Живи так, как хочешь ты.

      Стоик Хэддок, Вождь острова Олух, сейчас не был похож на самого себя. Его привыкли видеть лидером, преодолевающим любые трудности. Любой, кто когда-либо знал сурового вождя острова Олух, никогда не признал бы в этом полудраконе Стоика. Он, скорее всего, подумал бы, что это его брат или обычный двойник.       Стоик был полностью разбит. Ещё при посещении острова Члирм он дал себе клятву, что ни при каких условиях не будет слушать эти страшные звуки. Страшными звуками он считал Драконий язык. Звуки этого языка заставляли признать себя ничтожеством, не способным ни на что. Этот язык пронизывал до костей, заставлял застыть кровь в жилах. Его звучание добиралось до каждого инстинкта любого полудракона. Сейчас Хэддока настигло то, чего он боялся. Больше всего в жизни Стоик боялся стать слабым, ненужным и бесполезным. Этот язык сейчас пробегал по каждой клеточке его сознания, заставляя впасть в забытье. Если бы это существо, обитавшее в этих катакомбах, отдало бы приказ, Стоик выполнил бы его в любом случае. Он стал бы всего лишь жалкой куклой, предназначение которой выполнять приказы своего хозяина. Хэддок-старший старался вернуть себе самообладание. Он словно под куполом в своём сознании. Эту преграду создал проклятый язык. Без подпитки из рун этого же языка или произношения он очень быстро слабел. Поэтому, собрав всю свою ненависть, Стоик легко пробил купол.       Стоик очень медленно открыл глаза. Они будто сомневались в том, что именно сознание отдало этот приказ. Перед глазами Вождя были разные цветные пятна, неимоверно кружилась голова. Было такое ощущение, что он слишком много выпил. Его тело не желало подчиняться. Он повернул голову в сторону Плеваки и увидел, что тот сидит абсолютно так же, с таким же выражением лица. По Крикливому отчетливо читались некоторые эмоции: страх, растерянность и гнев.       Хэддок не знал, кто первым из них очнулся, да и не важно это было на данный момент. Его волновало здоровье друга. Он был тем, кто всегда защищал своих друзей, родственников и своё племя. Исключением являлись только те, кто когда-то отрёкся от него. Стоик перевёл взгляд на Плеваку и заметил, что его лицо приобретает прежний цвет, возвращается контроль над телом, что он сразу и продемонстрировал, подняв руку. Он видел, как Крикливый пытается встать, но каждый раз кузнеца одолевала слабость, и он падал на землю. Хэддок-старший хотел помочь своему соратнику, поддерживающего все его замыслы и планы, но понимал, если сейчас он двинется к нему, то станет только хуже.       Плевака стоял, прислонившись к стене, благодаря которой поднялся. Он пытался подавить рвотный позыв, глотая жадными рывками свежий воздух. Стоик видел всё это и поражался своей недальновидности.       «Как я не заметил такую сильную личность?» – эта мысль пролетела где-то на задворках сознания Вождя острова Олух.       Этот факт не сильно менял его планы. Теперь ему стало понятно, почему из всех близких людей именно Кузнец занял место, наиболее приближенного к нему. Стоик сильно задумался на этот счёт, что даже не заметил, как на него смотрел Крикливый.        Мастер Кузнечного дела, Плевака Крикливый, шёл к своему другу, собираясь выбить из него всю правду. На данный момент Плеваке было всё равно, что он нападёт на своего лучшего друга. Его волновал лишь зеленоглазый парнишка, оставшийся в катакомбах. Ему было бы всё равно, если бы это был какой-то левый малец, которого он видит первый раз в жизни. Иккинг был ему как сын, которого никогда не было. Он занял важное место в сердце кузнеца. Крикливый поглядел на Стоика, видя, что тот прибывает в раздумьях и не смотрит на него, не ожидает атаки. Это был один из тех моментов, когда можно воспользоваться моментом и удачно напасть на Вождя. Он делает резкий рывок и садится на Хэддока-старшего, его руки ложатся на шею Вождя, вдавливая его в стену.       — Ты что удумал, полоумный? Совсем разума лишился? — Гневно прорычал Плевака, вдавливая Стоика ещё сильнее в стену, не дожидаясь ответа, продолжает: — Тебе совсем плевать на сына? — Крикливый заметил, что Вождь его не слушает. Притягивает к себе и резко делает удар головой об стену. — В нём твоя кровь, Стоик. Твоё наследие! Наследие Валки! Или о ней твой разум не подумал?! — Кузнец уже сорвал голос, поэтому просто шипит на Хэддока-старшего, гневно сверкая своими глазами. — Когда ты лишился разума, Хэддок? В какой момент ты потерял остатки человечности?       Стоик прибывал в недоумении. Он впервые видел своего друга в таком состоянии. Впервые Плевака повысил на него голос и ударил. Он был удивлен его поведением, его действиями, его словами. Он не понимал, почему его другу так важен этот мальчишка. Хэддок-старший что-то хрипит, и Крикливый убирает руки, давая возможность говорить.       — Нет, не лишился, — его хриплый голос разрывает тишину в пустом переулке. — Он сам от меня отрёкся и тебе это известно! — в голосе появляются стальные и шипящие нотки. Стоик пропустил некоторые вопросы. Он думал над ответами на них, но не мог найти достойный ответ. — Я не лишался разума, Плевака! — раздраженно воскликнул Хэддок. — У меня осталась человечность, — нагло врёт Вождь, сам не веря в свои слова. На это заявление кузнец лишь недоверчиво фыркнул.       — Стоик, не ври мне! — всё так же шипит на него Плевака. — Зачем мы отнесли его туда?! Почему не отнесли домой?! — засыпает Хэддока-старшего вопросами Кузнец. — Ты так сильно его возненавидел? Он тебе настолько противен? Валку ты тоже возненавидел?! — На последнем вопросе голос Крикливого срывается на злобный рёв.       Стоик полностью вернул контроль над телом ещё к концу своего ответа. Он понимал, что нужно рассказать Плеваке хотя бы часть правды. Но последний вопрос вывел его из себя. Вождь неожиданно ударяет его, да так, что он падает на землю. Хэддок-старший встал с земли рывком, подскочил к Крикливому и, не дожидаясь ничего, приставил эльфийский меч к его незащищённой шее. Плевака смотрел на него с большим удивлением. Это был первый раз, когда Хэддок приставил к его шее меч, вытащенный с нечеловеческой скоростью.       — Не смей говорить про неё так! — яростно прорычал он. — Иккинг сам привёл наши отношения к этому. Он сам виноват в этом, — проговорил с презрением Вождь острова Олух. На некоторые вопросы он и сам не знал ответы. Стоик всегда доверял своим чувствам, и сейчас они говорили, что он сделал всё правильно. Но после слов Плеваки появился какой-то странный волнительный огонёк в его сознании, который он тут же потушил, не придавая этому большого значения.       Стоик отошёл от него на некоторое расстояние, по пути возвращая меч в ножны. Он ещё раз взглянул на своего друга и заметил, с каким тот волнением смотрит на него. Хэддок-старший понял, что сегодня он переборщил, потерял контроль. Они оба переборщили. Вождь успокоил бушующую внутри ненависть.       — Об этом инциденте никому ни слова, понял? — спокойно спросил он у Кузнеца, тот, не утруждая его словом, просто кивнул. — Вот и хорошо, — буркнул себе по нос Хэддок.       Плевака видел, как Вождь думает. Он не умел проникать в чужой разум – внутренний дракон не тот. Единственным полудраконом на всём острове, что могла проникать в чужой разум была Готти. Она была единственным полудраконом на всём острове – Разнокрылом, загадочного класса. Поэтому просто строил свои логические догадки, смотря на его лицо, которое то хмурилось, то светлело, то темнело. Когда с размышлениями Хэддока-старшего было покончено, он развернулся к Крикливому.       — Собери Совет*! — приказал Стоик лежащему на земле Кузнецу и, не дожидаясь ответа, отправился в деревню...       Хэддок-старший не видел, как Плевак Крикливый, лучший кузнец острова Олух, заплакал. Нет, он не переживал из-за того, что поругался со Стоиком. Он просто чувствовал, что внутри стало очень пусто и одиноко. Почти все органы чувств перестали что-либо улавливать. Сегодня умерла ещё одна частичка его сердца. Она умерла из-за Стоика, который оставил своего сына неизвестно кому и неизвестно зачем. Он не сомневался, что Иккингу придёт конец. Он знал это. Стоик подписал смертельный приговор своему сыну. Он опускался в забвение, на этот раз не было по близости Готти, которая не дала бы ему достигнуть дна. Он пропал в задворках своего сознания.        Лучший кузнец острова Олух впал в забытье. Ему казалось, что он переживает всю свою жизнь. Он раз за разом просматривал свою жизнь, подмечая количество сделанных им ошибок. Первые несколько раз ему было интересно смотреть на свою жизнь со стороны, но после четвертого раза его это начало раздражать. Его сознание указывало на все сделанные им ошибки, читало нотации. Его забвение превратилось в наказание. Оно стало самым страшным кошмаром. Плевака начал молить о прощении и о свободе, но ничего так и не произошло.

