла согреться. Стоя перед лицом восьмого брата, я думала о том, что он скажет, и от этого чувствовала, что холод прямо из сердца достигал кончиков пальцев.       Плотно завернувшись в плащ, я дрожала, я несколько раз хотела начать говорить, но продолжала безмолвствовать. Он пристально смотрел в сторону, на поникшие от скопления снега сосновые ветки. Выражение его лица было спокойным. Я закусила губу, зная, что больше не могу медлить. Раз уж я определилась, то не стоит удерживать другого.       — Это в последний раз. Ты согласен выполнить мою просьбу? — печально спросила я, глядя на его профиль.       Он обернулся и молча уставился на меня. В его глазах отразились сердечная боль с печалью, и, кажется, ещё смутно виднелось негодование. Я не осмелилась смотреть на него и опустила голову. Закрыв глаза, я сказала:       — Скажи мне ответ, я хочу услышать лично от тебя, согласен ты или нет.       — Жоси, почему? Почему ты вынуждаешь меня? Почему ты вынуждаешь меня выбирать между вещами, которые вполне могут сосуществовать вместе?       — Я просто хочу спросить тебя, согласен ты или нет?       …       — Не согласен?       …       Я горько усмехнулась. Я приложила все силы, чтобы удержать тебя, однако ты сделал свой выбор и не собираешься от него отказываться.       Подумав об этом, я подняла голову, посмотрела в его глаза, в которых смешались печаль и обида, и сказала:       — Ты должен остерегаться четвёртого брата.       Обида в его глазах рассеялась, и он с недоумением посмотрел на меня. Подумав, я добавила:       — Есть ещё У Сидао, Лункэдо, Нянь Гэнъяо, Тянь Вэньцзин, Ли Вэй, ты должен быть осторожен с ними.       Я знала только этих доверенных лиц Юнчжэня, и даже не могла сказать верно ли это, я только надеялась, что в сериалах эти имена и не использовались в случайном порядке.       Я опустила голову и, вздохнув, произнесла:       — Теперь между нами нет никаких отношений!       Сказав это, я развернулась и побежала. Он печально крикнул мне вслед:       — Жоси!       Я приостановилась и, взглянув на него, сказала:       — Я человек, что цепляется за жизнь и боится смерти, не стоит меня удерживать. После этих слов я быстро убежала.       Отныне мы чужие друг другу! Почему ты не согласился со мной? Почему не можешь отказаться от борьбы за трон? Если я не могу спасти твою жизнь, зачем мне выходить за тебя замуж? В предстоящем пути я не вижу счастья, так почему я должна терпеть обиды? Я знала, что ты не согласишься, но всё-таки обманула сама себя и опять спросила. Почему ты не согласился?             Споткнувшись на пути, мои ноги подкосились, и я упала на землю. На этот раз не было никого, кто бы протянул руку и поддержал меня. Моё лицо зарылось в снег, тело было холодным, а сердце покрыто льдом. Я хотела встать, но неожиданно почувствовала боль в ноге и опять упала в снег. Я не стала подниматься, чтобы посмотреть, где поранилась. Моё сердце мучительно ныло, и я осталась лежать на заснеженной земле, прижавшись лицом ко льду и снегу, абсолютно неподвижно. Я лишь думала о восьмом брате в чёрном плаще и бамбуковой шляпе среди падающих с неба снежинок. Он медленно шёл рядом со мной. Казалось, это было только вчера, но на самом деле это было так давно.       — Это кто? Почему ты лежишь в снегу неподвижно? — я услышала голос тринадцатого, но из-за печали в сердце не пошевелилась.       Тринадцатый протянул мне руку, чтобы помочь встать, на его лице отразился испуг. Отряхивая снег с моего лица и головы, он спросил:       — Жоси?! Что случилось? Ты поранилась при падении? — сказав это, он помог мне подняться и, опустив голову, внимательно оглядел меня с верху вниз.       