«Этот мир прогнил до основания. Совсем недавно все было прекрасно, жить было легко, а повседневные заботы были столь легки, что у меня всегда оставалось время погреться на солнышке или подремать в тихом месте. А что сейчас? Стоит мне расслабиться или сбавить темп, и появляется Он! А как же моя Цель?! Почему она ускользает из моих когтистых лапок, словно те светящиеся жучки, появляющиеся на стенах в солнечный день? Тьфу ты! В этом точно виноват тот человечишка! Это он не дает мне ни минуты покоя и постоянно пытается сдавить мое тело в своих гадких человеческих лапах! Если бы не он, я бы давно… Минутку. Что это за отвратительные звуки?!»
Мгновением позже в поле зрения существа ворвалась фигура. Одетая в потертый, черный плащ, который промок настолько, что практически прилип к телу и влажно шлепал в такт движениям, она пронеслась по улице, проваливаясь по щиколотку в каждую лужу. Этого можно было избежать, но будучи погруженной в свои мысли, она игнорировала не только отвратительную погоду, но и то, что на пути кто-то был, принуждая «кого-то» спешно отскочить в сторону.
– Под ноги смотри, чертов мудозвон! – возмущенно прочирикала белка, смотря в след убегающему человеку. Но все же, ей повезло. Будь это тот рыжий, ей бы светили костедробильные объятия.
Tем временем Диб все набирал скорость, сворачивая с отсыревших, освещенных тусклым светом мигающих фонарей улиц, в лабиринт темных, переплетающихся подобно человеческому разуму переулков. Спотыкаясь о выбоины, шлепая по лужам и перепрыгивая через спящих бомжей, Диб неотвратимо приближался к своей цели.
Через несколько минут осеннего марафона, он наконец сбавил темп и, остановившись у кричащего фиолетового здания, перевел дыхание. Оно было настоящим кошмаром для любого архитектора, и могло бы возглавить список нелепейших задумок, на которые всем наплевать, найдись человек, безумный и заскучавший настолько, чтобы взяться составить его. Облокотившись на самый типичный деревянный забор, Диб сдвинул набухшую от воды челку набок и потянулся к кобуре за пазухой.
Холодная, ребристая поверхность рукояти удобно легла в промокшую руку, оттягивая ее непривычной тяжестью. Еще раз проверив пистолет, Диб глубоко вздохнул, после чего откинул голову и посмотрел вверх. Свинцово-серые тучи продолжали обливать город тоннами грязной, отравленной отходами воды, время от времени озаряя улицы вспышками, за которыми следовала оглушительная канонада грома и ветра.
Диб дрожал.
Но не от холода, страха или достижения последней черты. Диб дрожал от понимания того, что он может говорить себе что угодно, но мир никогда не станет прежним. Он треснул в ту безоблачную ночь, в тот момент, когда настырный параноик случайно засек сигнал из-за далеких звезд и понял, что люди не одиноки. А трещины в мировоззрении не исцелить самообманом.
Диб резко мотнул головой в сторону, очищая разум от ненужных мыслей. Это был не первый раз, когда они с Зимом хватались за оружие (Зим, если хорошенько подумать, не расставался с ним никогда). Но раньше это случалось либо когда план этого инопланетного психопата работал слишком хорошо и в обе стороны, либо из-за появления третьей стороны, которая угрожала обоим… Но этот станет последним при любом раскладе. Проклятая рептилия зашла слишком далеко.
Будь Диб хоть немного религиозен, он бы помолился, но он вырос в доме, где религия была грязным ругательством, поэтому лишь снял пистолет с предохранителя и переступил невидимую линию, отделяющую двор пришельца от улицы. Охранная система среагировала мгновенно, и время изменило свой ход, растягивая секунды на целую вечность.
Прыжок в сторону.
Луч, рассекший место, где секунду назад была его голова.
Иркенская турель на мушке.
Два выстрела.
Бронебойные пули врезаются в красноватый метал, пронзая его насквозь.
Сальто навстречу другому гному.
Точный выстрел превращает стража в первоклассное укрытие.
Остальные два гнома открывают огонь по обезвреженному собрату.
Осколки охранника разлетаются во все стороны, царапая щеку.
Выстрел.
Промах.
Выстрел.
Голова гнома взрывается подобно упавшей на пол елочной игрушке.
Укрытие превращается в груду металлолома, заставляя вторженца отпрыгнуть в сторону.
Выстрел.
Гном начинает палить во все стороны.
Очередь задевает плечо, вызывая острую, пронзающую половину тела боль.
Выстрел.
Чисто, но вход по-прежнему закрыт.
Выстрел.
Выстрел.
Выстрел.
Удар.
Дверь вышибает из проема, и она падает на одного из роботов.
«Добро пожаловать домой, сы…»
Выстрел.
Курительная трубка со стуком отлетает в другую сторону.
Быстро пройдя на кухню, Диб достал из рюкзака ноутбук и, подключив его к сети Базы, открыл дверь запасного лифта. Тот приехал почти сразу, не давая парню времени на передышку.
