Чайный сервиз

Доктор Лектер, вылив остывший уже чай, принялся заваривать новый. Уилл с любопытством и восхищением наблюдал за плавными легкими движениями, в первый раз, поглощённый обидой и злостью, он толком не всматривался в это завораживающее таинство. Происходящее напоминало ему сон: странный, парадоксальный, таинственный. Страх куда-то улетучился, ему на смену пришло смирение, принятие собственное незавидной участи. - Мне тоже суждено быть поданным к столу? – Уилл плотнее закутался в принесенный доктором плед и подобрал под себя ноги. - Нет, - чайник был отставлен в сторону, ожидая, когда же наконец сможет проявить себя по назначению, а Ганнибал присел рядом с юношей, который неожиданным образом возвращал в нем к жизни давно оставленное на чердаке памяти, запылившееся чувство. – я хочу научить тебя видеть, сколь прекрасна может быть охота. Попробуй вообразить себе, каково это, позволь воображению создать картину происходящего,- он аккуратно, стараясь не напугать, убрал с лица Уилла длинные черные пряди, - У тебя большой талант в понимании человеческих душ, ты мог бы стать превосходным агентом. Уилл не верил своим ушам. Человек, что подает к столу столь редкий вид мяса, советовал ему связать свою жизнь с поимкой маньяков и охотой на людей. - Как, интересно, ты себе это представляешь? – не удержался он от вопроса, - Мне ведь придется ловить себя самого и…, - он помедлил, вглядываясь в лицо Ганнибала, ему не давали покоя слова, мельком произнесенные доктором: «И это – тоже я». Возможно, зная, что спокойствие может быть не только маской, юноша лишь видел то, чего ему хотелось больше всего – заинтересованность во взгляде Ганнибала, мягкость по отношению к нему. Но, кто знает, возможно, даже самые темные твари этого мира могут испытывать светлые чувства. Уилл, опомнившись, продолжил: - и мне придется ловить тебя тоже. - Это вовсе ни к чему, людям нужны те, кого можно назвать чудовищем, иначе они поймут, насколько отвратительны их собственные натуры, - доктор Лектер посмотрел на часы, он не намерен был повторять процедуру заваривания в третий раз, - Чай уже готов, продолжим беседу за ним, - сказал он, возвращаясь к одиноко стоящему чайнику, - Что же касается задачи моей и твоей, если, разумеется, ты решишь последовать данному мной совету, она состоит в том, чтобы усмирить пылающие умы, больные и слабые, тех, кто не ведает, что творит. Ганнибал протянул Уиллу пиалу с чаем, но тот лишь отрицательно покачал головой и кивком указал на стол. В тишине, напряженной и плотной, они допили чай. Уиллу подобная реальность казалась вымыслом, вымысел же он хотел принять за реальность. Ночь не подарила юноше покоя. Проваливаясь в тяжелый, влажный от пота сон, он думал о том, каково это, не просто помогать убийце, становясь при этом жертвой, а убивать самому. Он представил Бойла, его застывшее в удивлении лицо, его багровую кровь на своих руках. Сон помог Уиллу вспомнить момент краткого забытья, которое казалось ему белым пятном в памяти, его восторг, эйфорию, что способна заполнить любую пустоту. Никогда прежде не видел Уилл таких снов – он отчётливо понимал, что не бодрствует, но меж тем был не властен над собственным сознанием. Он огляделся вокруг. Мертвое уже тело лежало у него под ногами как нелепая тряпичная кукла, которая не вызывала более ничего кроме отвращения. Уилл не знал, что делать, убить ведь гораздо проще, чем избавиться от тела. «Куда? Куда же спрятать этот никчемный кусок мяса?» - думал он. В поисках решения Уилл судорожно перебирал варианты, он был так сосредоточен, что не сразу ощутил присутствие другого хищника, более сильного, более опасного, более скрытного. Уилл встрепенулся, заняв оборонительную позицию, он понимал, что хищник не желает его смерти, иначе не стал бы прятаться. Поняв, что его обнаружили, зверь вышел из тени, что