Dia de los Muertos

Тошнотворный, душный запах крови, плотным маревом заполнивший маленькое непроветриваемое пространство подвальной комнаты способен вывести из равновесия кого угодно, кроме, пожалуй, людей в ней находящихся. Адам Калаверас - старший внук Араи Калаверас и единственный наследник небезызвестного в разнообразных кругах охотничьего клана, безразлично смотрит на почти вошедшую в полную фазу Луну сквозь небольшое, наглухо заделанное окошко под самым потолком комнаты. Завтра можно будет поехать на охоту, если повезет - не в родную пустыню, а в прохладные, тихие калифорнийские леса. В пустыне, в степи, среди агав и вечнозеленых, колючих, словно дикобразы кустарников, Адам охотился с детства и точно знал, что эта флора ему не по душе. Хорошо на Юкатане, в тропических лесах, но туда оборотни заходят редко, поэтому Калифорния - самый предпочтительный и доступный вариант. Охотник пренебрежительно кривит тонкие губы, тщательно обтирая нож из затемненной стали от крови растянувшейся у его ног женщины. - Ты, Калаверас, можешь впечатлить даже ЛаЭме. Вы на редкость жестокое семейство, - ухоженный мужчина средних лет задумчиво кивает головой, оглядывая стоящий неподалеку, залитый кровью стул и пребывающий практически в таком же состоянии стол. - Я приму это как комплимент, - Адам, закончив вытирать нож, бросает окровавленную тряпицу на лицо женщины - некрасивое, в смерти почти отвратительное, с раззявленым в крике ртом и широко распахнутыми слепыми глазами. - Но со всем уважением, дон Торрес, вашим людям стоит быть разборчивее. Моя семья всегда рада оказать вам услугу к обоюдной выгоде, но не мне вам говорить, что когда-нибудь нашей помощи может стать недостаточно. - Главное, что все мы получили то, что хотели, - примирительно и на удивление спокойно отвечает мужчина, выразительно кивая на лежащую на краю стола книгу. О да, Арая будет в восторге и месяца через три наконец-то соблаговолит расстаться с новообретенным сокровищем и передать его внуку на изучение. Адам уже прикидывает, сколько времени уйдет на оцифровку - ждать, пока Арая сама налюбуется древним гримуаром молодому мужчине неохота. - Несомненно, kapitano - сдержано кивает Калаверас, невольно делая чуть-чуть более глубокий вдох, когда дверь комнаты распахивается, вталкивая в помещение порцию свежего воздуха. - Прими еще кое-что от меня, - дон Торрес весело поджимает пухлые мягкие губы, несуразно смотрящиеся на породистом лице, особенно в сочетании с волевым, жестким подбородком и колючими, сухими глазами. - Как ни к чему не обязывающий сувенир… Зашедшие в комнату парни - Адам не особенно приглядывался к ним, а на то, что они тащили в руках и вовсе не обратил внимания, решив, что под шумок в этом подвале решили сжечь еще пару трупов, с размаху швыряют ему под ноги худого, совершенно обессиленного мальчика, растянувшегося на полу в луже ведьминской крови. - Мои ребята должны были убить его сегодня, или наиграться с ним и убить, - совершенно обыденно произносит официальный представитель ЛаЭме в Эрмосильо. - Но я подумал: Луис, какого черта? Молодой Калаверас хотя бы действительно получит удовольствие, спуская шкуру с этого бесполезного bastardo… Тем более, что Адам столько делает для тебя, Луис!... Впрочем, мальчик мой, я прекрасно тебя пойму, если он тебе не интересен. Калаверас несильно пинает дрожащего ребенка под ребра, заставляя приподняться над полом. Мальчишка выгибается дугой, упираясь ладонями в кровавое месиво на полу, но старательно выпрямляется, поднимая чумазую, испуганную мордашку на охотника. Больные тусклые глаза несмотря ни на что кажутся просто огромными на осунувшемся лице, распахиваясь еще шире, когда Адам наклоняется к нему поближе, рассматривая. - Дети мне неинтересны… - задумчиво тянет охотник, прикидывая что-то про себя. - Сколько тебе лет? - Семнадцать, señor, - заученно и бездумно бормочет пацан почти неслышно, при этом теребя цепочку с маленьким серебристым кулончиком на ней. Секунду Адам смотрит на кулон, на тонкие, вымазанные в грязи и крови пальцы, и выпрямляется, кивая мужчине с неприятной, с оттенком благодарности улыбкой. - Ну, раз семнадцать, тогда другое дело, - Калаверас весело, словно череп на фамильном перстне, скалится, ловя одобрительный взгляд дона Торреса, капитана ЛаЭме. - Благодарю вас, kapitano. Торрес делает короткий знак рукой, и хрипло завывшего парня уводят прочь из комнаты. - Загрузят в багажник, - кивает мужчина, протягивая Адаму руку, - дальше можешь делать все, что хочешь, мой мальчик. Да и вообще, если что-то нужно - обращайся к старику Луису, у меня бывает много материала на выброс. В этом Калаверас не сомневается - специфический бордель, созданный для удовлетворения клиентов с самыми невменяемыми плотскими фантазиями приносил немало денег Луису Торресу, но персонал там долго не задерживался - Адам это точно знал: сам по юности случайно прикончил двоих до того, как научился действительно виртуозно обращаться с ножом.

