"Да будет вам слугою"

— …И вот он мне и говорит: мы, дескать, с сестрёнкой верили сызмальства — если написать желание на бумажке, сунуть в бутылочку и кинуть в море на закате — оно и сбудется, — живописал пару часов спустя Бертрам старшей сестре Рите, привычно размахивая по-мельничному руками и то и дело поднося платок отца Аллена то к глазам, то к носу. — Он прямо так и сказал: я-де смолоду написал послание, чтобы сестрёнка моя была вновь жива и вернулась ко мне — да бросил в море, а потом стало не до того — болящие пошли, сироты и всякий страдальческий люд. Он вот всю жизнь и ходил за недужными, а теперь… теперь вот умереть… — бедолага-сказитель дежурный раз шумно высморкался, — не может, пока не придёт ему ответ от сестрёнки — простила, мол, зла не держит… Отец Аллен возьми да и попроси меня — принеси, мол, Берт мне от неё послание, раз уж уговорился сделать для меня чего угодно… А как я принесу письмо от покойницы? Не поплыву же я на тот свет за ним! Сижу я там сам не свой, будто кто-то мне по голове надавал, в глаза отцу Аллену стыдно смотреть, раз я такой бахвал, а тут ещё брат Альфред как из-под земли вырос — да и выгнал меня из кельи взашей: отцу Аллену-де надо отдохнуть, настоятель и так старенький, слабый, всего себя отдал остальным, сам теперь болящий… Да будто я не знаю! — Берт треснул самого себя кулаком по колену. — И письма-то с того света мне не добыть, но я не я буду, если всё так брошу и отвернусь… Ох, бедный, бедный, несчастный старый отец Аллен! Да он уже все свои грехи-то искупил — сущие и напридумыванные! Сколько ж можно старинушку мучить? — паренёк высморкался с прежним трубным звуком. — Что делать, что делать? Рита приоткрыла было рот, но тут в дверь их домишки кто-то затарабанил — громко и настойчиво. — Я вроде бы никого не звал и не ждал, — изумлённо глянул на сестру Берт. — Я тоже, кому бы это быть? — развела руками Рита, но открывать всё-таки пошла — и если брат не повалился в обморок, увидав, кто такой требует его впустить, то лишь оттого, что юношам не положено. — Эт…то Вы? — заикающийся Берт лишь что-то бестолково показывал в воздухе руками. — Зайти можно? -За-заходите, — Берт шатнулся в сторону, шагая, как сомнамбула — ещё бы, тот самый «кошмарный, несносный и сварливый брат Альфред» — и пожаловал отчего-то в дом Бертрама, которого чуть ли не тычками в шею выставлял из кельи отца Аллена часок-другой назад! Шёл след в след, что ли? -Добрый день, — монах суховато кивнул молодой хозяйке (родители Берта и Риты, как и много кто в Люцифении, до старости не дожили).-Можно хотя бы присесть? -М-можно, — казалось, кто-то напустил одно и тоже заклятие на брата и сестру — оба вдруг начали заикаться, робеть, не знать, куда подеть руки, и стесняться пребывать…у себя же самих дома! Только вот «сглаз», насланный на Бертрама, словно выдохся — паренёк опять обыденно — и возмущённо - застрекотал: -Вы что, подслушивали? И подглядывали? Следом за мной от самого монастыря пошли? Хорош же пресвятой брат, слуга Всевышнего! -Берт! - строго прикрикнула старшая сестра, но монах приподнял руку. -Есть за мной такие грешки. И один ещё посерьёзнее — я…к табачку неравнодушен. Как ни пытался изжить треклятое пристрастие, всё не сдаёт позиций. -А, так Вам надо трубочку набить? - мигом сообразил кое-что Бертрам. -А вот теперь и ты непотребство делаешь, — Рита шлёпнула младшего по затылку.-Предлагать монаху трубку раскурить! -Тут без трубки не разобраться, — Альфред посмотрел на девушку внимательно и печально. -Если не без чего-то покрепче, - ввернул Берт. -"Чего-то покрепче», пожалуй, не следует, трубки будет в самый раз, -пресёк Альфред.-Эх, грехи мои тяжкие! -Не у Вас одного, как Вы уже поняли, — Берт тоже непривычно посерьёзнел.-Так уж и быть, набью Вам. -Придётся уж стерпеть эту дрянь, — сдалась не выносившая вонючего облака Рита, занавешивая окно -а ну как с улицы заприметят -чернец дымит! -Письма с того света и впрямь принести невозможно, -из-за того, что зубы Альфреда стиснули чубук, показалось, что монах щерится в издевательской усмешке, -а поэтому просьба умирающего отца Аллена неисполнима, и нам придётся… -Обмануть его? Оба мужчины разом повернулись, глядя на подавшую голос Риту, точно заговорила не она, а одна из табуреток — то ли под хозяином, то ли под гостем. -Че-го? -чуть не по слогам вымолвил Берт — платок отца Аллена так и лежал на полу, но разве мог это заметить диву дающийся младший брат.-Ты предлагаешь наврать отцу Аллену?! -Ещё больше! Я сама напишу ему ответ! -Скорее всего, я сошёл с ума, -брат Альфред сосал трубку, тоже как-то упустив, что она погасла. — Вы? Напишете отцу Аллену…фальшивое послание? -А вы предлагаете поднять из могилы давно обезглавленную несчастную девочку? -Рита отёрла глаза передником — может, они слезились от чёрной удушливой тучки, а то и вовсе не от неё.-Я не Господь Бог, мёртвых воскрешающий, прокажёных очищающий и больных исцеляющий.И никто из вас обоих на подобное не способен.Но покинуть умирающего старика сам на сам с его болью, горестями и страхами? Ну, нет! Вот пусть тот из вас, кто желает ему подобной смерти, и бросится в меня камнем! Кто первый, а?