Чайный сервиз

На негнущихся ногах Уилл спустился в столовую, где за столом уже собрались обещанные гости: Агент Кроуфорд и психиатр несколько раз навещавшая его в больнице, Уилл помнил только ее имя – Алана. Поздоровавшись, Уилл занял отведенное ему место и помолился всем возможным богам, чтобы вечер поскорее закончился. Он предпочел бы запереться у себя в комнате и не видеть Ганнибала пару-тройку дней, и, тем более, не отвечать на расспросы Кроуфорда о том, как ему живется. - А с каких пор вы перешли на «Ты», я уж думал, что вы поддерживаете сугубо официальный тон? – спросил Джек, чтобы вовлечь угрюмого юношу в общий разговор. Краснея и запинаясь Уилл начал было объяснять, что это произошло само собой и никаких особых предпосылок не было, но ему на выручку подоспел доктор Лектер. - Шефердский пирог, – Сказал он, ставя на стол увесистую керамическую форму, - традиционное блюдо английской кухни, изобретенное в восемнадцатом веке, - продолжал вещать Ганнибал, раскладывая пирог на заранее украшенные пикули тарелки, - Он состоит из двух слоев: картофельного пюре, замешанного на молоке, яйцах и масле, и фарша из ягненка с томатами и вустерским соусом. По традиции подается в керамической форме, в которой и запекался. - Ммм, великолепно, - протянула Алана, попробовав кусочек, - я много раз готовила его, но у меня ни разу не получилось столь нежного вкуса. В чем ваш секрет? - Весь секрет, - пустая вежливая улыбка вновь блуждала по губам Ганнибала, - в правильно подобранном мясе, оно должно быть исключительно свежим. Уилл без особого аппетита ковырял вилкой пирог и с зарождающейся злостью наблюдал за происходящим. Ганнибал мило беседовал с гостями и явно не беспокоился о произошедшем, в то время как юноша не знал куда себя деть. Его решительно не устраивали такие перемены в докторе, он ощущал горьковатый привкус фальши и решил во что бы то ни стало докопаться до правды. Бедный, бедный Уилл, он верил, что даже при самом худшем раскладе, рядом с ним не может оказаться человека хуже, чем его отец или же он сам. Он еще так мало знал о настоящих чудовищах, которые убивают не по болезни разума, а удовольствия ради, которые не умеют раскаиваться и сожалеть. Он еще так мало знал о Ганнибале. Ни одна пытка не может длиться бесконечно – либо жертва не выдерживает тягот своей судьбы, либо мучителю становится скучно, либо отведенное сей чудной забаве время подходит к концу. Как и любая пытка ужин пришел к своему логическому завершению – сытые и вполне довольные жизнью гости поблагодарили хозяев за ужин и оставили их наедине с горой немытой посуды. - Уилл, ты почти не притронулся к еде, - Ганнибал стоял спиной к Уиллу, но даже не видя лица, можно отчетливо было ощутить обиду в его голосе, - Она не пришлась тебе по вкусу? - Я не был голоден, – отрезал Уилл, собирая тарелки со стола, - И перестань наконец притворяться, все зрители ушли. - Ты хочешь видеть во мне лишь плохое, - вздохнул Ганнибал, - но и это – тоже я. Но, вижу, ты чем-то расстроен, можешь мне сказать, ты ведь знаешь, я всегда готов поддержать тебя, – это прозвучало по-отечески мягко, но Уилл явно ощутил исходящую от фразы издевку. Негодование юноши наконец дошло до точки кипения и, с грохотом поставив собранные тарелки обратно на стол, он позволил себе не стесняться в выражениях: - Меня, черт возьми, расстраивает, что я понятия не имею, что за человек меня трахает. - Несколько часов назад тебя это не смущало, - Ганнибал говорил абсолютно будничным тоном, но Уилл успел заметить, как скривились на мгновение его губы, доктор патологически не переносил не завуалированную грубость, - чего же теперь ты хочешь? - Не столь многого, - к Уиллу постепенно возвращалось самообладание, он понимал, что от раздраженного Лектера добиться правды будет в разы сложнее, - Ты знаешь мою историю, - обращение далось ему на редкость легко, удивительно насколько гнев делает нас свободнее, - а я хочу узнать твою. - Хорошо, но сначала выпьем чаю, - согласился Ганнибал и, загрузив посуду в посудомоечную машину, неспешно направился к серванту, - Ты знаешь что-нибудь о китайской чайной церемонии? Уилл тяжело вздохнул, ему было сложно привыкнуть к тому, что до важных в разговоре вещей Лектер предпочитал добираться наиболее длинным и тернистым путем. Настроившись на экскурс в правила чаепития, юноша покачал головой. - Чайная церемония таит в себе множество традиций, - начал доктор Лектер, омывая кипятком чайник и пиалы, - В Китае принято выражать свое уважение к старшим, предлагая им чашку чая, за чаем, также, по традиции происходят семейные встречи и праздники, - Ганнибал отставил повторно заваренный чай в