***

      Любопытство – одно из главных черт характера Астрид Хофферсон. Благодаря нему она ведала обо всём в деревне. Хофферсон с самого начала знала, кто подорвал склад, так как видела близнецов Торстонов в одном из тёмных переулков. Она знала о многих их шутках, но почему-то всегда молчала.       В день подрыва склада Хофферсон изначально не хотела идти на свою ежедневную тренировку. Она чувствовала, что будет что-то ещё. Она осмотрела местность вокруг бывшего склада. Как она и предполагала, там была вся деревня. Почти вся, не было одного полудракона – Иккинга Хэддока. Астрид была единственным жителем острова Олух, считавшим, что Иккинг имеет дракона. Он был загадкой. Одной из тех, что Хофферсон не смогла разгадать. Она много раз пыталась следить за ним, но каждый раз он исчезал в лесу или в одном из переулков. Каждый раз он терялся из виду слишком быстро. Астрид не могла понять, как он, являясь человеком, может скрываться от неё. Именно в этот момент в сознании Хофферсон зажглась искра сомнения. Эта искра со временем разрослась до пламени и поглотила старую, всеми принятую правду об Иккинге. Астрид с самого начала знала, что он не так прост, но эта мысль только сильнее подогревала интерес к тайне Иккинга. У неё было слишком много вопросов относительно Хэддока-младшего, и не на один из них не было ответа. Это выводило Астрид из себя.       Астрид много раз становилась свидетелем попыток побега Иккинга. Его действия ещё сильнее разжигали в ней интерес. Самое интересное во всём этом было именно то, что его каждый раз ловил Плевака. Хофферсон ждала его дальнейших действий. Нет, ей не были интересны способы. Астрид был интересен полудракон Иккинга и его предел. Так же ей было интересно, когда кончится терпение у Плеваки.       Его терпение подошло к концу.       В день подрыва склада, Астрид не ходила на ежедневную тренировку в лес. Она пошла за близнецами в тёмные переулки. Они всем своим видом показывали, что они не для обычных прогулок. Они всем своим видом показывали, что здесь может произойти всё что угодно. Никому не известно, то ли сами переулки источали ауру страха и безнадеги, то ли здесь постарались полудраконы. Хофферсон переборола свой страх и вошла в переулок; тут же её нос уловил запах близнецов – рыбий жир с горьковатым запахом гари.       Астрид некоторое время шла по тёмному переулку. Чем дальше она шла, тем грязнее и темнее он становился. Несколько раз ей попадались неизвестные личности, которые прятали свои лица под плащом с глубокими капюшонами. Они не пытались к ней подойти, так как знали про её крутой нрав. Они всегда шли с высоко поднятой головой и расправленными плечами, от их походки шла уверенность и властность – они чувствовали себя здесь как хозяева. Эти Тени, как их прозвали в деревне, после встречи с ней изменяли свою уверенную и властную поступь на походку обычного нашкодившего дитя. Их высоко поднятая голова опускалась и взгляд всё время сверлил землю; гордо расправленные плечи становились как у маски Иккинга, которую тот носил всё своё время. После каждой такой встречи на лице Астрид появлялась довольная усмешка. Её слава шла впереди неё. Её слава хладнокровного убийцы волной прошлась по деревне. Хофферсон заработала её на своём первом турнире.       После очередного поворота, она увидела говорящих близнецов и Иккинга. Разговор был настолько тихим, что Астрид поняла только несколько слов. При помощи своего зрения она нашла идеальное место для подслушивания. Быстро и тихо переместившись за бочки, она почувствовала запах ещё одного полудракона – Рыбьенога Ингермана. В её сознании тут же простроились все варианты событий, из которых она выбрала наиболее подходящий.       — Иккинг, жаль ты не видел этого взрыва. Он был шикарен! — сказал светящийся от радости Задирака. Сестра тут же пихнула его под бок, за что в ответ получила кулаком по лицу. Близнецы Торстоны переглянулись и рассмеялись. Астрид, глядя на это, всего лишь тихо фыркнула.       — Догадываюсь, — сказал холодным тоном Иккинг и, не дав обратить внимание на свой голос, добавил более дружелюбно: — Куда путь держите, ребята? — Хофферсон поразилась ошибке Хэддока-младшего. Именно в этот момент она убедилась, что это всего лишь маска. Астрид хотела перевести взгляд на близнецов, но наткнулась на сильную ненависть, мелькнувшую в глазах Иккинга. «Что с ним происходит, он даже маску держать не может?» — эта мысль, некоторое время билась в её сознании, но, не найдя ответа на незаданный вопрос, умерла.       — В убежище, Иккинг, — прохладно произнесла Забияка. — Мы только что подорвали склад... — Она собиралась продолжить, но он прервал её жестом руки.       — Отдай молоток, Задирака! — отдал приказ Иккинг. Близнецы посмотрели на него с большим удивлением. Астрид тоже изумилась, её поразил командный тон и полная уверенность в своих действиях. Также она заметила, как блеснули фиолетовым глаза.       — Откуда ты знаешь про молоток?! — опешили близнецы Торстоны. Тот лишь пожал плечами, а потом достал пергамент из правого кармана своих штанов и передал его близнецам. Они схватили его рывком, на что Хэддок-младший закатил глаза, и впились в пергамент глазами. Астрид не знала, что там было написано, но по мере прочтения глаза близнецов становились похожими на блюдца. Как только они дочитали, Забияка сняла с пояса молоток и передала Иккингу. Он снял со спины сумку и положил его внутрь.       Больше ничего не говоря, помощник кузнеца пошёл в сторону пристани. Близнецы недоумённо посмотрели ему в след. После обменялись этими же взглядами. Забияка свернула пергамент и положила его в карман. Её брат, не произнеся ни слова, пошёл в сторону их убежища, по пути дёрнув сестру за рукав. Она взглянула на брата и кивнула ему, после чего они вместе отправились в укрытие.       Астрид дождалась момента, когда пройдёт Рыбьеног. Она двигалась тихо и незаметно. Годы упорных тренировок не прошли зря. Ингерман наглядно показывал, что делают переулки с неподготовленными полудраконами: он дрожал, на его лбу выделялись капельки пота. Он источал неприятный для Хофферсон запах. Запах страха. Астрид никогда не нравился этот смрад, даже если его источал её противник.       