***

Персонал в отеле привык к зрелищам и более специфическим, поэтому Калаверас совершенно не напрягается, перекидывая провалившегося в обморок пацана через плечо, и проходя по холлу в свой номер. Когда охотник сгружает свою ношу на пол, закрывая дверь, парень неуверенно дергается, стараясь выпрямиться или сесть, или собрать непослушные конечности в кучу. - Сеньор? - едва слышно шепчет мальчишка, снова хватаясь пальцами за кулон. Изображение, знакомое Адаму с детства - скелет в нарядных женских одеждах, совсем простенький, небольшой кулон, в отношении которого речь о красоте вести просто неуместно. Но дело и не в этом, дело, по мнению Адама, всегда с наивысшим почтением относившегося к Госпоже, в том, что тот, кто просит помощи у Неё должен её получать. И, в конце концов, если Сантиссима Муэрте дает ему возможность действовать от её имени, какого черта он будет противиться? - Встать можешь? - Адам щедро наливает виски в стакан, делает глоток, немного раздраженно косясь на медленно поднимающегося на ноги мальчишку. - Сколько тебе действительно лет? - Семнадцать, señor, - точно с теми же интонациями, что и полчаса назад произносит мальчик. - Ты считать умеешь? - с подозрением хмурится Калаверас, задумчиво болтая виски в стакане. Смуглые, посеревшие щеки заливает нездоровым смущенным багрянцем, когда мальчишка качает головой. - Мне семнадцать, señor. Мне так сказали. - Кто сказал? - Калаверас ставит стакан на стол, подходя вплотную к едва дышащему от страха мальчишке. - Топор Торрес? Как ты к нему попал? Мальчик на мгновение прикрывает глаза, затем совершенно спокойно отвечая: - Тетя продала за долги. Дон Торрес хотел или её сына, или меня. - Выбор очевиден, - хмыкает охотник. - Ненавидишь её? Адам рассматривает едва прикрытое тонкой рубашкой и короткими шортиками тощее тело, по-тинейджерски угловатое, не оформившееся. От щиколоток до коленей худые ноги покрыты темно-фиолетовыми гематомами, словно кто-то долго и с удовольствием колотил по ногам мальчишки тростью - впрочем Адам почти уверен, что именно так и было. - Нет, - все так же ровно произносит мальчик. - Я почти не помню её. Дом помню, а её нет… Мальчишка резко замолкает, зажмуриваясь и затаивая дыхание, когда охотник просовывает под тонкий ремешок ошейника один из своих ножей. Адам срезает кожаную ленту, мельком еще раз глянув на кулон, который парнишка инстинктивно пытается прикрыть рукой, защищая от чужого взгляда. - Как тебя зовут? - Калаверас снова отходит к столу, опускаясь в стоящее рядом кресло и устало потирая виски. Нужно ехать домой - не в особняк Араи, конечно, - к себе, в дом оставленный в наследство двоюродным братом Араи - эксцентричным, веселым стариканом, души не чаявшим в Адаме. Таскать за собой этого ребенка на охоту попросту безответственно, да и в Калифорнию с ним не добраться. Калаверас сам того не замечая задумчиво поглаживает свой собственный оберег на серебряной цепочке - куда более изящный, чем у мальчика, но от того не меняющий своей сути. - Гойо, - еще раз повторяет мальчик, когда Адам, прослушавший предыдущий ответ, поднимает на него взгляд. - Разденься, - Калаверас хмурится своим мыслям, наблюдая за тем, как мальчик, покачиваясь и едва не падая на подламывающихся ногах, раздевается, оставаясь совершенно обнаженным и послушно оборачиваясь вокруг своей оси по первому знаку Адама. Излишне худой и угловатый - то, что не могла бы скрыть никакая одежда, тем более такая скудная. Все тело покрыто гематомами, царапинами и ссадинами, живого места не найти. Некоторые совсем свежие - в чем бы ни была оплошность