Живи так, как хочешь ты.

      Жизнь обычного кузнеца не представляет интереса. Так думали абсолютно все, кто когда-либо знал Плеваку Крикливого. Лишь некоторые знали о его ещё одной работе – заместитель Вождя, из-за чего его день был распланирован по часам. Утро каждый раз начиналось однообразно и никогда не предвещало беды. День был занят полностью: то работой в кузнице, то обучением Иккинга кузнечному делу. Вечер использовался для разбора важнейших пергаментов, на которые у Стоика просто не было времени.       Вчерашний день не предвещал беды: всё шло по хорошо продуманному графику. Только вечер преподнёс с собой кардинальные изменения. Мало того, что Плевака не успел сделать работу в кузнице, так ещё и Стоик прислал Жуткую Жуть с приказом разобрать документы. Крикливый написал записку, в содержании которой было всего лишь одно слово «завтра». Ответа не пришло, что выражало согласие. Только через пару часов, когда работа над заказом была закончена, Плевака отправился спать, но не к себе домой, а на второй этаж, так как чувствовал, что не дойдёт и упадет где-нибудь по дороге. Обычно это помещение занимал Иккинг после очередной ссоры с отцом. Только он ступил на лестницу, как она жалобно заскрипела. Пока Плевака шёл в комнату, его уши улавливали различные звуки, которые шли от ступенек и с улицы. Но он не обращал на них никакого внимания, так как сознание во всю мечтало об отдыхе. Дверь в комнату была открыта. Крикливый аккуратно спрятал крылья с хвостом и зашёл в неё. Перед его взором предстала небольшого размера комнатушка в светлых тонах. В углу стоял средних размеров стол, на котором лежали разные пергаменты, испещрённые рунами, также стояла чернильница и лежало рядом утиное перо, с острия которого капали чернила. Возле этого стола стоял шикарный стул, на спинке которого висела маленькая меховая накидка. В двух шагах от неё стояла двуспальная кровать из красного дерева, которая была застелена чёрным покрывалом. Плевака бегло оглядел комнату и, не найдя Иккинга, отправился к кровати, но путь ему закрыли сундуки Хэддока с его изобретениями. Драконий глаз сразу приметил это препятствие, но мозг среагировал слишком поздно. Крикливый споткнулся и упал на пол, по пути своего полёта он задел массивный дубовый шкаф. Шкаф не выдержал удар такого тела и упал на бок перекрывая единственное окно. Плевака не стал сейчас заниматься уборкой, он просто дошёл до кровати, проклиная Стоика с его поручениями и самого Иккинга, который не убрал свои вещи обратно в угол. Как только голова кузнеца коснулась подушки, он провалился в сновидения.       Только на утро он узнает о последствиях своего падения. Также на первом этаже будет обнаружена перевёрнутая верх дном кузница и пропажа одного молотка.       Утро следующего дня началось не так радужно, как хотелось этого Плеваке. У него оно началось с уборки: сначала верхнего этажа, а потом и нижнего. Причём уборка кузницы задала несколько вопросов: кто украл молоток? зачем ему или им молоток? зачем надо было устраивать бардак? Крикливому некогда было искать ответы на вопросы, так как сначала они сбегали с вождем к догорающему складу, а дальше началась участь любого кузнеца – работа в кузнице. Но так как на острове Олух мир уже 150 лет, то Плевака выполняет только заказы на разные изделия из металла.        В обед он отправил Жуткую Жуть за едой в большой зал, так как ему поступил заказ на изготовление подарочного меча*. Только он взялся за металл, как его уши уловили звуки взмахивающих крыльев. Сначала старому кузнецу пришло в голову, что это очередной заказ, так что он угнездился на камне в форме стула и стал выжидательно смотреть в сторону деревянной двери, через которую в скором времени влетела маленькая девчушка. Сначала Плевака подумал, что это просто чей-то ребенок пришёл к старому и доброму кузнецу. Но после того, как пригляделся, понял, что это была Жуткая Жуть подаренная при получении рабочего места Рыбьеногу.       «Интересно, что он опять там нашел?» — Пролетела мысль в голове Крикливого. Он посмотрел на девушку, которая почтительно поклонилась. После того, как она закончила, Плевака холодно спросил:       — Что там у тебя?       — Господин кузнец, хозяин велел передать вам эту записку, — ответила девушка, не смотря на него, и передала записку. Этот ответ заинтересовал кузнеца, как и само письмецо. Он взял бумагу и пробежался по ней своими голубыми глазами. После прочтения написанного его глаза, которые светились теплотой, стали стремительно леденеть. Он ещё раз взглянул на рабыню и прошипел ей приказ:       — Отправляйся в библиотеку и сиди там. — Она так же почтительно поклонилась, потом развернулась и полетела в сторону библиотеки.        Плевака же закрыл кузницу, расправил крылья, готовясь взлететь. Он понимал, что нужно поспешить, так что с легкостью поднялся в небо и полетел в сторону порта. Во время полета его сознание строило разные логические цепочки, из которых выходило, что взрыв склада был отвлечением. Если Иккинг и правда это спланировал, то в нём умирает неплохой стратег. Он летел и чувствовал, что его гнев сходит на нет. Он летел, и каменистый пляж уже давно был виден, как и Иккинг, который шёл по тёмному переулку. Через пару мгновений Плевака стоял за спиной Рыбьенога, который не услышал его по каким-то странным причинам. Крикливый зажал ему рот рукой и стал ждать, пока до Ингермана дойдёт. Библиотекарь был так рад ему, что чуть не прыгнул на него с объятьями, но быстро опомнился и отпустил кузнеца. После чего показал на Хэддока, толкающего лодку к морю. Плевака испытал сильнейшее раздражение при виде этой картины. Он начал идти к Иккингу, и в его сознании мелькали разные мысли: «Он что, умереть хочет?» – и тому подобные. Он просто ударил мальчишку по голове, но как только тело начало оседать, подхватил, закинул на плечо и направился в Большой зал. Когда проходил мимо Рыбьенога, что-то ему буркнул и отправился дальше, с одной простой мыслью: «Я ему не отец, так что пусть Стоик разбирается со своим чадом».       Кузнец шёл со своей ношей в Большой зал и замечал, что его фигура привлекает много внимания. Он поглядел на полудраконов и заметил в их глазах заинтересованность и брезгливость, направленную на Иккинга. Остановившись перед лестницей, поглядел вверх, именно в этот момент кузнец увидел, что обед ещё даже не начался, и Стоик стоит возле дверей, осматривая свои владения. Плевака подошёл к Хэддоку-старшему. Вождь сразу заметил ношу друга, поэтому просто раздраженно прошипел:       — Иди за мной.       Вождь острова Олух вёл своего заместителя через деревню. Они шли по обычным дорогам и переулкам. Драконьи глаза Плеваки пытались запомнить всё, что видят. Чаще всего перед его взором представали дома различных орнаментов, по которым можно было определить, к какому сословию относятся жители данного дома.        Их путь закончился в одном из самых неприметных переулков. В данном месте чувствовался страх и неизвестность. Здесь не было и лучика солнца, единственное, что создавало свет – факел в руке вождя, который был зажжён сразу же, как они вошли в это тёмное место. Пока они шли, Плевака подметил некоторые детали: здесь был абсолютно пустой переулок, не было даже окон выходящих к нему, только голые стены. Но ощущение, что за ними кто-то наблюдает, всё равно не покидало старого кузнеца. Крикливый взглянул на лицо своего друга и не отметил изменений, как будто его не волновало, где они и что они здесь делают. За все время ходьбы Стоик не сказал ни слова, даже на сына внимание не обратил, казалось, его он вообще не заботит.       