Зверинец

AU! Арианна путешествует с небольшой свитой по Вестеросу и оказывается на Севере, в Зимнем городке, что близ Винтерфелла. Теон Грейджой был его другом. Смешливый, беззаботный, самоуверенный островитянин звучал солоноватым морским бризом, смуглый, остроглазый, он был лаской в волчьей стае, самоуверенной и юркой. Бран и Рикон приходились Роббу братьями, маленькими волчатами, по-детски наивными, игривыми и доверчивыми, а Джон был… Джон был сыном его отца. Леди Кейтилин не позволила Роббу и ребенку ее мужа от другой женщины стать по-настоящему братьями. Джон с малых лет понял, чем отличается от остальных детей лорда Эддарда, и его кровь, хлесткое презрение леди Кейтилин и снежный холод имени выросли ледяной стеной между ним и Роббом. Подкидыш грамкинов — ликом человек, а все равно чужой и ненужный. Однако Джон был членом его семьи, таким же Старком, как и сам Робб, сыном Севера, волком, и лорд Нэд любил своего бастарда, в том юноша не сомневался. Иначе зачем Нэду Старку было привозить мальчика в Винтерфелл, выставлять напоказ всем знатным лордам и старым богам живое доказательство измены своей супруге? Робб был готов принять Джона и даже попытаться полюбить, не на зло матери, но на радость их лорду-отцу. Они ведь одна стая. Джон Сноу был для Робба приятелем, сообщником по детским шалостям, как-то раз даже собутыльником, но никогда — соперником. Джон хорошо знал свое место, а Робб — где его незаконорожденный брат должен быть. Ненависть к бастарду, тлеющая в леди Кейтилин, опалила ее старшего сына, и незримый ожог никак не желал затягиваться, свербел и ныл едва ощутимо, напоминал, не давал забыть, кто он — наследник дома Старков, будущий лорд и Хранитель Севера, и его единокровный брат Джон — всего лишь Сноу, которых и без того на Севере немало. Правда с мечом он был куда ловчее Робба, но ведь должен же Сноу быть в чем-то лучше него, хотя бы в такой малости, и юноша улыбался вместе с Джоном в ответ на скупые похвалы сира Родрика и отца его незаконнорожденному брату. Это молодой Старк вполне мог принять. Снежинки, пушистые и почти прозрачные, чуть сластили, тая на губах. Летний снегопад навис тяжелой жемчужно-серой тучей над Винтерфеллом, зацепился за верхушки башен, и к полудню двор замка побелел, укрытый тонким снежным покрывалом. Вечер привел за собой заморозки, и заиндевевшая трава звонко хрустела под сапогами Робба, его дыхание вилось белесым паром и руки озябли без перчаток — их он отдал Брану, позабывшему свои рукавицы дома. Брат ловил ртом снежинки, но тайком, украдкой, высунув кончик языка и мотая головой из стороны в сторону в надежде поймать белую мушку. Робб только посмеивался, глядя на Брандона, лениво щурился на солнце, не по-летнему бледном и равнодушном, точно престарелая септа. Теон с барственной ухмылкой, в плаще, подбитым куньим мехом, гордо шествовал рядом со Старком, бросая быстрые и острые, словно стрелы, взгляды через плечо, на идущего чуть поодаль Джона. Сноу был хмур и молчалив, и вяло улыбнулся, когда служанки из таверны, вытряхивающие белье, окликнули юношей. Одна из них, невысокая темноволосая худышка, опасно свесилась с балкона, приветливо замахала рукой Роббу, и ее белые, усыпанные родинками щеки заалели поспевшими яблоками, когда Старк помахал ей в ответ. Белозубая улыбка сверкнула на лице Грейджоя, из окон «Дымящегося полена» брызнуло заливистым девичьим смехом, когда Теон послал девушкам воздушный поцелуй, за который служанки затеяли шуточную потасовку, а пухленькая прислужница с толстой светлой косой бросила на голову Джона пригоршню мягких белых перышек, вытащенных из