Dia de los Muertos

Васко - управляющий Адама, похож на героя гангстергских романов, типичный сицилийский мафиози в деловом костюме и с холодной вежливой улыбкой, теплевшей на пару градусов, когда он смотрел на молодого хозяина. Лет управляющему около пятидесяти, по прикидкам Гойо, а может около сорока пяти или шестидесяти. Сложно понять - высокий, сухощавый, с умными черными глазами, которые, кажется, должны тлеть в темноте, как угли. - Это Марта, она присмотрит за тобой, - голос у управляющего ровный, сипловатый, с намеком на легкую картавость. Марта - невысокая, пухлая женщина с роскошной косой, спускающейся до самой талии. С интересом рассматривает мальчика, переминающегося с ноги на ногу у порога, и переводит взгляд на Васко. - Подбери ему что-нибудь из одежды и дай какую-нибудь работу, я разберусь с остальным. - Ка-ак скажете, сеньор Ортега, - Марта широко и беззаботно улыбается, маня Гойо к себе. Тот послушно подходит, оглядываясь по сторонам - в небольшой комнате стены выкрашены в сочетание лазурного, салатового и желто-золотого цветов, которые причудливо переплетаются расцветая необычными узорами в самых разных местах. Пахнет свежим хлебом и яблоками с корицей. - Как тебя зовут, малыш? И где ты работал раньше? - Гойо… - паренек замолкает, неуверенно взглянув на управляющего - не знает, стоит ли отвечать на заданный вопрос. Васко, бросив на него взгляд, отвечает Марте сам: - В борделе у Луиса Торреса он работал, - короткая пауза, в течение которой Марта обеспокоенно охает, закрывая пухлой, мягкой ладонью рот. - Поэтому, пока не закончим с медобследованием, найди ему работу подальше от еды. Дня три-четыре. - Васко Ортега, это не называется “Марта, я приведу тебе помощника на кухню”, - женщина воинственно упирает руки в бока, окидывая мафиозной внешности мужчину суровым прищуром, но, заметив, как Гойо вздрагивает, виновато втягивая голову в плечи, смягчается, подходя к нему и укладывая руки на плечи. - О, малыш, не переживай. Я сержусь не на тебя, а на мистера Ортегу, - снова исполненный суровости взгляд на управляющего. Гойо, не смея оглянуться на него, внимательно рассматривает его отражение в серванте, стоящем у противоположной стены. Сложно не догадаться, что происходит между этими двоими, особенно когда мистер Ортега примирительно вскидывает перед собой ладони, глядя на женщину с ласковым упреком. - Пара дней, Марта. Я почти уверен, что у Торреса с этим строго, но перепроверить стоит. - Ладно уж, - Марта величественно взмахивает рукой, одаривая управляющего мягкой улыбкой. - Сообщишь мне, когда я смогу мальчика приспособить к чему-то стоящему. Когда за управляющим закрывается дверь, Марта усаживает Гойо на стоящую у стола табуретку и тщательно осматривает его руки и волосы, напевая какую-то задорную мелодию. - Ты не обижайся, малыш, - закончив осмотр, Марта садится напротив, наливая в высокий стакан лимонад и протягивая его Гойо. - Но кухня дело такое, ты же должен понимать? - Я понимаю, - Гойо осторожно пробует напиток, зажмуриваясь от насыщенного лимонно-сладкого вкуса. - Но я здоров, у нас был медосмотр неделю назад. Но я не против. - Ну вот и хорошо, котеночек, - Марта довольно щурится. - Я заправляю на кухне и негласно заправляю местными девочками и новенькими. Васко Ортега - управляющий в поместье, но если хочешь о чем-то спросить-попросить, обращайся лучше ко мне. - Хорошо, мисс Марта, - Гойо осторожно улыбается, ставя ополовиненный стакан на столик - от холодного питья сводит челюсть. - И давай договоримся, что ты зовешь меня просто Мартой… в моем возрасте уже немножко неприлично быть мисс, - женщина совсем по-девчоночьи хихикает, лучезарно улыбнувшись. Гойо она очень нравится - не похожа ни на одну из тех женщин, что он видел за свою жизнь. Ни на маму, ни на тетю, ни, конечно, на тех, что Гойо видел у Торреса. Просто совсем другая леди из совсем другого мира. Наверное, если бы родители не погибли, у Гойо была бы возможность познакомиться с такими - лучезарными, добродушными и источающими счастье женщинами раньше. - Хорошо, Марта, - старательно выговаривает Гойо, поддразнивая её, улыбаясь. - Хочешь что-то спросить? Спрашивай, - Марта дружелюбно взмахивает ладонью, когда Гойо часто, мелко кивает. - А когда хозяин вернется? - неуверенно произносит Гойо, немного хмурясь, когда Марта бросает на него чуть-чуть недоуменный взгляд. - Сеньор Калаверас? Зачем он тебе, малыш? Ну, нет, конечно молодой хозяин редко - вообще-то никогда - приводит кого-то с собой, но тем не менее… Хочешь его поблагодарить - работай хорошо. Адам это ценит. - А где он? - Ах ты любопытный маленький gatito, - Марта поднимается со стула, рассмеявшись, и треплет Гойо по мягким курчавым волосам. - Сеньор Калаверас на охоте. Вернется нескоро. Через неделю, наверное. Поживем увидим, малыш, а сейчас - марш за мной, нужно тебя одеть во что-то более подходящее тебе по размеру… - Марта скептично оглядывает великоватые мальчишке футболку и джинсы - видимо, управляющий не ожидал, что придется одевать настолько тощего мальчишку. Гойо с готовностью вскакивает со стула, кивая.

