Platinum velvet

Посреди ночи меня разбудил возмущенный возглас Лиама, и я не сразу осознал, что происходит. - Малик! Что ты творишь, а? - Что такое? - Разлепить глаза нет никаких сил, что, впрочем, не особо и нужно было, - ночь за темными шторами окна была прямо-таки непроглядной. - Не надо так прижиматься, будто я собираюсь сбежать от тебя. Мне даже дышать тяжело. Выплывая из дрёмы, врубаюсь, почему он так возмущается. Оказывается, я зажал его в объятиях своих обеих рук, при этом перекинув через него ногу и обнимая, соответственно, и ею тоже. Ради прикола прижимаюсь еще крепче, а он кряхтит, пытаясь выпутаться из тисков. - Не борзей! - выдает мне. - Ладно, ладно, бука. Сваливаю. - Ну вот и прекрасно. - Мне просто приснилось, что ты покинул меня, вот я и боялся потерять тебя. - Не трогай меня! - огрызается. Но почему? - Что случилось, Ли? - спрашиваю встревоженно, и тут понимаю, в чем кроется вероятная причина его дурного настроения. Где-то за стеной слышны "красноречивые" звуки чьего-то, простите, совокупления. Женские стоны кажутся фальшивыми, а стук кровати об стену тоже не способствует "эстетическому" наслаждению. - "Ну ни фига себе!" - думаю. - Вот опять, - ворчит Ли. - Сколько можно, а? Что за ненасытные твари. - Тебе просто завидно, - говорю улыбаясь. Потом решаю добавить в свою шутку немного перца: - Сказал бы мне, я бы тебе передернул затвор, по-дружески. Нарочно прижимаюсь со спины и дышу ему в ухо. - Отвали! - отталкивает, да еще так резко. - Не нервничай, - говорю. - Нервные клетки не восстанавливаются. Какая тебе разница, ты себе или я тебе... - Малик! Я тебе сейчас перешибу промеж глаз. - Голос звучит и правда устрашающе, но он не знает, как я люблю, когда он злится. - Совсем тяжелый случай, Ли. Лечиться надо. Давай я тебе массаж расслабляющий сделаю. - Да пошел ты! Не обращая внимания на его возмущенные возгласы, немедленно приступаю к процедуре. - Нельзя быть таким напряженным. - Приговариваю монотонным голосом, поглаживая его плечи и шею. - От этого организм быстро изнашивается. - Жаль, что у этого кобеля Остина ничего там не изнашивается. - Так это Остин? - смеюсь. - Красава! - Ничего смешного! - Ой, да не ворчи ты. Заткни уши и не слушай. Не слушать не получается. Хоть от звуков этого "спектакля" блевать хочется, а возбуждение накатывает всё больше и больше. От близости полуобнаженного тела Лиама, от его громкого дыхания, от прикосновений к его весьма чувствительной коже. Решив, что хуже от этого никому не станет, заменяю прикосновения ладонями на прикосновения губами. - Не делай этого, - шипит на меня этот раскаленный до предела. - Я за себя не ручаюсь. - Не ручайся, - говорю между поцелуями в спину. - Просто получай удовольствие. - Не вынуждай меня, Зейн! - Да может ты заткнешься уже? Хочу вынуждаю, хочу принуждаю. - Улыбаюсь. Благодарен темноте, что скрывает это. - Захлопни свой прелестный ротик, чтобы не стонал. Пробираюсь рукой к тому, что он усиленно пытается скрыть от меня. Наивный. Будто бы я не разбираюсь в реакциях мужского тела на определенные воздействия извне. Сначала он сопит злобно, будто недоволен, потом с его губ слетает первый стон и он сам начинает толкаться в мою ладонь. Впервые ощущаю, что он расслабился полностью, потому что его тело буквально обмякло в моих объятиях. Получив долгожданную разрядку, Лиам сразу же развернулся ко мне лицом и стал ласкать меня. Я не отдавал себе отчета, что мои стоны получались ничуть не тише тех, что за стеной, которые, будто назло, сразу же вдруг стихли. Я умирал от счастья, что Лиам сам начал целовать меня в губы, а он потом признался, что специально "затыкал" ими мой рот, чтобы мои стоны не разносились по округе. Каков умник, а? Я сказал ему, чтобы он не врал мне так, ведь терзал он мои губы, как безумный. Он лишь многократно попросил меня заткнуться, а потом, когда я уютно устроился в его объятиях, добавил: - Ты прелесть, Зейн. Просто чудо. Я воспринял это, как своеобразное признание в любви от него. И дело было не столько в самих словах, сколько в интонации, с которой они были произнесены. А его горячие руки еще не обнимали меня так, как в тот момент. Вместо шаблонного "спокойной ночи" - прикосновение губами к моим, вместо отчуждения близость тел, насколько это вообще возможно.