Platinum velvet

"Золотая карта" действительно с легкостью открыла для меня все двери ведущие к Лиаму, поэтому он даже не был предупрежден с ресепшена о моем визите. Я правда постучал в дверь его номера, а то мало ли. Ответ с той стороны двери был не очень-то приветливым, потому что Лиам принял меня за кого-то другого, кого, он так и не уточнил, но по своим умозаключениям я понял, что это Остин. - Заходи! Чего тебе ещё, придурок? Впрочем, меня такой ответ даже позабавил, потому что я представил его виноватое лицо в следующий момент, после того, как я открою дверь, в чем я, конечно же, не ошибся. Я заулыбался и приоткрыл дверь, протиснув в проем сначала одну только голову. - Не очень-то вежливо с твоей стороны, Лиам, - пожурил я шутя. - Это так ты встречаешь своих давних друзей? - Зейн? - сначала удивился он. Я молча кивнул в знак согласия. - Прости, - засмущался, виновато хлопая глазами и глупо улыбаясь. Не знаю как кого, а меня всегда умиляло такое его виноватое выражение лица. - Я думал это... Впрочем, не важно. Так заходи, раз пришел. Какими ветрами занесло? - спрашивает. Я же не вошел, а буквально влетел и бросился к нему на кровать, на которой он сидел в тот момент. Похоже было, что он только что из душа, а цитрусовый аромат, видимо от шампуня, так и витал в воздухе, опьяняя и воодушевляя, а откровенно говоря, возбуждая и кружа голову. Мои жаркие, в кавычках, объятия его, естественно, не обрадовали, - кому приятно, когда на него, такого теплого и разомлевшего, набрасываются только что войдя с холодной улицы? Вот и Лиам не исключение. - Что ты творишь, а? - возмущался он, когда я, повалив его на постель, навис над ним, не сводя глаз с его темно-карих. Поняв, видимо, что положение, в котором он оказался, весьма двусмысленно, Лиам сразу же стал испуганно озираться по сторонам, а точнее - на закрытую входную дверь. - Сюда могут войти. И вообще, ты холодный, не прислоняйся ко мне. - Кто войдет, Ли? Ты сам-то веришь в то, что говоришь? И да, естественно, я не горячий, ведь на мотоцикле отопления нет. - Да ты еще и псих, однако, - его глаза бегали с одной точки моего лица на другую, потом все на ту же дверь, которая так и не открылась до самого утра, и то потому что я, привереда, вышел в ближайший супермаркет купить кофе, который угодил бы лично мне. - В такой холод, на мотоцикле, сорок или около того километров. - Не прижимайся ко мне, - он заметно занервничал. - Кто еще из нас псих, - улыбаясь произнес я, пока снимал с себя куртку. Он проследил взглядом, как я отбросил ее в сторону и она попала аккурат на стоящее недалеко кресло. - Что ты такой нервный? Я не кусаюсь, Лиам. Я, конечно, понимал, что его может нервировать моя близость к нему, но упорно делал вид, что не понимаю этого. Его рука так и продолжала лежать на моем бедре, словно он регулировал ею степень моего вторжения в его личное неприкосновенное пространство. Потом я "включил" еще большего дурака, - прилег на его широкую волосатую грудь, вздымавшуюся от громкого дыхания, и просунул руки под его шею, так и не сводя с него глаз. Впрочем, он теперь тоже не сводил с меня своих. - Еще лучше! - пробубнил он. - Я сейчас охрану вызову. - Заулыбался. Не вызовет. Это он просто, не зная, что сказать. - Вызывай, - говорю. - Это все равно не заставит меня оторваться от твоего тепла. - Ты несешь какую-то чушь. - Вторая его рука уперлась мне в плечо, будто бы ограничитель моих последующих попыток приблизится еще ближе. Не скрою, мне хотелось. Хотелось зацеловать его лицо, покрытое традиционной для него щетиной, - он был любителем "забывающим" побриться. Не знаю почему, но мне хотелось ощущать его "колючесть" под своими губами, но я не стал делать поспешных движений, припоминая самому себе, как налажал уже однажды, набросившись на него с поцелуем. Мне не хотелось снова быть выставленным за дверь. - Главное, чтобы чушь не несла меня, - улыбаюсь. - Не улыбайся! Ты меня смущаешь. На лице парня и впрямь появился румянец от смущения, а еще он заулыбался в ответ, вызывая