random pain

она пишет «привет» и «ты дома?» и, нервно подрагивающими пальцами, «научишь меня курить?». закрывает приложение, включает что-то радостно-бестолковое из прошлогоднего плейлиста и пытается отвлечься. потому что у него что-то с телефоном: не то не заряжается, не то денег нет, но ответить он может и через час, и через семь, и через сутки. спустя сорок шесть минут (и это большая удача) музыка прерывается звуком оповещения. ей почти страшно, и ещё некоторое время она притворяется, что не слышала и жирные тарелки в раковине интересуют ее безусловно больше. она вытирает руки и берет телефон. не сразу попадает по нужным цифрам кода. открывает сообщение и, стараясь не улыбаться, закусывает губу. он пишет (взволнованно): «что-то случилось?» и «я дома». она набирает: «просто хочу покурить», набирает: «можно я приеду?». «давай». он встречает ее возле метро, и она неловко цепляется за его плечи, потому что все ещё не знает, сколько секунд объятий допустимы при их отношениях. это ведь почти этикет, а она воспитанная девочка. он пристально смотрит и, кажется, боится задать вопрос. «всё нормально», говорит она, отводя глаза, «мне просто грустно». («а ещё одиноко, и я, наверное, тебя люблю».) «ты же не куришь». «но ты же научишь?» он кивает и идёт в сторону дома. он молчит, не рассказывает какие-то неважные глупости и не шутит непонятно (но только не для неё; ей всегда смешно, и это даже смущает). возле подъезда никого нет, и он достаёт свои красные marlboro (купил их в прошлый раз: она сказала, что ей нравился их запах в детстве, когда папа курил). «научить?», спрашивает как-то не то с вызовом, не то насмешливо, словно хочет, чтобы она передумала. «научи», улыбается она, и он зажигает сигарету, затягивается и передаёт ей. она осторожно берет и вдыхает дым. ничего не происходит. горько, но кашлять не хочется и... и всё? он вглядывается в её лицо. «ну как?» «не знаю. я думала, будет как-то... не знаю.» «ещё будешь?», протягивая сигарету. она снова затягивается, пытаясь прочувствовать... что? ей казалось, что едкий дым разбавит то, что не давало ей дышать, сжимая легкие, но ничего не изменилось, а теперь она ещё пахнет этими чертовыми сигаретами и не дай бог родители услышат запах, а ещё он беспокоится и зачем вообще нужно было ехать через весь город... «понравилось?» «нет.» «а зачем надо было..?» «думала, станет лучше.» он снова молчит. это неловко, и она злится, что поддалась этому глупому порыву приехать сюда, к нему, потому что ну очевидно же, что френдзона и не нужна она ему ни черта. «ты также один живешь?» «да. зайдёшь?» «давай.» она неуверенно замирает на пороге его комнаты. отдаёт сюрреализмом. два года назад ей, помнится, даже снился сон, как они дурачатся в его комнате, а потом он знакомит ее с родителями, и... звонок будильника ледяной водой в жаркий дремотный полдень. он предлагает сесть, и она замирает в неестественной-неудобной позе и молчит, силясь придумать что-то будто бы в оправдание: «мне правда было так грустно и одиноко. а о. не хотелось беспокоить, она итак за меня волнуется все время.» о. - это их подруга. её - лучшая, его, может, тоже. «о. ты не хотела беспокоить, а меня можно?», тихо говорит он, и ей непонятен его тон, и снова становится неловко. «да нет, я... просто ты не будешь так беспокоиться, как она.» он не отвечает и, возможно, злится. какая же она глупая, ну зачем, господи, зачем так напрягать человека? «извини, я не это хотела сказать. у о. сейчас есть о ком беспокоиться, и ей сейчас не до меня, а у меня больше нет... друзей?» его молчание почти вспарывает её кожу. страшно, ей так страшно, что одним часом можно вот так испортить всю ту дружбу, что у них есть. «ты можешь меня обнять, пожалуйста?» эта фраза звучит в третий раз за три года, что они знакомы, и каждый раз ей хочется сначала провалиться под землю, когда он смотрит прямо в глаза и мягко говорит «конечно», а потом все, чего она желает - чтобы миг объятий никогда не заканчивался. она готова отдать полжизни, чтобы вторую её часть просто наслаждаться теплом его тела. он обнимает её, аккуратно придерживая за талию, и она кладёт голову на его плечо, вдыхая его запах. время замирает, и в груди взрываются целые вселенные, в которых говорят на языке любви к нему. изнутри отчаянно рвётся «я тебя люблю», но она закусывает губу и только сильнее сжимает в ладони ткань его футболки. она говорит: «спасибо» и «мне так не хватало тебя объятий». он отступает на шаг и снова молчит. она просит: «можно ещё?» , просит: «можно я лягу, и ты меня обнимешь?» «давай.» она осторожно взбирается на кровать и ложится, а он все так же осторожно придвигается к ней, и это неловко просто до ужаса. она утыкается носом в его шею, обвивая его руками, и он фыркает: «щекотно.» «извини.» он в ответ обнимает ее и двигает ближе. погибшие вселенные спешно регенерируются, чтобы взрываться снова. она приникает губами к его ключице и болезненно замирает, едва уловимо напрягаясь. он сжимает ее сильнее. «я тебя люблю» пульсирует в мыслях так сильно, что ей кажется, что он должен услышать это. но он, разумеется, не слышит. и только утешает (жалеет? не может отказать? он ведь тоже воспитанный. слишком воспитанный и вежливый, чтобы отказывать девочкам. это больно.) она слушает биение его сердца и думает, что с каждым новым стуком забыть это будет сложнее и сложнее. но оторваться от него и уйти невозможно почти физически. кажется, что без этого тепла и этого размеренного «тук-тук» жить она больше не сможет. кто-то стучится, и они синхронно дергаются. она убирает руки и как-то сжимается, словно пытаясь стать меньше, а он поворачивается к двери и спрашивает, кто там. в проеме возникает лицо соседа, и он, обрывая себя на полуслове, выдаёт многозначительно-ехидное «оу» и исчезает. он поворачивается к ней, и она закусывает губу. «я пойду, наверное. домашки много, да и у тебя много времени отняла.» «да нет, всё нормально.» она слазит с кровати, стараясь не задевать его. поправляет волосы, подхватывает рюкзак и останавливается. «ну, я пойду.» «я тебя провожу.» «не надо, я сама могу.» он только качает головой и, накинув толстовку, выпускает её вперёд. на улице вытаскивает сигареты, протягивает одну ей. она жестом отказывается. «я сама до метро дойду, хочу прогуляться одна.» «хорошо.» «ну, я пойду тогда?», она тянется к нему, чтобы обнять, - совсем формально и абсолютно по-дружески, естественно, но позволяет себе клюнуть его в щеку. она говорит: «спасибо», она говорит: «ты настоящий друг» и даже умудряется не загнуться от боли. она говорит: «пока» и уходит, не оборачиваясь.