***

За десять дней отсутствия Калавераса дома Гойо успевает получить от Марты разрешение помогать ей на кухне, запоминает расположение комнат в доме и имена и лица той прислуги, с кем ему скорее всего придется часто общаться; учится готовить яичницу - хотя она сильно пригорает, или оказывается пересоленной из-за невероятной страсти Гойо ко всему соленому и сладкому, ко всему, что имеет насыщенный вкус, как можно более кардинально отличающийся от той безвкусной бурды, которой его кормили у Луиса. Марта лучезарно-светлая и мягкая, у неё теплые руки, добрые глаза и постоянно счастливая улыбка. Гойо почти все свободное время любуется тем, как она улыбается, суетясь на кухне, любуется и запоминает, что и как Марта делает. Когда становится понятно, что яичница в частности и готовка в принципе - явно не конек мальчика, Гойо просит Марту научить его готовить кофе, тихо и несмело бормоча-уточняя: “такой, какой любит хозяин”. - Gatito… - со вздохом тянет Марта, отвлекаясь от тончайших ароматных лепешек, которые она шустро и умело выпекала на раскаленном листе, разрешая Гойо тщательно смазывать их маслом. - Хозяин очень привередлив про кофе, знаешь… Я могу тебя научить варить просто кофе, но для сеньора Калавераса такой кофе не пойдет. Тем более, gatito, давай старушка Марта будет с тобой честной - ты пока отвратительно готовишь, милый. Когда сможешь приготовить хорошую яичницу - я тебя научу. - Ты не старушка, - негромко и немного потерянно тянет Гойо, силиконовой кисточкой тщательно промазывая горячую, пятнистую, словно леопард лепешку янтарно-желтым, тающим на поверхности маслом. - Ты очень красивая, Марта. Женщина с минуту смотрит на сосредоточенного, но немного поникшего мальчика, и, наклонившись к его уху, заговорщически шепчет: - Когда сделаешь такую яичницу, что я захочу её себе на завтрак - я попрошу мистера Ортегу показать тебе, как он варит кофе для сеньора Калавераса. Договорились? - Да, Марта, - Гойо довольно морщит нос, поднимая взгляд. Марта давно заметила, что мальчик не улыбается - может приподнять уголки губ или весело, иногда даже радостно прищуриться, но красивые, немного женственные губы никогда не складываются в полноценную улыбку. - Хочешь увидеть Адама, да? - со вздохом уточняет Марта, когда Гойо получасом позже протирает посуду мягким полотенцем, и тут же поправляется: - Сеньора Калавераса. - Хочу, - Гойо мечтательно вздыхает, сам не зная точно от чего. Наверное, от благодарности. И от восхищения. - Ладно, - задумчиво тянет начальница кухни, вытирая руки о фартук. - Знаешь что, малыш? - Что, Марта? - покладисто отзывается Гойо, весело сверкнув темными глазами из-под длинных ресниц. - Поучись ходить с подносом для завтрака… - И можно будет носить хозяину завтрак?.. - неверяще тянет Гойо, чувствуя, как зарождающаяся где-то в груди дрожь приобретает сладко-теплый привкус. - Если справишься, малыш, - Марта подмигивает так, как будто она совершенно не сомневается - Гойо справится. - Только времени у тебя немного - сеньор Калаверас возвращается сегодня ночью. За несколько часов Гойо выучивает путь от кухни до спальни Адама на втором этаже наизусть, настолько, что спокойно проходит весь путь с закрытыми глазами, ни разу не споткнувшись даже на лестнице, и ни с кем не столкнувшись. Марта, каждый раз, когда он проходит мимо неё, мурлычет что-то ободряющее, а когда сам мальчик вполне удовлетворяется результатами, вручает ему небольшой поднос нагруженный посудой. - Справляюсь? - с интересом уточняет Гойо, когда за окном темнеет окончательно, и он ставит на кухонный стол поднос с кофейной чашкой, доверху наполненной водой, и еще кое-какой