ребенка, заслужившего смертный приговор, прошлись по нему от души, некоторые застарелые, почти разошедшиеся. Адам замечает полувопросительный несмелый взгляд, который мальчик бросает на широкую кровать, стоящую у дальней стены номера. Сквозь испуг не проступает даже неприязни или неприятия, когда Гойо взглядом повторяет заданный Адаму вопрос. - Забудь об этом, - слишком резко рявкает Калаверас - мальчишка испуганно вздрагивает, сутулясь и низко опуская голову. - Иди в ванну, вымойся, - уже мягче продолжает Адам, кивая в сторону ванной. - Там висит халат, оденься. Я завтра подумаю, что делать с твоей одеждой. И я не собираюсь тебя трахать, Гойо. - Я и не думал, señor, - тихо-тихо бормочет мальчик. - Ребята Луиса тебе наверняка рассказали обо мне? - приподняв бровь интересуется Калаверас. Бледные щеки сереют еще больше, испуг в глазах цвета горького шоколада расцветает с новой силой, Адам почти слышит, как у мальчишки замирает сердце. - Да, señor, рассказали. - Я не стану тебя убивать, - Калаверас совсем недружелюбно хмыкает. - Считай, что Сантиссима сегодня к тебе была благосклонна. Ты меня понял? - Понял, хозяин, - внезапно мурлыкает мальчик, а на чумазом, со следами чужой крови лице проступает короткая светлая улыбка. - Иди, - Калаверас отмахивается и от мальчика, и от его мурчащих интонаций, и от этого его “хозяин”.

***

В ванной долго шумит вода - по всей видимости, мальчишка старается как можно тщательнее отмыть следы крови и грязь,кажется, впитавшуюся в кожу. За это время Калаверас успевает обдумать произошедшее еще раз. В конце концов, охотник решает, что отменять вожделенную охоту нет причин, и звонит управляющему в особняк, отдавая указания насчет мальчишки: одеть, накормить, отправить на медицинский осмотр, выяснить, что умеет, приспособить к какой-нибудь работе по силам. - За тобой приедут утром, - сообщает Адам тихо выскользнувшему из ванной мальчику. Гойо настороженно замирает чуть ли не на середине шага, аккуратно перенося вес с одной ноги на другую, дожидаясь окончания фразы. - Будешь работать в моем доме, - продолжает Калаверас, вглядываясь в искреннюю радость, отразившуюся на лице мальчика. - Васко, мой управляющий, заберет тебя утром. Адам замолкает на секунду, собираясь продолжить какой-нибудь простенькой, исключительно в воспитательных целях угрозой, но по глазам мальчишки понимает, что любую угрозу он пропустит мимо ушей, настолько его восхищают перспективы. - Gracias, señor, - негромко произносит Гойо. - Я буду работать на Вас? - Именно, - Калаверас коротко, небрежно кивает, взглядом указывая мальчишке на широкий белоснежный диван, стоящий шагах в пяти от Гойо. Мальчишка неуверенно преодолевает это расстояние, опускаясь на самый краешек сиденья, неловко и смущенно кутаясь в великоватый ему длинный халат. Калаверас замечает, как тот старательно пытается прикрыть покрытые неровными пятнами гематом ноги. - Gracias, - тихо повторяет мальчишка, опуская голову, отчего вода с распрямившихся волос начинает капать ему на колени. - Ты голоден? - Калаверас уверен в положительном ответе, парень не выглядит так, словно он хотя бы раз в жизни ел досыта. Гойо очень аккуратно и очень неуверенно кивает, осторожно поднимая полувопросительный взгляд на Адама. - Когда ты ел в последний раз? - коротко дернувшиеся в неуверенном жесте плечи предоставляют Калаверасу вполне исчерпывающую информацию - охотник заказывает мальчику куриный бульон, а себе еще бутылку виски. Гойо тихонько благодарит, когда девочка в белом накрахмаленном переднике поверх отельной униформы ставит перед ним глубокую тарелку с