На лице стоящего рядом четвёртого брата так же было написано изумление. Не обращая внимание на их удивление, я лишь прошептала тринадцатому брату:       — Проводи меня назад!       Тринадцатый быстро спросил:       — Ты можешь идти?       Я отрицательно покачала головой. Моя нога болела даже если я просто стояла, так что я определённо не могла идти. Тринадцатый, немного подумав и бросив взгляд на четвёртого брата, нагнувшись сказал:       — Я отнесу тебя на спине!       Я кивнула и уже хотела взобраться на его.       Однако четвёртый брат, сделав большой шаг, придержал меня, сказав тринадцатому:       — Позови людей, чтобы они принесли плетёную скамью, на которой они смогут отнести её обратно. Какая может быть причина у сына императора нести на спине дворцовую служанку? Если другие увидят, это только добавит ненужное беспокойство! Сейчас не стоит спешить.       Тринадцатый, услышав это, выпрямился и сказал:       — Я от волнения действительно не обдумал всё хорошо!       Произнеся это, он быстро убежал.       Я стояла на одной ноге, и четвёртый брат поддерживал меня за руку. В голове было пусто, словно одновременно у меня было много мыслей, но в то же время я ни о чём не думала. На самом деле душевная боль была всё-таки невыносимой, и никакой рациональный анализ не мог принести облегчения моему сердцу. Четвёртый брат молча стоял рядом.       И как раз когда я горевала, послышалось:       — Если ты действительно хочешь издеваться сама над собой, то лучше это делай в закрытой комнате, где за тобой не будут наблюдать множества глаз, и не появится кто-то, кто может помешать тебе. Иначе ты просто станешь объектом для сплетен и не сможешь вдоволь насладиться своими страданиями!       Мой разум находился в оцепенении, и мне потребовалось много времени пока до меня дошёл смысл его слов. Ещё мгновение назад моё сердце было словно потухший пепел, но сейчас я мгновенно пришла в ярость.       Я хотела отбросить его руку, но не смогла сдвинуть её ни на йоту. Он всё так же поддерживал меня, и я пристально уставилась на него. Он равнодушно посмотрел на меня, а потом холодно сказал:       — Ты хочешь посидеть в снегу?       Сказав это, он сразу убрал руку. Одну ногу я не могла использовать, а вторая немного замертвела. Потеряв опору, я закачалась, а потом рухнула в снег.       Не в силах поверить, я сердито посмотрела на четвёртого брата. Ещё никто не обращался со мной так! Со спокойным выражением лица он сверху вниз смотрел на меня. Не в силах справиться со своими эмоциями, я схватила пригоршню снега и швырнула в него. Четвёртый брат, слегка наклонив голову, уклонился, я опять схватила снежный ком и бросила в него. И он опять увернулся.　       Он с насмешкой посмотрел на меня, сидящую на земле и задыхающуюся от злости.       Четвёртый брат равнодушно сказал:       — До этого ты могла спокойно лежать без движения в снегу, а я всего лишь разрешил тебе немного посидеть на нем. Почему это для тебя невыносимо? Задыхаясь от сильной ярости, я пристально посмотрела на него. Он, едва заметно улыбаясь, холодно сказал:       — Посмотри, как ты сейчас выглядишь? Надеешься, что другие проявят к тебе мягкость?       В моих руках всё ещё был снег, но я знала, что если брошу его, это будет бесполезно. Я злилась, но ничего не могла поделать.       — Почему ты сидишь на снегу? — тринадцатый быстро подошёл и помог мне встать, с недоумением глядя на четвёртого брата. Тот со спокойным выражение лица разрешил двум дворцовым евнухам, что принесли скамью, подняться.       Один из них помог мне усесться на скамью. Тринадцатый приказал евнухам помочь мне вернуться домой, а затем сразу же пригласить придворного лекаря, чтобы он меня хорошенько вылечил. Я потупившись украдкой взглянула на четвёртого брата, который с равнодушным лицом смотрел на тринадцатого брата и дворцовых евнухов, совершенно не обращая на меня внимания.       