перины. Юноша дернулся, когда одно щекотно задело его по скуле, несколько провалились за воротник и еще пара запуталась в волосах. Джон смущенно тряхнул головой, взглянул исподлобья вверх, на служанку, и ее зазывный взгляд обжег ему щеки. Юноша прибавил шагу, обгоняя единокровных братьев и Теона, едко фыркнувшему Джону вслед. — Смотрите все, Сноу обращен в бегство горсткой перьев! — рассмеялся он, озорно подмигивая досадливо насупившемуся Брану. — Они ведь так опасны в девичьих руках! Робб покачал головой, усмехаясь, и рассеянно взглянул на перчатку, оставленную Браном в его пальцах. Братишки рядом не было — он спешил вслед за Джоном, шагающим уже на десять шагов впереди Старка. Мальчик взял Сноу за руку, что-то горячо ему зашептал и потянул в сторону пекарни — теплый аромат сдобы лился на улицу через распахнутые ставни, и вытянутое лицо Джона чуть посветлело слабой улыбкой. Юноша покорно пошел за радостно подпрыгивающим Браном, умудрившимся как-то потерять и вторую перчатку Робба. Теон манерно закатил глаза, язвительно кривя узкие губы. — Смотри-ка, защитник какой у Сноу выискался, — небрежно обронил он, апатично пожимая плечами. — Глазами так на меня сверкнул, что колени едва не подкосились. — Тогда вы с Джоном друг друга стоите, — со смешком заявил Робб, подкидывая в воздух единственную оставшуюся у него перчатку из темно-серой кожи, подбитую кроличьим мехом. — Один боится перьев да девиц, а ты — малых детей. — Просто он не мой брат, — они остановились у пекарни, и Грейджой, картинно взъерошив волосы, довольно причмокнул губами, завидев жену местного мельника, идущую с корзинкой. Снежинки запутались в ее рыжевато-медовых локонах, алели ярко щеки, и взгляд кротко скрылся за опущенными ресницами, когда женщина встретилась глазами с Теоном. — Делать мне больше нечего, как чужих детей манерам учить. — Наверное потому, что ты сам ими шибко не отличаешься? — Но-но, полегче, лорд Старк, — островитянин сорвал несколько лютиков, растущих у самой стены пекарни. От морозца цветы потемнели, печально склонили бутончики, и белая кайма инея серебрилась по узору листьев. — Я буду пообходительнее и учтивее некоторых наших знакомых. Сноу он и есть Сноу, а в штанах у него, должно быть, сосулька. И что только Калли в нем нашла? — Может, она думает, что его сосулька всегда твердая в отличие от твоих щупалец? — лукаво обронил Робб, однако, Теон, ничуть не смутившись, хищно прищурился, раздвинув губы в коварной усмешке. — Зато у меня их целых восемь, — юноша многозначительно приподнял брови и, взмахнув полами плаща, кинулся вслед за мельничихой, кокетливо прогуливающейся вдоль свечного прилавка, провожаемый смехом Робба. Теон был тем еще повесой, весь Винтерфелл это знал, особенно после того случая с дочкой лесничего. Брат соблазненной девушки как-то подкараулил Теона у дверей трактира, и после мейстер Лювин долго лечил его синяки мазями и примочками. Лорд Старк велел найти сына лесничего, но юноша успел сбежать раньше, чем за ним явились, а обесчещенную девушку отец отдал в септы. Грейджой тогда клялся, что девица сама к нему пришла, дескать, лестно же с лордом побаловаться, рвался в погоню за ее братом ровно до тех пор, как синяки окончательно сошли с его лица. А лесничий, решив одеть черное, отправился на Стену. — Робб, держи! — Брандон, чье лицо было перемазано медовой глазурью, протягивал брату имбирный пряник с цукатами на палочке. — Бери, мы купили еще много, и Арье, и Сансе, и Рикону. Хотели взять еще и для Теона, но я уронил его пряник, — мальчик сморщился, высунул язык, кривясь вслед Грейджою, — и Джон сказал отдать