наваристым, ароматным бульоном, предварительно наполнив бокал Адама золотистым напитком. Калаверас коротко кивает мальчишке, и только после этого он берется за ложку - в каждом движении все еще сквозит неуверенность, он с опаской смотрит на охотника, разговаривающего с вежливо улыбающейся и кивающей девочкой. - Ешь давай, - коротко бросает Адам, когда девушка выскальзывает из номера. Щеки мальчишки заливает румянец, когда он мелко кивает несколько раз, сильнее наклонившись над едва тронутой тарелкой. Ест мальчишка медленно, словно растягивая удовольствие, Адам понаблюдав за ним несколько минут, возвращается к своим делам - звонит Арае, управляющему, успевает договориться насчет охоты - где-то на середине этого разговора возвращается девочка, толкая перед собой тележку, на которой аккуратно сложены подушка, одеяло и постельное белье. Адам жестом приказывает поднявшему на него вопросительный взгляд Гойо пересесть в кресло на то время, пока девчушка, напевая, стелит ему на диване. Кивком Калаверас отвечает на безмолвный вопрос стрельнувшего взглядом в сторону застеленного дивана мальчика, и Гойо мгновенно закутывается в одеяло, укладывая голову на подушку и засыпая, судя по мгновенно выровнявшемуся дыханию, уже через несколько вдохов. Адам тоже ложится через несколько дюжин минут, закончив все разговоры и незаметно для себя прикончив половину бутылки любимого виски. Утром Гойо просыпается от звука тихой, настойчивой вибрации мобильника, лежащего где-то неподалеку. Чистые белоснежные, как впечатливший его вчерашним вечером диван, простыни немного навязчиво и непривычно пахнут лавандой, по телу разливается незнакомое - или напрочь забытое - тепло и спокойствие, перекрывая даже ноющую боль во всем теле, сопровождающую Гойо уже слишком давно, чтобы он об этом задумывался. Мобильник продолжает тихо, настойчиво жужжать на журнальном столике возле дивана. Гойо осторожно приподнимается на локтях, оглядываясь, и садится, тщательно закутываясь в великоватый халат. Мобильник затихает, заставляя мальчика бросить в его сторону обеспокоенный взгляд. Адам по-прежнему спит, совершенно не реагируя на звук, даже когда вибрация раздается снова - Гойо от неожиданности даже подпрыгивает на диване. В конце концов приняв решение, подросток аккуратно берет сенсорный телефон за края, чтобы не задеть экран, и бесшумно приближается к постели молодого мужчины, не удержавшись от искушения перед тем, как начать будить его, окинуть взглядом широкие красивые плечи, рельефную спину и большую - во всю руку и плечо, татуировку, изображающую череп с цветами в глазницах, на фоне цветущих лиан и узоров. Гойо еще не успевает коснуться кончиками пальцев плеча мужчины, как тот одним плавным, слитным движением перекатывается на спину, садится, и замирает, вопросительно приподняв бровь. Мальчик испуганно охает, осев на постели, разведя руки в сторону - под ребра ощутимо даже сквозь плотную ткань халата вжимается зажатый в ладони Калавераса нож. - Телефон, сеньор, - одними губами произносит Гойо, почти не дыша, и прикрывая глаза после этих слов, будто ожидая расправы. Свободной рукой Адам забирает вибрирующий мобильник из руки мелко вздрагивающего мальчика, одновременно убирая нож обратно под подушку. - Да, - Калаверас с интересом наблюдает за замершим, зажмурившимся мальчишкой, двинувшимся только для того, чтобы опустить руки. - Да, я утром заеду, я же вчера так и сказал, abuela! Еще две минуты у Адама уходит на то, чтобы попытаться убедить Араю, что девять часов - до которых, кстати, еще два с лишним часа, - это тоже утро. Гойо за это