своей улыбкой порхание бабочек в моем животе. Он просто не представлял, насколько его улыбка сводила с ума в тот момент. Губы буквально свербило от желания прижаться ими к его коже, а на языке будто бы ощущался вкус его губ - смесь табачного дыма и... коньяка, мать его; больше никаких ассоциаций тогда не возникало. - Я соскучился, очень, - ах, я не удержался и все же приложился губами к его колючей щеке. Впрочем, на деле "колючки" были не так колючи, как казались визуально. - Ты даже не представляешь, как. - Да, я не представляю, что заставляет одного небритого мужика целовать другого... - Он снова отвел взгляд на эту, будь она неладна, дверь. - Я думал, ты забудешь обо мне и выбросишь эту блажь из головы. - Нет, я не забыл. Мирно пристроившись щекой на его груди, отчего он сначала слегка поерзал, - не приятно же черт возьми, когда какой-то озабоченный льнет к тебе своей небритой рожей, - я прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Мне хотелось и самому понять, что заставляет меня тянуться к нему с объятиями и поцелуями, что вообще влечет меня к нему. Но я не ощущал ничего, кроме чувства защищенности. А еще, сладкая истома растекалась по моему телу. Это такое же чувство, когда приезжаешь домой после долгого отсутствия и понимаешь, что вот да, теперь уже точно дома. Потом еще Лиам запустил слою ладонь в мою отросшую шевелюру, и я окончательно разомлел. - Обросший, небритый. На кого ты стал похож, - беззлобно ворчал он. - Ты наверное забыл, где в нашем городе находится парикмахерская. Тут он потянул меня за прядку волос. Было неприятно, но я не подал виду. - Хорошая попытка, Ли. Я все равно отсюда, - ткнул его пальцем в грудь, - не слезу. - Упрямый осел. - Эй, это грубо. - Пфф, грубо. - Он прошелся пальцами по моей щеке, нарочно проводя ими "против шерсти". Потом заправил прядь моих волос мне за ухо. - Если ты такой и есть, упрямый и упертый. Похоже, ему понравилось копошиться в моих волосах. Он снова стал перебирать их, отчего я думал, что моё довольное лицо треснет на две части. Это было действительно приятно. - У тебя мягкие ласковые руки, - замечаю ему. Он лишь усмехается. - Ага, очень ласковые. Особенно когда сожмутся в кулак... Тут он поступил очень грубо, сжав в своей ладони копну моих волос и потянув резко вверх. Я в отместку дернул за волоски на его груди. Лиам сразу же дернулся и расцепил свои пальцы. Только грубости его после этого не прекратились. Теперь он стал давить рукой на мою шею, сжимая ее в неласковом объятии. - Что происходит, Ли? - не удержался я, ткнув его в плечо. - Ты же только что был ласковым и нежным. Ну? Пожалуйста. - Что "пожалуйста"? М? - Сделай так еще раз. - Как "так"? Я взвыл, а он засмеялся. - Вот так, - я, не глядя, вернул его руку на свою голову, а нащупав его тонкие, для довольно-таки увесистой "медвежьей лапы", пальцы, направил их в свои волосы. - На вид они жестче, чем на самом деле. - Что? - приподнимаюсь немного и смотрю ему в глаза. Ну, как смотрю, - пытаюсь сфокусировать свой "плывущий" взгляд в районе его глаз. - Твои волосы мягче, чем кажутся на вид. Догнал? - Лиам? - снова опускаюсь на уже привычное для меня место на его груди. Слишком быстро я привыкаю к хорошему, а ведь он может оттолкнуть меня в любой момент. То, что я млею в его руках, вовсе не означает, что он тоже расслабился. Я не вижу его, но ощущаю его напряжение каким-то шестым, что ли, чувством. А когда я назвал его по имени, он, кажется, и дышать перестал, спросив лишь: - Что? - Ты бы остался со мной, если бы я был... - Давай без "бы", ладно? Ты заставляешь меня нервничать. - Ну, что я говорил? Он напряжен и нервничает, что выдает его голос, ставший грубее, но тише, потому что его заставили напрячься еще и приближающиеся голоса за дверью. - А если сюда войдут? - И что? - отвечаю тоном долбанутого кретина. - Завтра это будет в газетах, вникаешь? - И что? - В тот момент хочу дать себе подзатыльник, потому что и впрямь чувствую себя последним кретином. - То есть тебе твоя репутация до