После наставления тринадцатого, евнухи подняли скамью и пронесли меня мимо тринадцатого и четвёртого брата. Я, воспользовавшись, что сейчас четвёртый брат не был настороже, и тем, что я была к нему очень близко, изо всех сил метнула комок снега, который сжимала в своей руке, в его одежду. На самом деле я хотела бросить снежок в лицо четвёртого брата, но не осмелилась. Но даже так гнев в моём сердце значительно развеялся.       Позади тринадцатый воскликнул «ого!» и рассмеялся. Не сдержавшись, я наклонила голову и бросила взгляд украдкой. Тринадцатый громко смеясь смотрел на снег, налипший на одежду четвёртого брата. В глазах четвёртого брата можно было заметить тень улыбки, когда он увидел, что я украдкой подглядываю Сбитая с толку, я быстро отвернулась.       Гнев утих и я стала сильнее ощущать боль в ноге и ещё больнее было на сердце. «Теперь нет никаких отношений!»… Ещё в степях я раз за разом прокручивала в голову эту фразу, однако тогда у меня ещё оставалась надежда. Но я не думала, что всё сложится таким образом. Я ошибочно думала, что смогу преодолеть своё упрямство, выдержу ту неловкость, когда двум сёстрам придётся прислуживать одному мужчине, и, применяя всякие уловки, смогу удержать его сердце. Но я не всилах добиться большего! Ради меня он не остановится.       Заметки переводчика:       Жоси предупреждает восьмого брата       — Есть ещё У Сидао, Лункэдо, Нянь Гэнъяо, Тянь Вэньцзин, Ли Вэй, ты должен быть осторожен с ними.       На самом деле Лункэдо и Нянь Гэнъяо действительно помогали четвёртому брату. Насчёт остальных троих не знаю, но скорее всего это тоже так, их карьера пошла вверх после того как Юнчжэн стал императором.       Про Нянь Гэнъяо и Лункэдо я уже писала. Но немного напомню, кто это такие.       Сестра Нянь Гэньяо была наложницей четвёртого брата, так что не удивительно, что он поддерживал Юнчжэна. Но после того, как четвёртый брат стал императором, Нянь Гэньяо возгордился, нажил много врагов. В конце концов ему предьявили девяносто два преступления и приговорили к смертной казни. Император позволит ему покончить жизнь самоубийством. Но его старшего сына обезглавили, а других сыновьей изгнали.       Лункэдо (隆科多) был двоюродным братом Канси и Юнчжэн называл его дядей. В последние годы правления Канси Лункэдо отвечал за вооружённые силы внутри и за пределами Пекина. Так же ходили служи, что это именно он подменил завещание Канси, и поэтому трон достался четвёртому сыну. Впрочем закончил свою жизнь Лункэдо в тюрьме. На пятом году правления Юнчжэна (а это 1727 год) ему было предъявлено 41 обвинение. Умер он в тюрьме в 1728 году. И как вы думаете кто посмел обвинить этого любимого родственника Юнчжэна? Это были те самые У Сидао и Тянь Вэньцзинь, которых упомянула Жоси.       Начну с Тянь Вэньцзина 田文镜 (1662–1733). Его любезное имя Игуан, он был министром во времена правления Канси и Юнчжэн. Но именно при Юнчжэне он пользовался большой благосклонностью. Тот самый человек, который смог разглядеть потенциал У Сидао. Пишут, что Тянь Вэньцзинь с высокомериям относился к своим подчинённым, и лишь к У Сидао с уважением, хотя между ними не всегда всё было гладко. Он умер от болезни в ноябре десятого года Юнчжэна (январь 1733 г.) в возрасте семидесяти одного года и получил посмертный титул Дуаньсу (谥端肃 — строгий, серьёзный, с уважением).       Тянь Вэньцзина восьмой брат мог и знать. В это время, когда Жоси расстаётся с восьмым братом, Тянь Вэньцзинь скорее всего занимает должность чиновника министерства наказаний и через несколько лет станет государственным цензором. Но вот об У Сидао и Ли Вее, я думаю, и не слышал. В это время У Сидао ещё скорее всего надеялся сдать экзамен и пока не встретил Тянь Вэньцзина, и Ли Вэй тоже ещё не стал чиновником.       