Точно три секунды

Название: Frenemy thing Персонажи: Лорензо Сен Клер, Деймон Сальваторе, Бонни Беннет. Время: седьмой сезон, нашествие мстительных охотниц. Описание: у Энзо есть некоторые соображения по поводу дружбы с Деймоном Сальваторе. Вообще-то, из всех трех друзей Деймона только Аларик становился ему другом не потому, что был заперт с ним в одном тесном помещении или замкнутом мирке. И хотя у его дружбы с Сальваторе были те же самые истоки, по мнению Энзо, Бонни водиться с Демоном вовсе не стоит. Нынче у всех есть ключи от дома Локвудов, и Энзо ни капли не удивлен, что вся компания поочередно наведывается в имение бывшего волчонка. Он знает так же, что и Бонни там окажется, прибежит жаловаться Деймону на его же паршивых друзей. Учитывая, что у Деймона их за всю жизнь было от силы трое, Аларик слишком далеко, а на саму себя ведьме жаловаться смысла нет, виноватым в этот раз явно будет сам Лорензо. Вообще-то, вампира пугают жуткие перекошенные отношения лучшего друга и ведьмы, лишенные гармонии и хоть какого-то здравого смысла, но раз уж так случилось, что достать надоедливую Беннет, припрятавшую меч охотницы, он может только через Сальваторе, придется задвинуть свои опасения куда подальше и начать бесстыжий шантаж, по-истине фееричный в своей абсурдности. У Деймона вообще странное понимание дружбы: шантажирующий его Энзо для мужчины настолько же нормальное явление, насколько и Аларик, под внушением крадущий важные артефакты у своей невесты, поэтому Сен Клер не очень в курсе, на каком больном недоразумении держатся нежные отношения Сальваторе и ведьмы. - Твоя драгоценная Бонни, - кое-как выдавливает из себя Энзо и кривится, – жаль, по телефону не видно, - рискуя, что Деймон не поймет, о ком он говорит. Но Деймон соображает, видимо, не окончательно пропил остатки мозга, и пока Беннет кроет их обоих на чем свет стоит, два вампира заключают молчаливую сделку. Энзо все утраивает.

*** В силу собственной беспринципности, видимо, ближе к вечеру Энзо оказывается привязан к стулу. В таком положении его и находит неуравновешенная команда, которую про себя вампир зовет «ближайшие 60 лет»; по правде сказать, отдельно друг от друга эти ребята нравятся ему куда больше. Потому, видимо, что без Деймона Бонни интригующе другая: правильная такая, справедливая, холодная, рациональная, а Сальваторе в лучшей традиции себя склонен все портить. Поэтому Бонни ходит в кожанке и отпускает язвительные шуточки перед лицом опасности, демонстрируя свойственное Деймону пренебрежение ко всему с арбалетами и амбициями маньяка, – он делает из упрямой ведьмы с принципами свою маленькую ревнивую копию, все меньше лишенную благородных порывов и готовую сражаться только за что-то одно. В пользу этого говорит хотя бы хорошо известная истина: все плохие ребята носят кожаные куртки. Энзо знает, потому что сам гордый обладатель нескольких. Не то чтобы Лорезно может похвастаться пониманием того, как ведьме удалось забраться под кожу друга-эгоиста настолько, что тот без видимых колебаний отдает охотнице оружие, еще недавно погрузившее его в искусственную кому и отправившее в ад намного более зловещий, чем спокойная вселенная 94-го со Скраблом и солнечным затмением. Бонни мямлит что-то про три секунды, а Энзо плохо понимает шутки внутреннего круга, коль скоро сам к нему не относится. Зато со стороны ему проще оценить, как переворачивается реальность и меняются приоритеты – пару месяцев назад он и не подумал бы угрожать Деймону таким дурацким образом. «Твоя подружка узнает, что ты сжег любовь всей своей бесполезной жизни», - Энзо и сам понимает, как по-идиотски это звучит. До Деймона, кажется, не доходит, что все вокруг усиленно переворачивают его мир с ног на голову да еще за эти ноги и трясут. «Елена узнает, что ты пытался убить ее подругу ведьму», - сказал бы Энзо в лучшие времена. Но простота, кажется, закончилась – теперь ему блуждать в непонятных и не давшихся ему совершенно отношениях Беннет и Сальваторе. В какой-то момент Сен Клер честно старается все упростить. Ну разве не делает он Деймону одолжение, не рассказывая всей правды? Вот его друг не знает, что Елена все еще жива, и голова его блаженно пуста от забот: творит, что хочет, спасает свою драгоценную ведьму без терзаний мифической совести – и разве так не намного проще? Делай, что хочешь, и будь, что будет – девиз Деймона уже добрую сотню лет, и Энзо всего лишь возвращает друга туда, где он должен быть. В конце концов, если тебе хочется спасти ведьму, то почему бы не спасти ведьму? А Сальваторе ведь именно это и делает, хотя теперь нет никакого видимого смысла помогать Бонни заживлять раны: в его голове Елена кончилась, сгорела на погребальном костре викингов, и никто не скажет ему, очнувшись: «Сукин сын, ты убил мою лучшую подругу». Правда, на секунду Энзо допускает мысль, что все с тем же переменившимся статусом Кво именно Деймон имеет все шансы орать очнувшейся ото сна принцессе: «Я, конечно, очень рад, Елена, но у меня лучший друг умер, давай позже поговорим?» На правах бывшего лучшего друга Энзо даже немного ревнует Деймона и много – Бонни, но Бонни потому в основном, что несправедливо тратить такие душевные резервы на паршивца Сальваторе, неумеющего расставлять приоритеты и способного из любой проблемы сделать многоголовую Гидру. Ему даже не приходит в голову рассказать ведьме, что они с ней теперь одни во всей вселенной, и Энзо, чтобы не пришло наверняка, невежливо напоминает о своем присутствии; вместо одной колкой ремарки получает командный диалог и еще на добрых три часа остается сидеть на жестком стуле, привязанный жгучими веревками. - Чего приходили-то? – орет им вдогонку Энзо, совершенно не выносящий нежных привязанностей. Если Деймон вернется, - а он вернется, - Лорензо, как настоящий друг, совершенно точно откроет ему правду. Не потому вовсе, что у ведьмы Беннет есть тенденция спасать отчаявшихся, а затем только, что упрощать жизнь бывшему приятелю нет никакого желания. Энзо умеет восстанавливать справедливость как никто.