Каждый день, каждую ночь чувствую себя дураком...

      Джексон вошёл в комнату, пытаясь решить, что ему сейчас делать, через пару минут с горячей сковородкой в руках вернулся Марк и с довольной улыбкой сказал:       — О, уже пришёл...       — Что будете делать? — спросил блондин, с притянутым за уши вниманием разглядывая нехитрый омлет.       — Играть... Минхёк сказал, что подумывает признаться... — Джекс поперхнулся от неожиданности.       — В смысле?       — Он влюбился в кого-то, хочет признаться, так как увидел, что надежда есть, сказал об этом только что, — спокойно пожал плечами Туан.       Глаза Вана непроизвольно расширились. "В смысле признаться? Марку? Надежда? Серьёзно? Минхёк действительно хочет признаться Марку? Уму непостижимо... А что, если он примет его чувства..."       — Ладно, я пошёл, чего-то ты тихий сегодня... Посуду помоешь? — Туан похлопал парня по плечу и вышел, так и не дождавшись ответа или кивка.

***

      В дверь комнаты постучали и, получив согласие, вошли. Эмбер увидела друга в растерянных чувствах и поспешила плюхнуться на соседнюю кровать.       — С такой кислой миной парня не завоюешь... — насмешливо произнесла она, оглядывая лицо Джексона, но тот ничего не ответил на явную провокацию со стороны девушки. — Ты чего? Где весь настрой растерял? Или... Или ты уже признался? Ну, не молчи... Что произошло?       В голосе Ламы можно было услышать живое волнение, свойственное другу.       — Да ничего не произошло, не признался я. Как это скажешь? Марк, хорошо вам с Минхёком поиграть, а вообще-то я гей и люблю тебя... Так, что ли? — устало сказал парень.       — Да хотя бы и так... Всё лучше, чем молчать. Любить и молчать!       — Если сложить все имеющиеся факты, то мне ничего не светит... Вот Минхёку ещё может быть... — понуро произнёс юноша.       — Да что ты заладил "Минхёк, Минхёк", ты ж такой классный, подумаешь, низковат... — продолжила подначивать Джекса Лама.       — Эй! Я знаю, что ты специально меня дразнишь, и это не помогает. Марку лучше с Минхёком, чем со мной, я вижу это... Вижу его симпатию, симпатию Марка. И это больно, чертовски больно... — глаза парня служили вескими доказательствами серьёзности этих слов, и Эмбер не стала ничего говорить.

***

      Прошло несколько дней. Как понял Джексон, Минхёк Марку так и не признался, он лишь ходил вокруг да около, готовился это сделать, ежедневно похищая Туана.       Ван стал нервознее воспринимать смех двух парней на кухне, их разговоры внутри комнаты, эти навязчивые прикосновения со стороны Минхёка. Однажды Джексону показалось, что ещё чуть-чуть и он разнесёт скудно обставленную комнату к чертям. Больше всего он переживал из-за того, что почти перестал видеть их порознь, он не мог поговорить с объектом своих тёплых чувств. Марк разве что спать приходил один, без этого вечно улыбающегося дополнения.       Болтовня Минхёка утомляла Туана, поэтому в комнате он был ещё более молчаливым, чем выбивал из колеи и расстраивал Джекса.

***

      Ещё через пару дней Ван принял нелёгкое решение вернуться к прежнему образу жизни, вернуться к крёстному. Ведь видеть двух неразлучников было слишком невыносимо для осознавшего свою влюблённость парня. Да и днём в их комнату Марк почти не заходил, поэтому смысла в пребывании там Джексон особого не видел. Он уже отнёс некоторые вещи, чем немало удивил доброго дядюшку, полагавшего, что жизнь крестника наконец наладилась.       Джексон стал всё меньше времени проводить в общежитии, а Марк наивно полагал, что виной тому навалившаяся учёба.