Хофферсон привлекла одна странная деталь. Ингерман старался не упустить из поля зрения Иккинга. Он делал всё, только лишь бы беглец не скрылся из его вида. Когда Хэддок-младший вышел из переулков к каменистому пляжу, в её голове сложилась картинка, которая спасла её от нескольких часов лекции на тему: «Шпионить – плохо!». Она перекатом ушла в самый тёмный угол, помеченный по пути к берегу. Её синие глаза посмотрели в светло-голубое небо, на котором совсем не было облаков. Она искала того, кого ненавидела больше всего в своей жизни – Плеваку Крикливого. Она ненавидела его всеми фибрами души. Крикливый был тем, кого приставил к ней вождь, когда погибли родители. Он должен был заботиться, оберегать и обучать её, но он ничего этого не делал. Он же рассказал ей правдивую историю гибели её родителей. Плевака всё время нянчился с Иккингом при живом отце. Стоик перестал обращать внимание на сына из-за неоправданных ожиданий и отдал его Крикливому, который уже следил за осиротевшей Астрид. Сначала Хофферсон возненавидела Хэддока-младшего, но после хорошего обдумывания, она выбрала объект своей ненависти. Если бы не он, то она могла бы стать нормальным полудраконом, которого волнуют обычные жизненные проблемы, а не жажда мести. Именно из-за неё она и выбрала путь воина: она обучалась военному ремеслу годами и имела за плечами богатый опыт сражений.       Хороший слух Астрид уловил еле слышимый хлопок по земле. Повернув голову в сторону исходящего звука, она не заметила, как её ладони сжались в кулаки, а когти впились в кожу настолько сильно, что с её ладоней потекла красная кровь, отливающая на солнце голубым. Её глаза горели ненавистью и жаждой мести, которую она прятала в глубине своей души. Она не могла вернуть контроль над своим телом. Перед взором Астрид стояла одна из картин её детства, которая больше всего боли оставила в душе. Хофферсон сверлила взглядом его спину, пока не произошло событие, которого не было в воспоминании из прошлого – Плевака ударил Иккинга по голове. Во время удара вокруг неё как будто стало на несколько тонов темнее. Астрид, заметив этот момент, опешила, не забыв сделать несколько заметок в своём сознании.       Астрид из-за сильного удивления на некоторое время ушла в себя. Она впервые видела, чтобы Плевака был настолько зол. Чтобы не шуточно ударить Иккинга по голове. Всё это выходило за рамки её понимания. Хофферсон была первой, кто увидел его раздражение. Она заметила его в тот момент, когда Крикливый повернулся лицом к Большому залу. Куда он и продолжил путь.       Хофферсон не стала долго стоять и смотреть на передвижение солнца по светло-голубому небу. Сейчас она не могла отправится за Плевакой к Большому залу. Единственной проблемой на данный момент была её сестра, которой сегодня не сиделось дома, она решила пойти поесть. Халльдис – родная сестра Астрид Хофферсон, которую все считают мёртвой. Её стали считать мёртвой после одного странного случая, который Готти убрала из воспоминаний Астрид по просьбе оной. Каждое воспоминание об этом случае приносило боль, страх и одиночество. Эти чувства глушили её на протяжении нескольких лет, пока она не решила избавиться от них; вместо них Старейшина создала ей воспоминание с рассказом о том, что её сестра погибла при рождении. Но всё восстановилось обратно, когда...       Этот день был самым холодным на протяжении всей зимы. Этот день запомнился всем, как день, в который нельзя выходить на улицу. Этот день произошел в Январе месяце, 21 числа.       В день самого сильного мороза Астрид Хофферсон отменила все свои дела и тренировки. Она осталась дома заниматься домашними делами, которые не тяготили её, а приносили какое-то умиротворение. Есть в течении дня она не ходила, не было смысла – зал был запечатан в начале холодов.       Зал родового дома Хофферсонов был расписан в родовых цветах: зелёном, синем и серебристом. Возле камина, напротив которого сидела последняя представительница рода и читала книгу с говорящим названием «Способности Змеевика», взятую в библиотеке, стояли два массивных тёмных шкафа, на полках которого хранились разные трактаты, вышитые серебром и золотом, повествующие о разных событиях, которые были связанны с историей рода Хофферсон. Над камином висел какой-то старинный пейзаж, который в её время невозможно было найти. Напротив главного очага этого дома стоял маленький столик из белого дерева, на котором стояла кружка тёплого эля. Под этим маленьким столиком лежал массивный ворсовый ковёр зелёного цвета, подле стояло кресло. Стены были украшены разными трофеями, принесёнными с охоты, и портретами основателей рода Хофферсон. Также в зале было несколько диванов синего цвета, рядом с которыми стояли массивные столы из белого дерева. У входов в зал стояли стойки под оружие, в которых покоилось всё не похороненное оружие Хофферсонов. В роду Хофферсонов была традиция: хоронить члена рода с его любимым оружием, чтобы оно помогло ему в Вальхалле. Единственное непохороненное оружие висело в центре зала, приколоченное к потолку за подвес, прикрепленный к ножнам этого замечательного эльфийского меча, выкованного специально для основателя рода. Оно не было похоронено из-за того, что основатель рода пропал. В углах зала было несколько одиночных кресел, обшитых серебром, у которых стояли столы из тёмного дерева, за которыми когда-то главные политики рода писали разные указы, письма, назначения и многое другое. Сейчас же эти столы больше похожи на хранилища пыли.       Когда Астрид Хофферсон переворачивала страницу своей книги, из прихожей раздались звонкие звуки – стучались в дверь. Реакция Астрид никогда не подводила её, поэтому, как только прозвучал первый стук, книга легла на стол, ватное одеяло, лежащее на ногах, оказалось на полу, секира, стоящая возле кресла, мгновенно оказалась в руках своей хозяйки, стоящей в боевой стойке и внимательно смотрящей на выход, ведущий в сторону прихожей.       Стук в дверь повторился неожиданно, из-за чего Хофферсон вздрогнула второй раз. Она перехватила секиру более удобно, отправляясь медленным шагом в сторону прихожей. Астрид вышла в неё и подошла к маленькому окну, находящемуся возле двери. Она посмотрела через него и увидела стройную фигуру в тёмном плаще с накинутым капюшоном. В этот момент в дверь постучали ещё раз, и Астрид перевела взгляд на входной проём. Хофферсон смотрела несколько секунд на него, после чего перевела взгляд на окно. Там на неё смотрели задумчивые изумрудно-желтые глаза. Она осмотрела внимательно лицо, отмечая в нём черты рода Хофферсон. В тот момент, когда глаза сверкнули под капюшоном, Астрид мгновенно узнала полудракона, который смотрел на неё с долей ехидства. На неё смотрела её старшая сестра, которую все считали погибшей. Хофферсон не была до конца уверена, поэтому написала часть фразы на стекле, которую они придумали в детстве. Сестра вытащила руку из кармана и дописала начатую фразу на окне.        Астрид Хофферсон, полудракон, считавший, что у неё нет сердца, заплакала радостными слезами. Она подбежала к двери и отворила её, пропуская сестру внутрь. Пару мгновений и сестры Хофферсон сидят на полу, плача от радости и сжимая друг друга в объятьях.