его Мейди. Мейди — коротколапая бело-рыжая псинка — счастливо виляла лохматым хвостом, с нетерпеливым тявканьем прыгая вокруг юноши. Джон отламывал ей небольшие кусочки сахарной булки и кидал их собаке, которая ловила их налету. Добродушная дворняжка была любимицей Брана в Зимнем городке, и Робб подозревал, что пекарь держит собачонку только ради него. Заметив, как брат поглядывает на пряник, который сам и ему и отдал, юноша протянул лакомство Брану. — Забирай уже, — добродушно буркнул юноша, — наедайся, пока матушка не видит, что ты лопаешь сладкое до обеда. — Джон мне так же сказал, — таинственным шепотом заявил Бран, принимаясь уплетать пряник. Робб искоса взглянул на Джона, почесывающего Мейди за ухом. Собака блаженствовала, от удовольствия подергивала задней лапой, но взвизгнула и юркнула под рукой Сноу, заслышав конский топот. С испуганным квохтаньем хлопали крыльями куры, люди разбегались, очищая дорогу кавалькаде всадников, вслед за которой с пронзительным лаем неслась плюгавая собачонка. Бран с восторженным любопытством взирал на конников, вооруженных длинными копьями, из-за спины напрягшегося Робба, что даже позабыл о своем прянике. Небольшие круглые щиты отсвечивали огненно-рыжим на северном солнце, поджарые лошади, пофыркивая, били копытами. Всадники принялись спешиваться, и юноша с удивлением заметил среди них женщин. Многие знатные дамы умели ездить верхом, но путешествовать предпочитали в каретах и кибитках, с удобствами, не трясясь целыми днями в седле. Шелк и бархат не в чести на своевольном Севере, но на одной всаднице одеяние горело огненно-золотистым, а вторая куталась в лимонно-желтый плащ с лисьей опушкой. Одинаково смуглые, они перешептывались и хихикали, но дружно умолкли, поймав пристальный взгляд Робба. Таких девушек ему еще видеть не доводилось. Отливающая золотом кожа, жгуче-темные глаза, дерзко встретившие его взор, рябиново-красные губы, чуть подрагивающие от смеха или же от холода — их одеяние были слишком легкими для северного лета. Нос одной из девушек уже покраснел, вторая зябко поводила плечами и силилась согреть дыханием руки в перчатках из оранжевой кожи. Под взглядом Старка она надменно вскинула голову, сбрасывая капюшон, и угольно-черная коса, перевитая золотой лентой, соскользнула ей на плечо. — Идем скорее! — поторопил женщин их долговязый спутник, дробно стуча зубами. — Я до костей промерз в этом забытом Семерыми месте. И это северяне называют летом?! Боюсь представить, какая же у них тогда зима… — Такая, что тебе отливать ледышками придется, Дрю! — хохотнул юноша, и в его улыбке искрой сверкнул золотой зуб. — А если по нужде уйдешь слишком далеко, то тебя утащат снарки. — Или лютоволки, — добавила девушка, жеманно отряхивая плащ. — Знаешь, как они любят дорнийский филей? — Дорнийцы? — пролепетал Бран. — Робб, это что, взаправду дорнийцы? — Самые настоящие, юный сир, — с улыбкой подтвердил юноша по имени Дрю, приближаясь к Старкам. — И что же вам надо в Винтерфелле? — сдержанно осведомился Джон, выступая вперед. Робб крепко держал младшего брата за руку, старался смотреть на дорнийца, на его гнедого коня, недовольно фыркающего и раздувающего ноздри, на пляшущий флюгер на крыше таверны, куда угодно, но глаза сами льнули к дорнийке, облаченной в алое, будто сотканное из лепестков левкоев. Старк не привык к подобным барышням, таких манит Юг, но не сдержанный своевольный Север. Наверное, поэтому юноша не мог ни отвернуться, ни слова сказать, и дышал тяжелее, чем загнанные скачкой кони. — Ищем спасения от жара и зноя, сударь, но в своем бегстве попали прямиком в лапы