посудой. - У тебя очень хорошее чувство равновесия, - Марта одобрительно кивает. - И ты очень старательный мальчик, gatito. Я тобой довольна… - Но? - Гойо мгновенно улавливает перемену в интонациях, настороженно хмурясь, наклонив голову к плечу. - Тебе нужно, чтобы тобой остался доволен сеньор Ортега. Это он решает, Марта только может попросить его глянуть на тебя, - женщина весело подмигивает задумавшемуся подростку. - Для Хозяина все должно быть самое лучшее, - задумчиво бормочет Гойо, рассматривая кончики своих пальцев и не замечая чуть жалостливый оттенок во взгляде Марты. - Я понимаю. Но я очень постараюсь, Марта, спасибо! Женщина мягко улыбается в ответ и треплет мальчишку по темным мягким волосам. Управляющего Гойо немного побаивался, несмотря на то, что тот всегда был подчеркнуто-вежлив со всем персоналом, и только с Мартой позволял себе большую мягкость, чем со всеми остальными. Гойо казалось, что он видел похожих на Васко Ортегу людей в стенах борделя Луиса Торреса. Именно такие - сдержанные, спокойные и равнодушные были самым нелюбимым типом клиентов для любого из тех, с кем Гойо имел возможность общаться. просто потому, что люди с таким взглядом убивали и кончали не меняясь в лице, а иногда и одновременно. Во всяком случае, так говорили, но страх перед такими людьми прочно въелся в мысли Гойо. Пожалуй, ситуацию смягчала именно Марта. Потому что такая прекрасная женщина, по мнению Гойо, просто не могла быть влюблена в человека такого типа, как ему рассказывали в борделе. И сеньор Ортега, понаблюдав несколько минут за Гойо, коротко, задумчиво поджав губы, кивает. - Не опаздывай утром, - очень серьезно произноси мужчина, наклоняясь к замершему с подносом мальчишке. - Опоздаешь один раз, и всю жизнь будешь мыть полы в подвале. - Я понял, сеньор, - Гойо послушно кивает, опуская взгляд в пол. - Я не опоздаю, потому что я мало сплю и рано просыпаюсь… - Кстати, да, - молчавшая до этого Марта, занимавшаяся своими таинственными кухонными делами до этого момента, подходит ближе, вытирая ладони цветастым фартуком. - Он по-моему вообще не спит дольше трех-четырех часов. Это ненормально для ребенка… - Это не самое ненормальное в его жизни, - Ортега коротко хмурится, взглянув на встрявшую в разговор женщину. - Врач сказал, что он совершенно здоров. - Я хорошо себя чувствую, - на всякий случай уточняет Гойо, невольно сутулясь, стараясь занять как можно меньше пространства и, по возможности, стать как можно более незаметным. - Ну вот и отлично, - подводит итог управляющий. - Вообще, Адам не очень любит рано просыпаться, - с материнской нежностью информирует Гойо Марта, когда за управляющим закрывается дверь кухни. - Особенно после поездок. Гойо забирается на высокий стул, стоящий возле плиты, наблюдая за тем, как Марта варит вечерне-ночной какао для них двоих. Наверное, хозяйка кухни ложилась спать одной из последних в доме, а вставала раньше всех, и Гойо придерживался почти такого же расписания, иногда просыпаясь раньше и приходя на кухню, чтобы сделать что-нибудь из висящего на стене списка - Марта каждый вечер вешала новый, в течение дня вычеркивая выполненные пункты. К вечерне-ночному какао полагались булочки с маслом и медом и вечерний разговор. - Но иногда ему нужно просыпаться ни свет ни заря, - продолжает Марта, кивая на хлебницу, и Гойо понятливо соскакивает со своего места, чтобы нарезать булочки. - Правила такие - если сеньор просыпается до шести утра, то кофе ему подает сеньор Ортега. А позже, теперь, будет твоей обязанностью. Так что с шести часов будь готов, понял, gatito? - Понял, Марта, - Гойо серьезно кивает. Я буду стараться.