Теперь она с ней... Она теперь не одна... Они вернут величие роду... Они станут теми, кем должны...

      Астрид тряхнула головой, убирая счастливые воспоминания, и посмотрела на идущего в том же направлении Плеваку. Она начала размышлять над тем, как ей проследить за Крикливым и не дать всем узнать о её якобы «мёртвой сестре». Она усердно искала выход из сложившийся ситуации, пока её внимание не привлекла старая строительная лестница, ведущая на крышу ближайшего дома. Хофферсон забралась туда, продолжив удовлетворять свой интерес, который всё сильнее разжигался по мере развития этой ситуации. Она перемещалась по крышам словно тень, бегущая от солнца, не выпуская из поля зрения Плеваку, на плече которого лежал в отключке Иккинг. Астрид видела взгляды, которые бросали жители деревни на Хэддока-младшего, и никогда их не понимала. Она предпочитала игнорировать полудраконов, которые ей были не интересны. Ярким тому примером является Сморкала Йоргенсон, которого Хофферсон не могла терпеть из-за непробиваемой тупости и самовлюбленности. Она не заметила, как они подошли к Большому залу, из-за чего чуть не упала с крыши, но, быстро среагировав, спряталась за одной из пристроек, которая позволила наблюдать за Большим залом, не позволяя себя обнаружить.       Астрид видела, как Крикливый подошёл к Вождю. Она и не могла предположить, что Стоик, не заметив своего сына в таком состоянии, отправится куда-то в деревню, а не отправит Плеваку отнести Иккинга домой. Хофферсон пришлось незаметно перепрыгивать на другие дома, в надежде не упустить Хэддока-старшего. Она успела добраться до нужной крыши вовремя и продолжила следить за ними.       Последняя представительница рода Хофферсон бежала за ними по крышам домов, пока они не вошли в район "бедные кварталы", как их называли все знатные семейства. В "бедных кварталах" было не всё столь радостно, как в обычных районах, здесь дома были построены из обычного дерева, так же не имели той роскоши, которая присутствовала в обычных районах. В них жили обычно приезжие и Жуткие Жути. Астрид пришлось спуститься в переулки, и продолжить наблюдение. Они зашли в какой-то тёмный переулок, который никогда не знал света и обустроенности – он был абсолютно пуст, только грязь и пыль царили в этом месте. Хофферсон видела, как Вождь зажёг факел при входе в это ужасное место. Она с недоумением смотрела на все манипуляции вождя у конца переулка, который упирался в стену одного из домов. У Астрид расширились глаза от удивления, когда вождь открыл дверь в неизвестную часть их деревни. Сознание Хофферсон тут же подкинуло ей легенду о катакомбах, построенных вечным подлунным народом. В её глазах появилась эмоция, которую она потеряла давным-давно, когда исследовала весь Олух, жажда исследований.       Астрид не успела опомниться, как её мечту запер изнутри Вождь. Хофферсон поняла, что можно отправиться домой или посидеть здесь до конца их путешествия в храм истории. Она выбрала остаться здесь и посмотреть за чем они пошли в катакомбы. Астрид закатала правый рукав своей туники, открывая вид на предплечье, на котором красовалась руна принадлежности, руна хозяина. Она послала сигнал, по которому её рабыня сможет её найти. Хофферсон вернула рукав в привычное состояние и присела у входа в переулок, облокачиваясь спиной на стену. Не успела она начать мечтать об походах в эти катакомбы, как прилетела её Жуткая жуть. Она традиционно поклонилась и стала ждать распоряжений. Астрид написала что-то на бумажке и передала Жуткой Жути с фразой: — – «»       – Доставь моей сестре.       Жуткая жуть поклонилась и полетела в неизвестном направлении. Её слуга единственная, кто знала о настоящем статусе сестры Хофферсон, но молчала по приказу её госпожи. Она никому не могла рассказать это из-за руны принадлежности, стоящей на её предплечье.       Множество вопросов, предположения и догадок появлялось в сознании Астрид настолько быстро, что она всё больше запутывалась с появлением новых. С каждой минутой вопросов становилось всё больше, а ответов всё меньше. Хофферсон почти окунулась в спасительное забвение, от мыслей терзающих её разум; когда прилетела Жуткая Жуть с ответом. Слуга своей хозяйки не могла дать ей опуститься в забытье, поэтому растормошила её по плечу своей маленькой ручкой. Этого отвлечения хватило для того, чтобы сознание Астрид переключилось на неё. Она перевела взгляд на свою слугу, которая протягивала ей другой пергамент. Дрожащей рукой Хофферсон взяла его и прочитала короткое послание, которое дало ей возможность идти по улицам и не страшиться раскрытия своей тайны. Она кивнула рабыне и отправила её обратно к сестре.       Астрид не заметила, как быстро пролетело время за продумыванием всех сегодняшних событий. Её отвлекло открытие каменной двери старых катакомб. Вождь с Плевакой настолько быстро вылетели и закрыли дверь в эльфийские катакомбы, что Хофферсон не успела этого даже осознать. Она знала насколько сильной личностью был Вождь и не могла понять того, что сейчас происходило с ним. Он выглядел жалким. Плевака был в таком же состоянии, что и Стоик, но Астрид не могла понять их состояние, а так же пропажу Иккинга, с которым неизвестно что стало. Чем дольше она смотрела на них, тем больше ей казалось, что их отравили. От них веяло слабостью и немощностью, казалось, что к каждому движению приложено неимоверное количество сил. Вождь не делал попыток встать – он просто смотрел на попытки Плеваки, который после нескольких попыток смог подняться и жадно глотал свежий воздух. Хофферсон посмотрела на идущего к Стоику Крикливого; когда он дошёл до вождя, то сел на него и вдавил его голову в стену, держа за шею. Главный кузнец острова Олух начал задавать странные вопросы вождю, в ходе которых он его ударил головой об дверь. Плевака всё задавал и задавал вопросы. На первые вопросы Стоик отреагировал весьма спокойно, но как заметила Астрид, пропустил некоторые из них, но когда Плевака сказал о ненависти Стоика к своей покойной жене, то получил удар, из-за которого упал на землю. Хэддок-страший среагировал молниеносно, и через мгновение к шее старого кузнеца был приставлен странный клинок. Клинок был настолько странен, что был похож на клинок основателя рода Хофферсон, из-за чего Хофферсон сделала предположение, что меч эльфийский. Её больше всего поразило то, что два лучших друга, которые всегда дрались в шутку, чуть не поубивали друг друга. Но время для раздумий у Астрид не было, так как Вождь убрал меч и отошёл от Крикливого. Хофферсон, уже не обращая ни на что внимания, уходит как можно незаметнее из переулка.