северной стужи, — Дрю деланно содрогнулся, — и будем счастливы поскорее оказаться в тепле и уюте таверны. — «Дымящееся полено» находится чуть дальше по улице, в паре домов отсюда, — Джон мотнул головой в сторону таверны, — там вы и ваши дамы сможете отдохнуть. — Сударь, ваши слова горячее солнца Дорна, — истомленно протянула девушка, пожимая плечиком. Ветер играл смоляными прядками, выбившимися из косы, и концами золоченой ленты. — Особенно после целого дня в седле, — она поморщилась, нервно приплясывая на месте и отряхнула подол. — Вы не будете так любезны проводить нас до таверны? Боюсь, усталость и холод могут сыграть с нами дурную шутку… Дорнийка вздохнула трепетно, прижав ладони к мерно вздымающейся груди, и Робб проглотил вязкую слюну. Пересохший язык точно прикипел к гортани, пальцы похолодели настолько, что ими нельзя было шевельнуть, а в груди, напротив, сделалось жарко, как в горниле. Он стоял рядом с Джоном, своим незаконнорожденным братом, но девушка обращалась только к Сноу, словно вовсе не замечала Старка. Обычно, наоборот, Джон всегда был в тени своих единокровных сестер и братьев. Робб, нахмурившись, перевел взгляд с вспыхнувшего Джона на медово улыбающуюся дорнийку. Так женщины улыбались Теону, прежде чем уйти с ним и долго не возвращаться. — Ну… — Джон покосился на кусающего губы брата, беспокойно оттягивая ворот дублета. — Миледи, я… — Я почту за честь проводить вас, — выпалил Старк, пунцово краснея. Сердце за костяной броней ребер билось и металось, зерна ревности от взгляда и улыбки дорнийки, пустили корни, разрастались в груди колючими терновыми зарослями. Робб всегда был впереди Джона, всегда… никогда еще предпочтение не отдавали Сноу, а не Старку. Впрочем, девушка просто их не знает и позже, узнав их имена, она уже будет дарить улыбки Роббу. Юноша галантно протянул дорнийке руку, вздрогнул, ощутив тонкие пальцы на своей ладони, в которую она вложила руку своей подруги в желтом плаще. — А вы, сударь, проследите за нашей милой Крапинкой, а то вдруг она потеряется… и чтоб грамкины ее не украли, — попросила девушка, и в ее черном взгляде — отражение ночного звездного неба, где водили хороводы демоны всех семи преисподних. Робб прикусил щеку изнутри. Он ждал, что дорнийка подойдет к Джону, возьмет его под руку, улыбнется так, что румянец брата растопит летние сугробы, и поведет его за собой… в таверну, в Дорн, хоть в чертоги Иных — за такой девушкой пойдешь куда угодно и без возражений. Но вместо этого дорнийка склонилась низко, к лицу Брана, и взъерошила золотисто-каштановые волосы мальчика. — Может, вы, юный сир, защитите принцессу от Иных? — осведомилась она игриво, на что Брандон покраснел даже ярче Джона. - О, Семеро! .. — рассмеялась девушка, не сдержавшись. — Щеки этих северян палят ярче солнца! А еще говорят, у них холодная кровь. — Идем уже, Арианна, — жалобно простонала Крапинка, — иначе я сейчас упаду, если не от усталости, так от голода, и меня уже не поднимет само провидение Старицы! — В следующий раз я оставлю тебя в Дорне, — проворчала Арианна. — А что, будет еще и следующий раз?! — взвыл Дрю, трагично заламывая руки. — Принцесса, смилуйтесь, еще раз подобного я не перенесу! — А кто сказал, что в следующий раз будет так же? — плутовски прищурилась дорнийка, вновь ловя взгляд Робба. Она отвернулась практически мгновенно, и юношу точно пронзило разрядом молнии, ударило, оглушило, когда девушка улыбнулась Джону, на сей раз с нежность, трепетно и ласково, и она обожгла Старка куда сильнее, чем печать соблазна на ее губах. Ведь точно такую же улыбку мельничиха часто дарила Теону.