Под парусами "Аметиста"

Голубые волны океана лениво поднимали на гребнях тяжёлый корабль. Ветер собирался в парусах и надувал их, заставляя судно скрипя и нехотя плыть в сторону Американских колоний. Там жизнь текла своим чередом, ведя беспрестанное противостояние с английской короной. Мой корабль точно так же сопротивлялся бурным океанским потокам. Я стояла на верхней палубе гордо расправив плечи, держа сцепленные руки за спиной и скрывая их от холодного пронизывающего ветра под плащом. Вглядываясь в узкую полосу горизонта, протянувшуюся между безмятежным небом и беспокойным морем, размышляла о том, что ждет меня по приезду. Изначальной целью был переезд из Российской Империи в Америку, но чем дальше "Аметист", уносимый попутным ветром, был от Старого света, тем сильнее хотелось вернуться домой, в Москву, к привычному образу жизни богатой горожанки. Что же позвало именитую жительницу столицы в рискованное путешествие? Дело в том что я хотела найти друга моего отца - Ахиллеса Дэвенпорта, которого видела однажды в детстве. Черты этого таинственного господина вспоминались с трудом. Я оживляла в памяти образ высокого, статного мужчины в тёмно-бежевом строгом мундире с капюшоном, скрывающим проницательный взгляд тёмно-карих лаз. Я была маленькой девочкой и меня поразил внушительный вид темнокожего - не частого гостя в холодной России. Каким он будет, насколько сильным будет различие между размытыми туманом времени воспоминаниями и реальным образом? Столько времени прошло, мы оба изменились. Наверняка настолько сильно, что едва узнаем друг друга. Взволнованно выдохнув, я заправила за ухо выбившуюся прядь каштановых непослушных волос и поправила чёрную треуголку, с которой никогда не расставалась. Пропитанный горечью соли ветер трепал тёмно-фиолетовое платье, пробираясь под плотную ткань. "Аметист" вошел в молоко плотного тумана, окутывающего побережье Северной Америки. Крикливые чайки уже некоторое время сопровождали корабль, кружа над палубой в надежде чем-нибудь поживиться. Я приподняла уголки губ в намеке на улыбку и, достав из кармана горсть хлебных крошек, выставила раскрытую ладонь вперед. Одна из птиц недоверчиво покружилась надо мной, а потом аккуратно села на предплечье, крепко сцепив острые коготки, царапая кожу через ткань одежды. Распушив перья, прожорливая пичужка устроилась поудобнее и принялась за угощение. - Земля! - раздался хриплый голос марсового, эхом прокатившийся над кораблем. Его возглас взбодрил членов команды, которые до этого бродили по палубе с унылым видом. Во время длительного изнуряющего плавания их единственной радостью была только моя фигура. По началу было трудно сладить с ними, превратить грубых мужчин в слаженную команду, заслужить их уважение, но я справилась. Иначе не видать бы мне не только послушных помощников, но и твердой земли - бунт был бы неизбежен. А ведь еще пару месяцев назад некоторые из моряков посматривали на меня кто презрительно, кто со снисходительной жалостью, но в конечном итоге каждый подчинился железной воле. - Капитан, займёте своё законное место? - раздался голос квартирмейстера, который до этого сменял меня у руля. Странно, да? Девушка - капитан крупного боевого судна, которое периодически участвует в жестоких морских сражениях. Московские знакомцы пришли в ужас, узнав о моем увлечении морем, но я встречала их упреки презрительной ухмылкой.Чужие предрассудки меня мало интересовали. - Да, - коротко отозвалась я, стряхнув с руки обиженно закричавшую чайку, и стряхнула с ладоней остатки крошек. Размяла затёкшую за ночь шею, поднялась на ют к капитанскому мостику, любовно погладив прохладное влажное дерево борта. Мой драгоценный "Аметист", словно верный пес, почувствовавший прикосновение строгой хозяйской руки, взбодрился, приветствуя натянувшимися тросами, надувшимися парусами и тихим урчанием трюма. Касаясь штурвала кончиками пальцев я на миг прикрыла глаза, как всегда чувствуя единение с любимым кораблем. Он был живым существом, обладающим своим характером и душой, преданным и ревнивым до внимания. Ванты и канаты были венами, паруса - мощными легкими, каркас - прочным костяком. Когда я стояла у руля, мы становились единым целым и казалось, что никому не дано остановить нас. - Проверь груз, Артур, - обратилась я, сжимая уверенной хваткой штурвал, - упаси Господь, если с ним что-то случится. - Не переживайте, мисс Даника, всё будет хорошо, - ухмыльнувшись, пожилой мужчина резво спустился по влажным от брызг и тумана ступенькам и исчез в люке. Матросы с воодушевлением выполняли распоряжения, бегая по палубе и стараясь выполнять приказы точно и быстро. Им не терпелось почувствовать под ногами землю Нового света. - Брамселя, марселя убрать, живо! - крикнула я, разглядев сквозь плотный полог тумана размытые очертания города. Наблюдать за тем как на палубе кипит работа, как сматываются канаты и убираются паруса, как мои люди готовят "Аметист" к остановке было истинным удовольствием. Но больше всего радовало то, что за время трудного путешествия через беспокойные воды Атлантики, несмотря на разногласия, между членами команды воцарилась дружеские, уважительные отношения. Конечно, были конфликты, но нам удалось сохранить мир. Бывало моряки критиковали мой дамский наряд: "Дан, вам совсем не идут юбки!"- восклицали они, когда я появлялась на борту в "неположенном" виде. А что я могу сделать? Обязана. Признаюсь, юбки никогда не были мною любимы: неудобные, длинные, они не способствовали удачному выполнению дел, а вот штаны - другое дело. На моём лице сама собой расцвела довольная улыбка, когда Артур доложил, что с грузом трюме всё в порядке, а когда мы причалили в порту Нью-Йорка настроение и вовсе поднялось до отметки "отлично". Я любила море, его страсть и силу, но берега неизведанной земли манили не меньше. поэтому, когда сошла на мостовую, смотрела на первого помощника, как кот, наевшийся сметаны. - Что прикажете, мисс Даника? - спросил тот, глядя светлыми карими глазами, которые тоже загорелись в предвкушении знакомства с одним из самых больших городов североамериканского побережья. В отличии от обычных матросов, которые всегда ласково обращались ко мне "Дан", этот поседевший за свои шестьдесят лет мужчина всегда говорил: "мисс Даника". Старый упрямец, но это каждый раз заставляло меня улыбаться, дивясь причудам старика. Было в нем нечто, неизменно располагающее меня к нему. Его порой чопорный тон, потертый, но аккуратный сюртук, копна непослушных вьющихся темных волос со следами седины на висках и гладко выбритый подбородок. Это был моряк старого образца, прилежный и дисциплинированный, порой холодный, но верный и весьма исполнительный. - Груз доставьте вот по этому адресу, - ответила я, протягивая конверт, - потом отправляйтесь в таверну и веселитесь, а если наскучит, напишите мне записку. У меня такое ощущение, мой друг, что мы задержимся здесь на пару дней. - Будет сделано, капитан, - довольно улыбнувшись, старик ушёл к молодняку, громко раздавая приказы, а я решила найти того, ради которого и затеяла это рискованное предприятие - Ахиллеса Дэвенпорта.