***

      Астрид Хофферсон сидела на дряхлой лавочке, возле одного из домов в "бедном квартале", точа секиру. Она подняла голову и поглядела по сторонам, увидев привычную фальшивую картину успокоилась, вернувшись к своему занятию. Привычной картиной для неё стало происходящее каждый день: занимающиеся делами полудраконы, некоторые из них что-то обсуждали, но если присмотреться внимательнее, можно увидеть натянутые улыбки и тщательно контролируемые движения. Днём в деревне всё происходило, как в любой другой деревне. Основная жизнь началась сразу после захода солнца, в тех самых переулках. Астрид много раз удивлялась, как Вождь сохранил свою власть при его политике. Он вёл жёсткую политику для всех "низших" полудраконов, не выходящую за границы острова. Он был суров, но справедлив, правда иногда его суровый нрав разрушал границы дозволенного. Как и произошло сегодня – он оставил сына в эльфийских катакомбах.       Астрид настолько глубоко ушла в раздумья, что не заметила, как к ней подошёл Вождь. Ему пришлось покашлять, чтобы привлечь её внимание. Оторвавшись от своего занятия, она перевела взгляд на того, кто осмелился побеспокоить её, но увидев, что это Хэддок-старший успокоилась.       – Приветствую вождь, - В своей холодной манере поприветствовала она.       – Здравствуй, Астрид. Что ты тут делаешь? - Спросил недоуменно Стоик.       – Я шла в библиотеку, но мне немного нездоровится, поэтому решила присесть и перевести дух. - Хофферсон отвечала медленно, продумывая каждое слово.       – Что же ты тогда не пошла к Готти? - Задал вопрос он, ставя Астрид в тупик, но не дал ей ответить, сказал. - Астрид, там в одном из переулков лежит Плевака, удостоверься, что с ним всё хорошо, если же нет – доставь к Старейшине. - Отдал завуалированный приказ Стоик.       – Вождь, я не смогу его туда донести. - Он чему-то кивнул и подозвал проходящих мимо полудраконов.       – Вы, пойдете с ней и поможете Астрид, понятно? - Спросил сурово Вождь. Два полудракона обменялись взглядами и кивнули. - Вот и всё, Астрид. Зайди потом ко мне. - Не дав ничего ответить, пошёл в неизвестном направлении.       Вслед вождю смотрели три заинтересованных взгляда. Стоик, сам того не понимая, создал себе сложную ситуацию, благодаря которой его власть в деревне могла пошатнуться. В сознании у молодых полудраконов появились подозрения и некоторые сомнения.       Астрид Хофферсон изящно поднялась с лавочки и устремила свой холодный взгляд на своих помощников, которые видимо забыли о её присутствии и о чём-то шептались. Она подошла к ним и дала каждому подзатыльник. Они в недоумении на неё посмотрели.       – Чего встали? Не слышали приказ? - Прошипела раздраженная Хофферсон. Она не понимала таких людей; они оба слышали, что ей приказано зайти к вождю вечером. Астрид глубоко вздохнула, восстанавливая себе спокойствие. - За мной! В переулок! - Они кивнули и направились в переулки искать Плеваку.       Поиски главного кузнеца Олуха заняли несколько часов, после которых его доставили к Готти. Старейшина, увидев состояние Плеваки, сказала положить его на кровать для больных. Она осмотрела его и вынесла диагноз: забвение. Эта "болезнь" лечилась долго, но очень легко. Конечно бывали ситуации, при которых лечение могло занять около месяца. Срок лечения болезни зависел от того, сколько провёл времени в нём человек. Если меньше четырех часов, то к утру он был бы как новенький, если больше шести часов, то лечение заняло бы месяц. Они впервые видели, как Готти лечит эту болезнь – она прикоснулась рукой к голове Плеваки, который через секунду забился в судорогах. Они не знали, что делает старейшина, которая стояла с закрытыми глазами. Иногда её лицо бледнело или хмурилось, но после того, как она закончила, в её глазах можно было увидеть боль в перемешку с разочарованием. Готти развернулась и подошла к шкафчику, прибитому к стене, на полках которого стояли различные сосуды всех форм и размеров, некоторые даже были обмотаны в какую-то тёмную ткань. Она взяла со второй полки маленькую фляжку, обмотанную тёмной тканью, и пошла к Крикливому. Она открыла ему рот и влила жидкость цвета бордо. Они внимательно смотрели на Старейшину, ведь никто из них не знал, как заставить что-то выпить бессознательного полудракона. Следующие её действия удивили всех, она просто погладила его по горлу и Плевака проглотил жидкость.       После того, как процедуры были закончены и Астрид была извещена о времени пробуждения кузнеца, Готти всех отпустила по своим делам.