***

Гойо почти бесшумно проскальзывает в спальню Адама, когда солнце, в этой комнате пока еще сдерживаемое тяжелыми непрозрачными портьерами, на самом деле уже светит вовсю, а над землей уже занимается привычное для этих мест жаркое летнее марево, обещающее удушающую жару днем. Поднос он ставит на кофейный столик, стоящий недалеко от кровати, одна чашка кофе остается на нем, а еще одну Гойо переставляет на невысокую тумбу у кровати. Затем нужно открыть портьеры - немного тяжело с непривычки, поэтому Гойо, наверное возится намного дольше, чем все, кто занимался этим до него, но Калаверас по-прежнему спит, не обращая ни малейшего внимания на заливший комнату солнечный свет. Гойо с восхищением оглядывает его, любуясь сильным, красивым и тренированным телом. Тонкая белоснежная простыня сползла до середины крепких смуглых бедер, не обремененных бельем, открывая взгляду мальчика поистине великолепный вид: изгибы, рельефы, татуировки, обманчивая расслабленность спящего зверя, оливково-медная гладкая кожа, к которой хочется хотя бы иметь позволение прикасаться. Мальчик завороженно любуется яркой, сложной татуировкой, полностью укрывающей руку и плечо молодого мужчины - скалящийся череп и цветы настолько тонко и искусно выведены на коже, настолько умело раскарашены, что мальчик почти не верит, что такое может нарисовать человек. Рука непроизвольно тянется огладить неожиданно изящный контур черепа - кто бы мог подумать, что нарисованный череп может выглядеть так, словно он и есть красивое девичье лицо? - и уже почти коснувшись кожи спящего мужчины, Гойо осознает свою ошибку, слишком запоздало, конечно - Калаверас просыпается за долю секунды, перехватывая тонкое, хрупкое мальчишеское запястье и садясь на кровати. - Buenos días, señor! - Гойо обезоруживающе улыбается, глядя в темные, почти черные глаза молодого мужчины. Калаверас, нахмурившись, одним движением убирает нож под подушку, выпуская из стального захвата запястье мальчика. - Я принес вам кофе, Хозяин, - Гойо отступает на шаг, опуская взгляд вниз. Адам встряхивает головой, сгоняя сон, и прищелкивает пальцами. - Гойо, сеньор, - мурлычет мальчик, не поднимая взгляда от дорогого паркета, хотя куда больше ему хочется сейчас взглянуть на поднявшегося с постели Адама, обнаженного, неспешно потягивающегося, чтобы согнать сон. - Мальчишка из борделя Топора Торреса? - Адам потягивается, отходя к окну. В одной руке у него кофейная чашка, пальцы второй рассеяно и немного сонно сжимают пряди коротких кофейно-темных волос. - Да, Хозяин, - Гойо утвердительно кивает, наконец-то решаясь посмотреть на Адама. И он, на взгляд мальчика, просто великолепен. Почти как божество. Смертоносное, неизменно прекрасное и недостижимое, ни в каких смыслах. - Освоился? - Да, Хозяин, - более спокойно и тягуче произносит Гойо, расслабленно любуясь своим персональным божеством. Пальцы неконтролируемо тянутся к висящему на шее, под рубашкой, кулону, полурефлекторно оглаживая. - Хорошо, - задумчиво кивает Адам, по-прежнему глядя в окно, которое выходит в сад. - Будешь будить меня по утрам, - Калаверас задумывается еще над чем-то скользнув взглядом по лицу мальчика, отмечая про себя, что даже за такой короткий срок он стал выглядеть в сотни раз лучше. - И передай Васко, чтобы прислал тебя вечером с виски. Иди. Гойо не чувствует от захлестнувшего счастья ни рук, ни ног, когда коротко поклонившись Калаверасу, выходит в коридор, стараясь не сделать этого вприпрыжку.