У Сидао (邬思道)（1687—1736）известен так же как Сидао (斯道,) неофициальное имя Ванлоу. Был родом из Шаосина и прославился как наставник Шаосин (绍兴师爷). Хорошо учился, но экзамены сдать не смог. А из-за бедности, чтобы заработать на пропитание он мог лишь служить при каком-либо чиновнике (например, кем-то вроде секретаря). Он проживал в Хэнани, Нанькае, Кайфэне. Но после, привлечённый его репутацией, губернатор Хэнани Тянь Вэньцзинь (а губернатором Хэнани он стал уже при Юнчжэне) пригласил У Сидао работать на себя советником.       Про У Сидао есть такая неофициальная история. Однажды У Сидао разругался и Тянь Вэньцзином и ушёл от него. И дела у Тянь Вэньцзина пошли всё хуже и хуже, в конце концов, именно У Сидао придумывал для него всякие рабочие схемы и планы. Поэтому Тянь Вэньцзину пришлось приложить много усилий (и денег) чтобы вернуть У Сидао. С тех пор доверие Тянь Вэньцзиня к У Сидао неуклонно росло.       Так вот, насчёт этих схем, планов и доверия известна ещё одна неофициальная история. Однажды У Сидао, предложил Тянь Вэньцзиню доставить императору меморандум, при этом не зная, что в нём содержится. Тянь Вэньцзинь согласился, на тот момент его доверию к У Сидао уже похоже не было предела. Чтобы принести императору то, не знаю что, нужна смелость и неограниченное доверие к человеку, который это «не знаю что» написал. Как оказалось, этом меморандуме были выдвинуты обвинения против любимого родственника Юньчжэня Лункэдо. У Сидао осмелился на то, что другие не отваживались, но на самом делен он очень хорошо понимал Юнчжэня. Лункэдо был осуждён. И с тех пор благосклонность Юнчжэна к Тянь Вэньцзину неуклонно росла, а У Сидао прославился повсюду.       После смерти Тянь Вэньцзина многие хотели нанять У Сидао, но он исчез. Ходили слухи, что его нанял сам Юнчжэн.       Так же упоминается, что у У Сидао были проблемы с ногами.       Ли Вэй ещё одна интересная личность того времени.       Ли Вэй ()李卫 (2 февраля 1688 — 1738), чье любезное имя было Юцзе, был чиновником династии Цин, изначально служил в военном министерстве, позже стал генералом-губернатором Чжэцзяна. Во времена Юнчжэна вместе с Э Эртаем (鄂尔泰 военный и политический деятель 1677-1745) и нашим Тянь Вэньцзином был известен как «три великих образца для подражания» (三大模范). Он служил при императорах Канси, Юнчжэне и Цяньлуне. И если У Сидао не смог сдать экзамен на чиновника, то Ли Вэй его даже и не сдавал. Да, в древнем Китае, чтобы получить нормальную должность нужно было иметь не только связи и деньги, но и сдать экзамен на чиновника. Правда, если с экзаменом никак, а чиновником стать очень хочется, то некоторые незначительные должности можно было купить. А так как Ли Вэй родился в сравнительно зажиточной семье, то в 56 году правления Канси (1717) он просто купил должность сверхштатного помощника в военном министерстве. Сделать хорошую карьеру с такого низкого старта, тем более не имея выдающегося семейного положения, сложно. Но Ли Вэй всего за десять лет с чиновника пятого ранга, постепенно занимая всё более важные должности, сумел подняться до генерал-губернатора.       Пишут, что он был не особо грамотным, некоторых иероглифов не знал (что для чиновника было очень необычно), документы и меморандумы ему зачитывали вслух, но зато он мог быстро уловить суть дела и выявить причину проблем.       22 октября третьего года правления Цяньлуна (3 декабря 1738 г.) Ли Вэй умер от болезни в возрасте пятидесяти одного года и получил посмертное имя Минда (умный, проницательный 谥敏达).