***

      Солнце клонилось к закату, убирая свои лучи с одного тёмного переулка. Если пройти по этому переулку днём, то вы не придадите ему большого значения, так как вас ничего не заинтересует и вы увидите лишь заброшенные магазины, построенные из старого потрескавшегося дерева; ненадёжную дорогу из камня, который крошится под ногами; нескольких полудраконов, которые сокращают себе путь, проходя по этому заброшенному месту, которое всеми силами говорило, что здесь вы почувствуете лишь пустоту и некоторого рода обреченность. Поздним вечером этот переулок преображается буквально на глазах: все заброшенные магазины открываются, в которых продаются не совсем правильные вещи; появляются фонари, освещающие переулок, и это место перестает источать безнадёгу и пустоту. В переулке было негласное правило: в плаще с глубоким капюшоном ходить только днем! Но один незнакомец, идущий уверенной походкой по переулку, решил пренебречь этим правилом. Его интересовала информации об одном полудраконе. Он проходил множество магазинов, баров и публичных домов. Полудраконы, работающие там, пытались приманить к себе интересного покупателя и отвлечь его от цели посещения, но незнакомец не реагировал ни на что, он только шёл выверенной для него дорогой.       Неизвестный остановился перед зданием, которое отличалось от всех остальных. Оно было построено из массивной каменной кладки, по которой шли разного типа узоры. Здание само по себе выделялось, оно не было спрятано во мраке – на нём весели факелы и стояли разноцветные двери: красная на входе, на лоджиях они были всех цветов радуги. Он не так представлял себе это здание, когда о нём говорила Госпожа. Тёмная фигура постучала в дверь, которая открылась после названного пароля – Гейша. Как только он зашёл, к нему подскочила красивая девушка средних лет, она несколько секунд пыталась увидеть, что скрыто под капюшоном, но когда ей это не удалось, она кивнула чему-то и сказала:       – Чего желает молодой господин? - Её голос, похожий на звон колокольчиков, слегка удивил гостя.       – У меня назначена встреча. -Холодно ответил посетитель. Девушка призадумалась, обычно её предупреждают о таком, но сегодня было только несколько встреч, и последняя начнется через десять минут. Но девушка решила удостовериться и поэтому не скрывая интереса спросила:       – С кем же встреча, Господин?       – С Гримхильд! - На неё это не произвело никакого впечатления. Она усмехнулась.       – Видите белую дверь? Вам туда. Потом пройдете на второй этаж, комната шесть. - Проинструктировала его девушка.       Она развернулась и ушла в другую сторону. Он посверлил её спину своим взглядом и пошёл по указанному пути. Пройдя дверь, он понял почему это заведение отличалось от всех других. Оно было лучшим публичным домом. Одна увлекшаяся пара забыла про дверь и занималась сексом. Девушка, которая сегодня испытает не один оргазм, эротично стонала на весь первый этаж, ещё сильнее возбуждая мужчину имеющего её. Он оставил их наедине и пошёл в сказанную ему комнату.       Он пришел сюда не ради удовлетворения своих потребности. Он пришёл ради информации, которую ему предоставит Гримхильд. Лучший информатор союзных островов. В комнату он вошёл как полагается, соответствуя всем правилам приличия. Ему предложили сесть, чем он с радостью и воспользовался. Проблема была в том, что в комнате никого не было, а голос, который, казалось, появляется из неоткуда, приказывает ему снять капюшон. Он отказался.       – Госпожа Гримхильд, я здесь по поводу нужной мне информации. - Он решил, что она просто ждёт того момента, когда у него кончится терпение.       – Моя плата? - Поинтересовался всё тот же голос. Он достал из кармана плаща большой кулёк с монетами, после чего кинул его на стол, стоящий перед ним. Ещё мгновение, и кулёк оказывается разрезан пополам, а деньги лежат на столе.       – Мне нужна информация о полудраконе, носящем имя Иккинг Хэддок. - После окончания фразы он подождал несколько секунд, и дополнил. - По крайней мере та, почему его ненавидит его отец.       – Хорошо, я расскажу. - Сказала она.       – Иккинг Хэддок с самого рождения был одаренным ребёнком. Он был первым ребёнком, который заговорил и начал нормально ходить. Им все гордились, даже его отец, который не чаял души в родном сыне. Он создал себе образ идеального для себя сына, к которому и пытался приучить Хэддока-младшего. Иккингу пророчили великое будущее вождя острова Олух, но не тут то было, Хэддоку-младшему было безразлично оружие и тренировки. Вождь острова Олух не знал, что ему делать, впервые в жизни его поставили в тупик. В тот момент его план о выращивании идеального сына треснул, но вождь твёрдо решил начать обучение Иккинга после его инициации драконом. Только вот в день Инициации не произошло ничего – Хэддок-младший не стал драконом. Вождь острова Олух в тот день начал презирать своего сына, но показывал он своё отношение к нему только наедине. План треснул дважды, но в сердце вождя осталась маленькая надежда, которая горела ярче тысячи солнц. Он надеялся, что у его сына просто редкий дракон. Только вот и эта надежда не спасла план вождя – дни сменял другие, а с Иккингом ничего не происходило. Они каждый раз ссорились всё больше и больше, пока сам Хэддок-младший не возненавидел своего отца. Он начал его ненавидеть после того, как нашёл всю свою распланированную жизнь на пергаменте. Именно в этот момент Иккинг поддался своим эмоциям и побежал в зал на ужин. Только вот мотивы его поступка были совсем не благородными. Он перед всей деревней отрекся от своего отца, который по мнению Хэддока-младшего предал его. Именно в этот момент в душе Стоика загорелась бешенная ненависть, которая не знает границ. Теперь ты знаешь то, зачем пришёл. Ах да, пошёл вон! - После последнего сказанного ей слова незнакомца выбросило в окно мощным порывом ветра.       Он встал и отряхнулся. Единственное, что его радовало – это полученная информация. Его госпожа будет довольна. Капюшона не было на его голове, что позволило некоторым увидеть цвет его волос – лесисто-коричневый, перед тем как он накинул его на свою голову и скрылся в темном закоулке.

***

      Олух издавна славился своей отвратительно-влажной погодой. На острове часто шли дожди, которые по неизвестным законам выпадали как минимум два раза в неделю. Снег не падал из-за большой влажности. Этот остров как будто хранил морской бог – Эгир, поднимающий морские бури вокруг острова. Этой ночью была необычная буря с дождём. В этой буре чувствовалось что-то яростное, что-то нестабильное, как будто её вызвал полудракон. В этом шторме были молнии, которые последний раз появлялись над Олухом 150 лет назад. В тот момент, когда сверкнула молния, старейшина Готти открыла глаза, выходя из медитации. Про загадочный класс знали очень мало, хотя на острове имелись полудраконы этого вида. Главной их особенностью было отсутствие сна. Она подскочила к окну, не веря своим глазам. В её сознании было множество вопросов, но главное, что она смогла понять – легендарный класс возродился. Старейшина не была слабоумной, как считали многие, просто она прекрасно хранила секреты. Главной тайной Готти было наличие одной из самых старых книг, именно в ней очень подробно описывался легендарный класс – разящие. В ней было описано абсолютно всё, что успел собрать автор, за свою короткую жизнь. Старейшина плохо помнила, о чём было написано в ней, так как читала её только один раз. Она подошла к шкафчику с книгами и взяла большую дряхлую книгу, обшитую черной драконий кожей.       Содержание книги было интересным и познавательным. В ней было описано появление молний сегодня. Молнии появились не просто так. Они говорили о появлении полудракона из разящего класса. Этот абзац подтвердил её умозаключение. Она аккуратно закрыла книгу и заинтересованно посмотрела в окно, из которого открывался вид на отвратительное явление для всех полудраконов – шторм с молниями. Старейшина не стала долго смотреть в окно, решив заняться более важными делами – лечением Плеваки Крикливого. Забытье – это болезнь, которая не причиняет телесной боли. Она причиняет душевную боль, напоминая полудракону о его ошибках, которые он совершил на протяжении своей жизни. Лечение у этой болезни очень простое для разнокрыла, ему всего лишь надо стереть воспоминания о том, что отправило его в это воспоминание, и заблокировать самые худшие. Она подошла и влила в него ещё пару настоек, заканчивая этим действием его лечение. Готти ещё раз поглядела на Плеваку, благодаря которому она узнала о последних событиях произошедших на Олухе. Она в который раз убедилась, что совершила ошибку.