служила ему надежным укрытием. Это было высокое худое существо, отдаленно напоминавшее человека, абсолютно черное, с ветвистыми острыми рогами и глазами столь темными, что казалось, будто их вовсе нет. Существо мягко улыбнулось: - Ты не один, Уилл, - сказало оно, - я всегда рядом с тобой. Сон прервался, и юноша вновь очутился в своей постели. С трудом встав, он медленно, стараясь не упасть, направился к единственному человеку, который мог ему помочь, к тому, кто пообещал быть рядом. - Я видел, - произнес Уилл, как только перешагнул порог спальни Ганнибала Доктор Лектер, чье сознание еще не полностью восстановилось ото сна, упорно не понимал смысл сказанного нежданным гостем: - Что ты имеешь в виду? – спросил он низким хрипловатым голосом. - Охоту, - Уилл обхватил голову руками, стараясь удержать в ней рассыпающиеся мысли, - Я видел, как убиваю Бойла, - он поднял мокрые глаза на Ганнибала, в его облике было что-то надломленное и отчаянное. Он почти шептал: - Мне это нравилось. Ганнибал усадил Уилла на кровать и укрыл одеялом. Он старался вести себя сдержанно и почти нежно, на сколько это было возможно. Самым главным для него было не спугнуть мальчика, не дать ему сломаться и замкнуться в себе. Момент был идеален для того, чтобы окончательно привязать его к себе, убедив в том, что больше ему не к кому, и, что еще важнее, не за чем идти. Ганнибал говорил тихо и спокойно, как говорит отец с маленьким еще не окрепшим сыном: - Тебе не стоит бояться этого. Ты так усердно прятал свою сущность, что она всеми силами стремится занять положенное ей место, пусть хотя бы и в царстве Морфея. - Ни за что, - взъярился Уилл - Я не стану таким как ты, - он попытался вырваться из теплого кокона, но доктор Лектер крепко укутал его, - Ты ведь видел, видел и ничего не сделал, ты предпочел наблюдать мое падение. - Не падение, - голос Ганнибала оставался спокоен, но в его глазах появился нездоровый блеск возбуждения, - становление. Ты выглядел чарующе, как художник охваченный вдохновением. Неужто что-то столь прекрасное можно назвать падением? Уилл смотрел на него с ужасом: - Ты говоришь, что твоя задача – усмирить пылающие умы, но ты сам горишь ярче остальных, - юноша криво улыбнулся, - Ты безумней чем кто бы то ни было. - Мое безумие, если оно и есть, - ответил Ганнибал, - столь всеобъятно, что перестает быть безумием. Те, кто болен, отталкивают. Я неприятен тебе, Уилл? Юношу поразила грусть в голосе Лектера, ему стало стыдно за свои слова. Зверь выглядел притихшим и каким-то до нельзя одиноким, он показался Уиллу несчастным. Впервые Ганнибал смотрелся таким уязвимым, и это не могло не сбить с толку того, кто привык видеть его максимально собранным и напряженным. Неуловимо изменилась, казалось, сама поза: осанка была все также идеальна, но в ней чувствовалось гораздо меньше напряжения, а голова доктора чуть наклонилась вперед. Все же, Ганнибал был гораздо более опытным хищником чем Уилл, в нужный момент он умел показать слабость, которая оказывает сильнейшее влияние на тех, кому мы дороги. Уилл перестал сопротивляться и вырываться, и кокон из одеяла распался сам собой. Он коснулся плеча Лектера и произнес: - Я бы очень хотел, чтобы ты был мне противен. В эту секунду Уилл проиграл. Засыпать рядом с самым опасным из возможных хищников на самом деле не так уж страшно, если знаешь, что тебе он вреда не причинит. Впервые за долгое время Уилл спал так спокойно, без кошмаров и постоянных пробуждений в холодном поту. Ганнибалу же, напротив, не спалось. К чувству упоения от выигранной партии примешивалось что-то давно забытое, таящее в себе огромный риск, но в тоже время страстно им желаемое. Лектер убрал волосы с лица мальчика и улыбнулся собственным мыслям. Он подумал о том, что иметь соратника действительно приятно и о том, что визит парикмахера стоит отменить.