время успевает открыть глаза, которые на несколько секунд становятся серьезно-задумчивыми, и сползти с кровати на пол, подобрав под себя ноги. - Испугался? - Адам переводит на него взгляд, закончив разговор. Гойо коротко кивает несколько раз, тихо, почти неслышно, бормоча извинения, от которых охотник отмахивается, поднимаясь с постели. Адам недовольно хмурится, глянув на висящие на стене часы, но только тихо хмыкает, признавая право Араи будить его тогда, когда ей вздумается. За утренним кофе, сопровождающимся тостами с маслом, Адам решает поговорить с мальчишкой. Сначала ему, правда, приходится выждать несколько минут, пока Гойо тщательно исследует чашку какао, тарелку с блинчиками и блюдце с медом и небольшую тарелку фруктового салата. Мальчик секунду недоверчиво косится на охотника, но получив в ответ на свой взгляд кивок, который можно было бы даже назвать ободряющим, несмело, медленно обмакивает блинчик в мёд. - Где твои родители? - Адам дожидается, пока Гойо управится с половиной салата и блинчиком, прежде чем задать вопрос. Хотя мальчишку, судя по всему, не сильно огорчает тема для разговора - он слабо и немного тоскливо улыбается, перед тем как ответить: - Они умерли, когда мне было шесть лет. Погибли в автокатастрофе. - Кем они были? - Папа был учителем физики, а мама швеёй… - Гойо задумчиво хмурится, облизывая перепачканные в сладком лакомстве пальцы. - Как и её сестра. Они вместе работали. - Это её сестра отдала тебя Топору Торресу? - Адам в два глотка допивает кофе и, секунду подумав, наливает себе еще чашку. Гойо все это время внимательно следит за его движениями. - Да, - снова никаких эмоций, ни огорчения, ни сожаления, ни злости. - Она очень много задолжала мистеру Торресу. Калаверас задумчиво наблюдает за тем, как мальчик аккуратно, почти благоговейно обнимает ладонями большую чашку с какао, неспешно поднося её к губам и делая глоток. Жмурится, словно кот, облизывает губы и на секунду улыбается так, что Адаму иррационально самому хочется какао. Говорить с мальчишкой о борделе Адам пока не хочет - незачем портить ребенку хорошее настроение. Куда приятнее наблюдать за блаженным прищуром, довольно наморщенным носом и постепенно становящимся чуть смелее взглядом. - Я могу вас спросить? - сделав еще глоток, Гойо ставит чашку на стол, внезапно серьезно глядя на Адама. Такая серьезность даже кажется неуместной на совсем юном, мальчишеском лице. Калаверас кивает, заинтересовавшись. - Вы же не хотите вернуть меня моей тете? - на одном дыхании выпаливает мальчик, и, сделав короткую паузу, продолжает просящим шепотом: - Хозяин? Адам, в общем-то и не думал над таким вариантом. Со стороны законности он, возможно и был самым приемлемым, но со стороны здравого смысла - совершенно точно не был. - Зачем? - Калаверас удивленно приподнимает брови, чуть заметно качнув головой. - Чтобы она тебя продала второй раз? - Gracias, señor, - мурлычет мальчик, снова расслабляясь и поднося к губам чашку. Допивая кофе, Адам прикидывает планы на ближайшие дни - а планов немало. Убедить Араю подождать пару дней с книгой, оцифровать древний фолиант, чтобы передать родственнице оригинал, съездить на охоту, там наверняка придется задержаться - хотя “придется” не совсем то слово, в Америке Адам всегда задерживался с удовольствием, все таки там, в больших городах почти всегда можно было найти достойное развлечение, к тому же хозяева специфических заведений в США не намекали Калаверасу, что “на следующей неделе было бы неплохо, чтобы ты разобрался с одной ведьмой, Адам”. Калаверас не любил совмещать отдых и работу.