***

Этот отрывок, по времени, идет после того, как Стоик с Плевакой вылетели из катакомб

      Иккинг Кровожадный Карасик III прекрасно играл роль спящего полудракона. Его план начал исполняться идеально – Рыбьеног полностью выполнил свою задачу. Да и Плевака правильно поступил, что пошёл к Стоику. Только вот Иккинг не знал, что его понесли не в обычную темницу, а в эльфийские катакомбы. Он не видел ничего, так как чувствовал, что они заметят, что он в нормальном состоянии. Больше-не-Хэддок-младший каждую секунду боролся со сном, отвлекая себя какими-то глупыми мыслями, пока не услышал интересный разговор между Плевакой и бывшим отцом. В ходе этого разговора Иккинг старался сдерживать усмешку, которая так и хотела появится на его лице. Стоик думал так, как и хотел этого Больше-не-Хэддок-младший. Больше всего его заинтересовало появление Штормореза, представителя легендарного класса.*       Когда Иккинг отрёкся от Стоика, как от отца, поклялся, что выберет себе новую фамилию, которую никто и никогда не сможет связать с Вождем острова Олух и его населением. Он хотел узнать о фамилии матери в девичестве, но Готти, единственная кто хоть о чём-то с ним говорила, сказала, что никогда не расскажет ему о ней. В тот момент он не понимал почему, но сейчас до него дошло, что в тот момент, когда он узнает о своей матери, он определит свою судьбу. Единственное, что Иккингу удалось от Готти узнать это её имя – Валгалларама, но она просила всех называть её Валка. Возможно из-за количества допускаемых ошибок в произношении.       Когда Иккинг услышал Эльфийский, он понял, что его план абсолютно бесполезен, так как он знал, что на их острове нет ни одного полудракона, говорящего на этом языке. Услышав драконий язык, Больше-не-Хэддок-младший был в состоянии обморока, так как не ожидал встретить полудракона, говорящего на этом мёртвом языке. Когда до него донеслись звуки убегающего Плеваки и Стоика, он не смог сдержать усмешку.       Он старался притвориться мёртвым, когда почувствовал как вокруг него сгущается Тьма. Иккинг знал, что ему нельзя умирать, поскольку свою цель, которую он с недавнего времени начал считать своим предназначением, он не исполнил. Иккинг боялся одного – своей смерти, поэтому, когда он услышал, как сталь разрезает воздух, ему стало понятно, что смерть заберет его сейчас. Иккинг больше всего боялся не смерти, а того, что ему придется наговорить своим предкам в Хельхейме. Только удар так и не пришелся по нему, он ничего не чувствовал, только чужое присутствие в своей камере. Ещё страшнее ему стало, когда он услышал, как хмыкнуло это существо и... покинуло его камеру. В этот момент он был вне себя от радости, ему хотелось кричать и прыгать. Самое странное, что произошло за сегодняшний день, было услышано им только что. Он понял драконий язык, который никогда не изучал.       Подождав несколько минут, Иккинг Хэддок поднял свою голову и улыбнулся. Он не знал насколько сильно изменился за это путешествие, не знал, как увидели бы его другие... Когда одиночную камеру осветила непонятная вспышка тьмы, Иккинг Кровожадный Карасик III поднял свою голову. Любой, кто сейчас бы посмотрел на него, никогда бы не признал в нём застенчивого паренька с острова Олух. Его глаза горели фиолетовым пламенем, а на юношеском лице расположилась дьявольская усмешка. Любой бы признал в нём только монстра, довольного своей работой.       Сердце бывшего сына вождя было на пределе, он почти был в астрале. Единственное, что поможет ему успокоиться сейчас, находится у него в штанах, в малом кармане. Успокаивающая настойка. Он точно хотел рассчитать дозу, но дрогнувшая рука помешала его планам. Он не осознанно сглотнул и провалился в спасительный сон.

Дальше всё соответствует временным рамкам

***

      Старейшина острова Олух Готти заканчивала заниматься лечением Плеваки Крикливого, который проснулся с первыми лучами солнца. Она сказала ему приходить каждый день за настойкой и на обследования. Старейшина знала, как он всё это не любит, поэтому жёстко прервала его на словах отказа и приказала приходить обязательно.       – Готти, Вождь ничего не говорил? - Спокойно спросил Кузнец старушку. Она что-то буркнула про здоровье, но всё равно ответила.       – Да, сегодня перед завтраком состоится собрание Совета. - Плевака кивнул на это высказывание.       – Сколько времени? - Заинтересованно спросил Крикливый.       – Полчаса до завтрака, разгильдяй. - После этой фразы он получил её посохом по голове. Плевака возмущенно посмотрел на Старейшину, но всё же кивнул и вышел из её домика.       Готти прекрасно знала причину этого собрания, но когда пришёл вождь узнать состояние своего друга, она не смогла его отговорить от этой затеи. Как давно она мечтает закрыть этот совет, но к сожалению это не в её обязанностях, хотя она может присутствовать на этих собраниях и менять их решения в лучшую для всего острова сторону. Она много раз меняла решение судей, как они себя назвали, но чувствовала, что в этот раз ей не удастся изменить решение.       Старейшине Готти не пришлось долго ждать до начала собрания семи судей, так как к началу собрания она уже была в нужном доме, построенном для этих целей. Это здание не представляло из себя ничего важного снаружи, внутри же было всё по-другому. Здание было похоже на купол, на внутренних стенах которого расписаны разные гербы и рисунки. Под каждым гербом стоит своеобразный трон, в окружении определенного количества жидких факелов*. В нескольких шагах от каждого трона стояли деревянные столы, они практически ничем не отличались, кроме породы дерева. В этом здании была всего лишь одна дверь из дуба, окованная драконьим железом.       Собранье началось довольно быстро. Пришли все влиятельные семьи, которые имели взрослых представителей, поэтому сегодня совет состоялся из шести судей: Старейшины, Вождя, Кузнеца, Йоргенсона, Торстона, Ингермана. Почти всем было интересно, зачем вождь созвал это собрание, самые смелые даже пытались строить какие-то свои догадки. Все они под этот гвалт заняли свои места. Стоик Хэддок встал со своего места, и в зале образовалась идеальная тишина.       – Всем вам интересно, зачем я вас здесь сегодня собрал! Я не будут сегодня разглагольствовать по тридцать минут, так как у нас у всех есть сегодня дела и обязанности, - чарующим голосом начал вождь, стараясь сделать так, чтобы все оценивали ситуацию не холодным расчетливым умом, а полагаясь на эмоции. - Сегодня пойдёт речь о подрыве склада. Я не стал бы собирать вас здесь, если бы это был какой-то обычный полудракон. - Здесь Стоик сделал драматическую паузу. - Склад был взорван моим бывшим сыном Иккингом, пока ещё без фамилии. - На эту фразу половина судей рассмеялись, так как на острове Олух было всё просто, если полудракон имеет фамилию, значит он имеет права.       Не все сначала осознали, что им придется вынести приговор бывшему сыну вождя. Ингерманы всегда полагались только на факты, поэтому поднялся Ингиред Ингерман.       – Вождь, не стоит разбрасываться обвинениями, давай факты. - Некоторые судьи с ним согласились и в знак согласия покачали головой. На это заявление Вождь кивнул, отдав приказ стражнику, и тот вынес в центр, где как раз выступал Вождь, некоторые доказательства. Стоик опустил руку в принесенный ящик и достал оттуда обычный молоток, некоторые усмехнулись непонятно чему. На всю эту показуху Старейшина лишь закатывала глаза.       – Перед вами молоток, который был использован при подрыве склада. Вы наверное хотите знать, почему я так в этом уверен? Так вот стражников, которые охраняли подорванный склад, отправили спать именно этим молотком. - Послышались пораженные вздохи. Самых скептических это конечно не убедило. Вождь, видя, что на его стороне, пока только Йоргенсоны, задействовал второе доказательство. Он достал два пергамента, на одном был заказан подрыв склада, а на втором был приказ отдать молоток Иккингу. Конечно, если бы Хэддок оставил первый пергамент как есть, то потерял бы хороших политиков. Поэтому при помощи ножниц, пергамент был переделан и теперь являлся лишь заказом на кражу бочек.       – Я держу в руках два пергамента и дневник моего бывшего сына. На одном из пергаментов заказ выкрасть бочки с газом престиголова. На другом приказ о передаче молотка Иккингу. Второй пергамент был сделан для того, чтобы сказать: "Меня подставили, и я не понимаю о чём вы". Дневник здесь только для сравнения подчерка. Кто хочет может подойти и ознакомится. - Стоик опять кивнул стражнику, который принёс маленький столик, на который в раскрытом виде опустились неопровержимые доказательства.       Каждый полудракон считал долгом подойти и удостоверится в подлинности доказательств, так как Стоик не закрепил обряд отречения сына от семьи, и он всё ещё является первым претендентом на престол в случае смерти Вождя, хотя тот указал в наследниках на престол Сморкалу, который станет Вождем только в том случае, когда Вождь состарится и передаст свои полномочия приемнику. Они подходили и видели доказательства, которые без самого Иккинга невозможно было опровергнуть. Хэддок видел, как на его сторону переходят всё больше судей. К нему присоединились Торстоны, Ингерманы. В этот момент он понял, что выиграл, и дальше всё пойдёт хорошо, абсолютно игнорируя звоночек, предупреждающий об опасности.       – Дорогие судьи, я вижу, что большая часть уже готова проголосовать. Начнем? Или вам нужно время всё обдумать? - Задал несколько вопросов вождь. Он знал, что приговор будет не смертельный, так как для казни нужны все восемь судей, полностью уверенных в этом приговоре. Он сможет добиться только изгнания, которое убережёт его остров, от политических игр других Вождей на некоторое время. Так же он избавится от человека, которого он когда-то любил и который его потом предал. - Поднимите руки те, кто хочет проголосовать сейчас. Поднялось три руки из пяти.       – Хорошо, начнём. Кто за то, что Иккинг Безродный виновен в совершенном преступлении? - Поднялось четыре руки. Хэддок посмотрел на Плеваку и Старейшину для того, чтобы понять почему они поддерживают не своего вождя, а того кто вот-вот станет безродным. Старейшина читала его мысли на протяжении всего собрания, хоть это и считалось незаконным. Стоик поглядел в их глаза, полные боли, и понял, что они просто сильно привязались к мальчику.       – Совет окончен, Иккинг Безродный изгоняется из племени Северного Дракона*. - Он начал спускаться со своего места ведущего, как вдруг резко остановился. - Ах да, я кое-что забыл. Я, Стоик Хэддок, Вождь острова Олух, племени Северного Дракона и отец Иккинга Хэддока. Изгоняю из своего рода Иккинга Кровожадного Карасика III–Хэддока и дарую ему имя Иккинг. В будущем он может выбрать себе подходящее имя. Я всё сказал! - Ритуал завершился, и Иккинг теперь очищен...