Стоик Хэддок остановился возле отвесной кирпичной стены. Он развернулся и встал к ней спиной, после сделал два шага вперед и воткнул факел в ближайшую стену. Плевака смотрел на это всё с недоумением, в душу кузница закрались сомнения относительно психического здоровья вождя. Стоик, не обращая внимания на своего друга, прикрыл половину факела ладонью. Он внимательно вглядывался в стенку, а после того, как нашёл глазами замочную скважину, снял со своей шеи странный ромбообразный предмет, начал двигаться в направлении отверстия. Аккуратно вставил ключ и повернул четыре раза против хода стрелки часов. Послышался какой-то шум с той стороны двери. Плевака начал вспоминать про катакомбы, которые ещё заложил дед Стоика, но он думал, что это всего лишь миф, так как не было того, кто мог бы доказать их существование. Стоик же дождался, пока за стеной смолкнет последний механизм замка, а после того, как смолк последний щелчок, вытащил ключ и толкнул дверь от себя. Странная дверь открылась внутрь стены, впуская свежий воздух. Плеваке поплохело после того, как он увидел, что скрывалось за этой дверью. Там были абсолютно гладкие камни с каким-то странным блеском, учитывая, что на них лежали гигантские слои пыли. Стоик отошёл назад и сорвал факел со стены, потом похлопал друга по плечу и прошептал:       — Держись, — что мгновенно подействовало на Крикливого, и он приободрился. Ведь единственное обещание, данное своей матери, было о том, что он не подведёт свой род. Он принял расслабленную стойку, что с легкостью подметил взор вождя. После того, как они вошли внутрь и закрыли дверь, Стоик снял со стены два клинка, от которых у старого кузнеца чуть не случился инфаркт. Плевака не был уверен в их подлинности, поэтому решился спросить.       — Стоик, это Эльфийские клинки? — с каким-то фанатизмом спросил мужчина, ведь для любого кузнеца это было честью – подержать такие клинки в руках. Эльфы ковали лучшее оружие и никто не мог отобрать у них титул мастеров кузнечного дела.       — Да, мой друг, это они. — У Плеваки после этих слов засияли глаза. Его давняя мечта совсем рядом. Счастливый кузнец провёл пальцем по острию клинка и срезал себе одну чешуйку, которая с глухим хлопком упала на каменный пол. — Будь тише, я не знаю, какие твари поселились здесь, — сказал раздражённо Стоик после того, как услышал хлопок, но потом обратил внимание на палец и тихо добавил: — Перевяжи свои раны и пошли, — Плевака тут же собрался и случайно проехался по стене шевелюрой Иккинга, лежащего у него на плече. Кузнец посмотрел на камень и узнал герб эльфов. Стоик тоже заметил это, поэтому сразу спокойно пояснил. — Да, эту темницу строили эльфы, — сказал Вождь и потом зачем-то добавил: — Из тёмного металла, — у Крикливого перехватило дыхание, он стоит возле их прошлого и прошлого вымершего народа.       Из состояния шока Плеваку вывел дружеский подзатыльник Стоика. Вождь спокойно наблюдал, как его друг выходит из мира своих грёз. Крикливый понял Хэддока-старшего без слов и для вида тряхнул головой, выражая согласие. Кузнец шёл сзади своего друга и освещал ему дорогу. Но что-то в голове заместителя Вождя напомнило про мальчишку, лежащего у него на плече.       — Стоик, зачем мы здесь? — шепотом спросил его сопровождающий и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ты собираешь оставить Иккинга тут? — на последнем слове его голос ощутимо дрогнул.       — Да, мы здесь за этим, Плевака, — закатил глаза вождь. Иногда его друг строил невероятные логические цепочки, а тут не смог связать пару действий. — Он подорвал склад, а после попытался сбежать от нарушения кодекса*. — Крикливый угрюмо опустил голову, но путь продолжил.       — А если это не он? Или его кто-то подставил? — попытался защитить мальца Кузнец. Стоик лишь облокотился на стену и сполз вниз. Плевака повторил действия друга, только перед этим положил свою ношу на пол.       — Пойми, Плевака, доказательства неоспоримы: на завтраке его не было, к обеду тоже не подошёл, — устало вздохнул Хэддок-старший, понимая, какое наказание понесёт Иккинг. За измену приговором была смерть или вовсе изгнание. Последнее назначалось лишь в том случае, когда совет голосовал за этот приговор. — Он даже кузницу перевернул. Украл молоток, на котором, между прочим, его запах, — Плевака внимательно слушал вождя. Весь рассказ был пропитан холодом, а сам рассказчик старался не смотреть на своего же отпрыска.       Плевака тут же уловил одну несостыковку – откуда Стоик знает про кузню?       — Друг мой, откуда ты знаешь про кузницу? — с нехорошим прищуром спросил Крикливый. Стоик вздохнул.       — Я приходил к тебе до рассвета. Не спал из-за Иккинга, — закончил Вождь презрительным тоном, предотвращая вопрос о времени его ночного проведения. Но и Кузнец был не лыком шит.       — Тогда зачем он перевернул кузницу вверх дном? — задал риторический вопрос, на который Хэддок-старший лишь вопросительно приподнял бровь, но все же ответил:       — Чтобы отвести от себя подозрения. Он же прекрасно знает, где лежат любые инструменты, — пояснил Вождь.       Плевака видел, что его лучшему другу неприятна эта тема. Поэтому он взял на заметку: попозже с ним поговорить насчёт Иккинга. Он уже давно знает, почему Стоик не заступается за своего сына. Раньше он пытался их помирить, но не получалось. Тогда он понял, о чём говорил Йохан. «Благими намерениями дорога в Хельхейм выложена», — сказал тогда торговец, но Плевака, как и все, кто это слышал, проигнорировал его.       — Зачем Шторморез прилетел? — сменил старый кузнец тему. Вождь лишь раздражённо передёрнул плечами и с ненавистью посмотрел на то существо, которое когда-то называл сыном.       — Учить Иккинга, — прошипел Стоик. — Но главное, какой упёртый Шторморез. Я ему одного подростка, другого, а он носом воротит и всё, — Стоик всё никак не мог угомониться, ведь это была его мечта — обучаться у редкого вида полудракона. Она стала таковой после того, как он съездил в первый раз на остров «Чистой луны и раската молнии». Первую поездку на остров Члирм* Стоик запомнил навсегда. После накатили воспоминания о первой поездке в идеальное место.       Как только Стоику исполнилось пятнадцать лет, его отец решил сделать из него воина, поэтому было принято решение попробовать отдать его на обучение на острове Члирм. В этот момент Стоик уже имел дракона.       Стоик же узнал о решении своего отца за завтраком. В тот момент он светился неподдельной радостью. Он так любил слушать про этот загадочный остров истории. И тут ему дали шанс обучаться там. По крайней мере, отец сказал, что договорится насчёт его обучения. Поплыли они туда на гигантском драккаре. Путь их был три дня и три ночи*. В пути Стоик вовсю заваливал отца вопросами об этом острове, но тот лишь говорил:       — Сам все увидишь.       Он лишь рассказал, что на этом острове живут такие полудраконы, как Скриллы, Ночные Фурии, Снежные Призраки, Шторморезы и – с недавнего времени – Вопль Смерти с семейкой.       К утру четвертого дня они доплыли до острова, красота которого глубоко засела в память маленького Стоика и не выходит оттуда по сей день. После того, как погрузка была закончена, он сразу же отправился искать отца. Тот был возле зала совета и ждал его решение. В этот момент вышел один из стражников и предложил им посетить занятия. Оба охотно согласились и отправились за провожатым.       Занятия – это что-то с чем-то. Они изучали всё. Сначала были лекции, на которых подростки изучали своих драконов, других полудраконов и все их способности. Каждый день проводились тренировки по использованию и развитию своих навыков, начиная с укрепления чешуи и заканчивая усовершенствованиями залпов (во всех обликах). Их обучали другим языкам: Драконьему и Эльфийскому. Они учили психологию, знахарство, рукопашный бой, имелись уроки выживания в дикой природе. Потом начиналась практика, и тут всех разделяли по видам их дракона. Обучали владению любым оружием, но прежде всего выбирали индивидуально то, которое подходило данному полудракону. На рукопашном бою ученики выглядели, как загнанные в угол звери, они использовали любую возможность, чтобы победить. Эти занятия показывали Стоику то, к чему надо стремиться. Но его мечтам не суждено было сбыться, так как прибежал другой страж и сказал, что им отказано в обучении.        