фонаря, да? - А тебе твоя? Тут не выдерживает Лиам. Сбросив меня с себя, он поднимается и встает с кровати. От возмущения он не находит, что сказать. Чувствую, что снова под угрозой выставления меня за дверь, к удивлению для себя замечая, что это в тот момент было бы единственно правильным решением. Но я, упрямый, провоцирую еще больший конфликт. - Эй, это снова было грубо. И да, ты не ответил мне на мой вопрос. Я не открываю глаз, но чувствую его пристальный взгляд на себе. - Какой такой вопрос? - вопрошает. Приподнимаюсь на плече и смотрю на него. Как ни странно, его нервозность не кажется мне отталкивающей, а огонь, играющий в тот момент в его глазах прямо-таки гипнотизирует, заставляя задержать на них взгляд. Мои мысли уносятся куда-то вдаль и в другую плоскость, но я всё еще помню свой вопрос, поэтому задаю его снова: - Если бы я был девушкой, ты остался бы со мной? Он заламывает руки и кладет их на свою макушку. Мышцы на них заиграли и у меня в голове только одно воззвание: "Обними меня. Обними меня, черт побери!" Потом он сбросил руки вниз и направился ко мне. Что, и впрямь обнимет? Или ударит? Ни то, ни другое. Он просто садится рядом и смотрит на меня сверху вниз. Потом убирает упавшую мне на глаза челку, а я закрываю глаза. Потом он убирает руку, а я ловлю ее своей, обхватив за ладонь. Он сначала пытается одернуть ее, но потом останавливается. Продолжая буравить меня взглядом задает поток вопросов, на которые я так и не найду ответы: - Почему ты всегда ставишь меня в такое неловкое положение? Заставляешь чувствовать себя виноватым и... ответственным за тебя? Почему бы тебе просто не забивать себе голову такой фигней и не быть мне просто другом? Неужели это так сложно? Что во мне такого особенного, что ты откровенно потерял голову? Ведь раньше этого не было. Или ты умело скрывал? Может, ты один из них? - Всё действительно сложно, - вздыхаю, отведя взгляд. - Может, мне не следовало приходить сюда... Давай я просто уйду. - Да, конечно, уйдешь. Ловко ты уйдешь от ответов тоже. Очень удобная позиция, навести беспорядок, и в сторону. Конечно я бы остался с тобой, глупый. Я думал ты это и так знаешь, догадался. Но нет, ты будешь пытать меня вопросами. Нервировать. Улыбаюсь, потому что смотреть на него сердитого без улыбки не получается. У меня, по крайней мере. - Чего улыбаешься? Довел, и рад? - Ты такой сексуальный, когда злишься. Он вспыхнул еще больше. И честное слово, в тот момент я просто готов был наброситься на него и не отпускать, пока он не умрет от моей накатившей на меня тогда нежности. - Ты это нарочно, да? Тебе нравится доводить меня? - Ты мне нравишься. Пододвигаюсь к нему и обвиваю за бедра. - Уйди от меня, псих ненормальный. - Отталкивает. Я заваливаюсь на спину и смотрю в потолок. Чувствую блаженную радость внутри себя. - Ты извращенец, да? - Да. Как ты догадался? - Улыбаюсь, но это выводит его из себя. Получаю тычок в бок. Перевожу взгляд в его глаза. - Пока все ищут кому присунуть, я жду момента прикоснуться к твоей душе. - Да, да. Набрасываться с поцелуями - это прикоснуться к душе, да? Что в ней такого особенного, в моей душе? - Ты даже не представляешь, что. Это не душа. Это - сокровище. - Вот ты точно псих. - Делает вид, что сердится, а сам улыбается. Доброе слово, оно и коту приятно. Он и похож в тот момент был на кота. Довольного и счастливого кота. - Выпей вон ромашкового чаю. Успокойся, остынь, пока народ не сбежался посмотреть, кто это тут такой шумный. А то ты весь такой возбужденный эмоционально. Хочется и по роже тебе дать, и в то же время, страшно обидеть, ранить. Ты ведь ранимый, и не отрицай. Киваю. - Еще ты до невозможности красивый и добрый. Я даже порой жалею, что ты не родился девчонкой. - Правда? - Расплываюсь в улыбке. - Правда. Иди пей чай уже. Упрямый осел. Встает и уходит. Видимо, в гардеробную. Следую его совету. Успокоить нервишки в тот момент было совсем не лишним. Все-таки положительные эмоции тоже бывают убийственны. Можно просто взять и умереть от счастья.