***

      Иккинг Безродный очнулся от неимоверной боли, которая волнами проходит по его телу, принося ему адские муки. Он ворочался, старался исчезнуть от этой боли, сбежать. Но он не выдерживает и дико кричит на все эльфийские катакомбы. Он не понимал, что происходит, пока в рот не влилась какая-то настойка. Жидкость появилась из ниоткуда, как только она попала на язык, он узнал вкус и проглотил её. Боль начала помаленьку уходить, оставляя за собой только остаточный эффект – слабость. Он тряхнул головой, прогоняя сон, и посмотрел вперед, в непроглядную Тьму.       – //Кто ты, ребенок?// - произнесло из Тьмы что-то. Иккинг сделал вид, что не понимает о чём говорит... оно.       – //Хватит притворяться, я знаю, что ты владеешь языком предков.// - Эти слова настолько озадачили его, что он забыл о том, что ведёт разговор. Чему-то не понравилось его бездействие, поэтому в следующую секунду Безродный почувствовал боль на щеке. Видя, как заносится ещё одна.       – //Иккинг, я должен был быть полудраконом// - Он говорил это медленно, словно пробуя на вкус новый язык, который никогда не изучал.       – //Полудракон значит? Хм, возможно. Иди за мной// - Как только прозвучал вопрос, Иккинг сразу же кивнул. Но когда существо приказало идти за ним, он начал сомневаться.       – //Ты сомневаешься во мне, или может быть в себе? Или ничего не видишь?// - Безродный не сразу ответил, только лишь спустя минуту.       – //Ничего не вижу.// - После этих слов из Тьмы вылетели факел и огниво. Он, не спеша, зажёг факел, который осветил владельца этих самых мест, спрятовшегося во Тьме.       Тьма медленно отходит всё дальше, давая Иккингу возможность увидеть того, кто когда-то пленил эти самые земли – катакомбы. Тьма открыла взгляд на ноги существа, которые были больше похожими на уродливые копыта, от которых шли чёрные короткие волосы по ногам, не успеваешь заметить, как шерсть перетекает в грязные черные штаны, на которых посажена не одна заплатка. Под ногами этого существа горят маленькие зелёненькие огоньки. Поднимая взгляд дальше, Безродный заметил большие, бледные, как у мертвеца, руки, на которых растут большие когти, с нескольких до сих пор падает чья-то кровь, при падении оставляя глухой звук шлепка, из-за которого Иккинг вздрагивает и пытается понять, они здесь только вдвоем или есть кто-то ещё. На накаченной груди странного существа виднеются тоненькие узоры, горящие зеленым светом, придавая их владельцу ещё более странный вид. Безродный взглянул на лицо странного существа. Его лицо имело хищные черты, острые скулы и пухлые чёрные губы, которые были искривлены в подобии какой-то усмешки, только вот от этой усмешки веяло кровожадностью. Глаз существа не было видно, их закрывала тёмная ткань, надорванная в нескольких местах, из под которой светились два ярко-зелёных шарика, в которых, если приглядеться, можно заметить искорки жестокости, превосходства и безумия. Из под этой ткани так же выходили эти странные узоры, напоминающие роспись какого-то храма. Тьма решила раскрыть этому полудракону своего хозяина полностью. Иккинг взглянул на волосы этого существа и заметил их антрацитово-черный цвет, часть из них была уложена при помощи странной штучки, которая поднимала их над головой и образовывала хвост, остальная же часть длиннющих волос обрамляла лицо и уходило за спину.       – //Кто ты?// - Спросил храбро Иккинг, по крайней мере ему так казалось, на самом же деле существо лишь усмехнулось и покачало головой.       – //Зови меня – Muilcorch, Иккинг// - Ответило существо. Собери Совет* - законодательный и судебный орган острова Олух. Под каждым гербом стоит своеобразный трон, в окружении определенного количества жидких факелов* - Жидкие факелы – это налитый газ Престиголова с кое-чем. Совет окончен, Иккинг Безродный изгоняется из племени Северного Дракона* - Я просто не верю, что у сурового племени викингов будет такое детское название.