Он не помнил, как они вернулись домой, его поглотило одно разочарование. Он много раз пытался стать учеником их школы. Каждый год подавал прошение о приёме в ученики, и каждый раз получал отказ. Он год за годом совершенствовался и раскрывал свой потенциал, но ответ был всё там же: отказ.       Стоик передернул плечами, убирая наваждение. Потом поднялся и посмотрел на Плеваку.       — Пошли, у меня нет желания находиться здесь дольше, чем нужно. — Кузнец кивнул и поднялся на ноги. Он положил Иккинга на плечо, и они отправились дальше.       Чем дальше они шли, тем сильнее сгущалась тьма. Стоику пришлось зажечь ещё один факел, предварительно убрав один из мечей в ножны. Они подошли к винтовой лестнице, ведущей в недра земли. Камеры находились на третьем уровне эльфийских катакомб, так что они спустились ещё на два. Как только они оказались в тюремной части, их обдало мертвецким холодом и непонятными волнами страха. По телу каждого пробежали тысячи мурашек, заставляя поежиться. Стоик шёл к какой-то определенной камере. Чем дальше шли, тем хуже становилось, казалось, что на них кто-то смотрит, и непонятные шумы только нагоняли страха. Как только они остановились возле нужной камеры и вождь отворил её, Плевака занёс в неё Иккинга и положил на пол. Дверь закрылась, а в темноте раздалась странная речь. Хэддоку-старшему понадобилось всего лишь мгновение для того, чтобы понять. Это был Эльфийский. Его звучание не было похоже на то, что он когда-то слышал. Казалось, что на тебя смотрит сама госпожа мёртвых и вслух решает, что с тобой делать. Крикливый вздрогнул, на его лбу выступило несколько капель холодного пота. Они спиной прислонились к стенке и шли вдоль неё в сторону лестницы. Когда наконец добрались до неё, прозвучал ещё один язык. Это был Драконий. Стоик не сразу узнал его. Эти звуки заставляли застыть кровь в жилах, и осознать свою полную никчемность перед тем, кто произнёс эти слова. Их опять пробило на пот, и вот сейчас они уже по-настоящему дрожали от страха. Они в мгновение ока взлетели по лестнице и пробежали длинный коридор. Как только дверь была заперта снаружи, они расслабились и позволили себе выдохнуть.

***

      Тот, кто произнёс эти слова, сейчас стоял над бездыханным телом и решал, что с ним делать. Это его тюрьма. Только он будет здесь сидеть. Как только едва уловимый блеск занесённого над головой юноши клинка сверкнул во тьме, произошло событие, которого существо не видело уже очень давно. Тьма, подчинявшаяся ему, не дала опустить оружие. Он хмыкнул. В его голове пролетело множество мыслей, одна была хуже другой. Впервые за свое существование он не знал, что ему делать. Поэтому, спрятав меч в ножны, вышел за пределы камеры. Он ещё раз посмотрел на мальчишку.       — //Странный парень// — после того, как эти слова слетели с его губ, он растворился в темноте, оставляя после только непроглядную тьму.

***

      Когда одиночную камеру осветила непонятная вспышка тьмы, Иккинг Кровожадный Карасик III поднял свою голову. Любой, кто сейчас бы посмотрел на него, никогда бы не признал в нём застенчивого паренька с острова Олух. Его глаза горели фиолетовым пламенем, а на юношеском лице расположилась дьявольская усмешка. Любой бы признал в нём только монстра, довольного своей работой.       Подарочный меч* – обычно на круглые даты скандинавы дарили оружие.       Попытался сбежать от нарушения кодекса* – кодекс законов Олуха.       Путь их был три дня и три ночи* – не смог удержаться.