сторону, давая ему настояться, - Среди прочих я бы выделил еще одну любопытную традицию – извинение, приносимое человеком, когда он протягивает пиалу. - А вам есть за что извиняться? - Каждый в чем-то повинен, - уклончиво ответил Ганнибал, вновь возвращаясь к выбранной теме, - Что нравится мне даже больше чем сама церемония, так это чайный сервиз, изготовленный для ее проведения. Он напоминает мне людей – каждый на своем месте, каждый служит только для определенных целей, не правда ли чудесно? Уилл теребил дужку очков и перебарывал разгоравшееся возмущение: - Ни капли, – бросил он, - Люди ни капли не похожи на вещи. У них есть чувства, мысли, желания, страхи. Как можно сравнивать их с куском фарфора? - Они так же глупы, пусты и их столь же приятно использовать, - пренебрежение на грани с отвращением сквозило во всем облике Ганнибала, когда он поизносил эти слова, - И то, и другое - лишь инструмент для получения удовольствия. - И какое же место отведено мне? - Все будет зависеть от твоего выбора – можешь стать коллекционером, гостем или же обыкновенной чашкой, - Доктор Лектер подался вперед, чтобы убрать пряди со лба Уилла и заглянуть ему в глаза, - Но помни, что фарфор – очень хрупкий материал. Уилл резко отстранился от протянутой руки доктора: - Да, что ты такое, в конце концов? – юноша ошарашенно смотрел на стоящего перед ним зверя в человеческой коже. - Что я такое? – ледяным тоном спросил Ганнибал. Его лицо скривилось в ужасающей усмешке, а глаза пугали своей бездонной жадной пустотой, - Что ж, я покажу тебе. Уиллу не оставалось ничего, кроме как последовать за Лектором. За тот короткий промежуток времени, что заняло путешествие от кухни до потаенной двери, о существовании которой знал только хозяин дома, юноша успел пожалеть о своей несдержанности. Он уже был не уверен, что хочет знать правду о человеке, к которому его так тянет, и, что правда сможет что-то изменить. Уилл был готов поклясться, чем угодно, что среди всех людей на песчинке под названием «Земля», нет кого-то более подходящего ему, чем Ганнибал. Кого-то, общение с кем могло бы настолько будоражить. Лектер обладал поистине демонической притягательностью, он мог очаровать каждого, кто имел несчастье угодить в его паутину. Стоило ему только начать говорить, как жертва попадала под смертоносную силу его притяжения. В нем будто бы все было идеально -вкус, манеры, интеллект и, что ужасало и манило Уилла более всего и только ему было ведомо, что-то темное, липкое, влажное, засасывающее словно трясина, оно поймало неосторожного юношу и уже не собиралось его отпускать. Щелкнув выключателем, Ганнибал пропустил в подвал Уилла, который стал вторым живым человеком, попавшим туда. Он подошел к юноше так близко, как это только было возможно и, скользя дыханием по его коже, произнес: - Вот, что такое я. А, вот, - он указал на не случайно оставленную на металлическом столе руку, - осколок чашки, которую разбил ты. Уилл дрожал всем телом, ему казалось, что он даже не дышит, словно вообще не существует, внутри была только звенящая пустота. Он не мог, просто не мог понять, почему все снова шло из рук вон плохо, и что ему теперь делать. Ответ покоился на краю того же стола, что и останки Бойла. Короткий рывок и пистолет уже мертвенным холодом обжигал и без того ледяные руки. Ганнибал шагнул ему навстречу. - Нет! – голос Уилла дрожал и походил скорее на предсмертный хрип. - Как пожелаешь, но, прежде чем отобрать у меня жизнь, подумай, хочешь ли ты этого. Я все еще надеюсь, – доктор Лектер, в противовес юноше, звучал мягко и размеренно, - что ты откажешься от этой скверной затеи, но если нет, то запомни: не стоит совершать убийство на горячую голову, его надо прочувствовать, ощутить каждой частицей сознания, только тогда оно принесет наслаждение. Ты справишься Уилл, ты же хороший мальчик, ведь так? Да, он был хорошим мальчиком, несмотря на все, что сделал, он все равно оставался хорошим, слишком хорошим мальчиком, который очень хотел наконец поступить правильно, поступить так, как велит ему совесть. Спотыкаясь, Уилл побежал как можно дальше от подвала, от правды, которую так искал, от собственной слабости, которую презирал с каждой секундой все больше. Хватая ртом осенний воздух, он бежал, не оглядываясь назад, пока не оказался на дороге. Ему вдруг жизненно важно стало решить, в какую сторону бежать дальше, но выбрать он не мог. Пистолет глухо упал на асфальт, он был так же пуст, как и Уилл, но в отличие от него, никогда и не был наполнен. - Ты был рад увидеть то, чего так жаждешь, Уилл? – раздался тихий голос. - Нет, - ответил юноша и, ссутулившись, побрел обратно к дому.