Ввалившись в лифт, Диб облокотился на стену, одной рукой сжимая рану на плече, а другой пистолет. Пропитавшая плащ вода медленно стекала в ботинки, а та, что не попадала в них, образовывала лужу на красноватом металле. Выйдя из кабины лифта, он оказался в коридоре и быстрым шагом направился в одну из резервных комнат управления. В ином случае ему бы пришлось потратить массу времени, бродя по хитросплетениям коридоров и служебных туннелей иркенской базы, но сейчас он точно знал, куда идти.
Комната выглядела в точности, как он предполагал: просторная, наполненная пультами, экранами и панелями с иркенскими символами, а с потолка свисала большая сфера, поверхность которой была буквально утыкана проводами, тянущимися во все стороны. Хотя Диб не мог видеть этого самолично, но из добытой информации было ясно, что вели они к огромной спутниковой антенне на крыше, что передаст некий Сигнал на спутники всей планеты. Именно это стало последней каплей и привело Диба сюда.
– Ты как всегда практичен, большеголовый, – донеслось откуда-то сверху. – Надо отдать должное, даже из такой жалкой земной формы жизни как ты может выйти что-то… занимательное. Я так понимаю, ты оценил мой план?
Диб скрипнул зубами и осмотрел комнату в поисках Захватчика, а когда ему не удалось найти оного, то переключился на план. К сожалению, в комнате не было ни табло с обратным отчетом, ни «Главных рубильников» или огромных выключателей. Парень был бы удивлен, но это вообще был не обычный план. В нем не было ни киборгов-убийц, ни глобальных катаклизмов, ни даже лазеров. Только Сигнал. Сигнал, проникающий в сеть и сбрасывающий все счетчики. Покончив с часами, он отключит цифровые барьеры, охранные системы и все, что может помешать распространению информации.
– Да, он занятен, – признал Диб, продолжая всматриваться во мрак в поисках Захватчика. Тот «нашелся» висящим на потолке, уцепившись за протянутые кабели манипуляторами подобно большому пауку. – Ты не делаешь ничего, просто даешь доступ...
– Остальное сделает ваш жалкий человеческий род, – возопил Зим, самодовольно ухмыляясь.
– Да, да так и будет, – произнес Диб, не сводя с противника глаз. Присмотревшись к силуэту повнимательнее, парень заметил в его когтях нечто, похожее на пульт. Он не был уверен, но сделал ставку на самовлюбленность захватчика, поэтому решил попробовать потянуть время:
– Никаких тайн, дверей или стен. Люди станут равны, и каждый сможет получить то, что хочет.
– Разве не этого вы хотели? – гордо протянул Зим, переворачиваясь в воздухе и вытаскивая из Пака оружие. – Равенство. Братство. Жвачка. Ну и прочая человеческая дребедень.
– Ага, а еще открытые биржи и банковские системы, грязное белье, выпотрошенное наружу и главное – доступ к любому вооружению с каждого смартфона или Пк мира, – продолжил Диб, горько усмехаясь.
Это был мир, о котором он мечтал. Мир, в котором нет тайн. Мир, где слова секретность и конфиденциальность потеряют смысл. Вот только… Большая часть человечества слишком тупа для подобного мира.
– И наша цивилизация уничтожит себя за пару дней. Отличный план, Зим. Коротко и практично.
– Мне плевать на твое мнение, жалкий человечишка, – рявкнул Зим, даже не пытаясь скрыть самодовольство в голосе. – А теперь умри!
– Только после тебя!! – прокричал в ответ Диб, вскидывая раненную руку с пистолетом.
Они нажали на курок одновременно. Оба выстрела были крайне точны и потенциально смертельны. Вот только цели были разными. Зим целился в своего врага. А Диб – в кабель, на котором тот висел.
Каким-то чудом Диб умудрился уклониться и обойтись ожогом на голени. Больно, но не смертельно. Кабель же умением уклоняться не блистал, поэтому одна из ног Пака потеряла опору, и иркен полетел вниз. Но Диб уже целился. Следующий выстрел был направлен в Пак.
Пуля влетела слегка выше нижнего отдела и прошила устройство насквозь, оставив за собой рваную, искрящуюся дыру размером с четвертак. Большего и не требовалось. Выстрел явно задел биопорты, и сейчас иркен переживал целый букет непередаваемых, а главное, болезненных ощущений, которые практически выводили его из игры. Поэтому Диб не стал отвлекаться на раненного захватчика и со всех ног помчался к пульту, который тот уронил при падении.
9:59
Из-за высоты падения вещичка отлетела в другой конец комнаты, вынуждая Диба хромать туда, оставляя за собой дорожку крови. Он преодолел почти половину пути, когда на спину обрушился взбешенный захватчик. Не выдержав дополнительного веса, раненная нога предательски подогнулась, и они оба рухнули на металлический пол. Диб попытался скинуть иркена и дотянуться до пульта, но тот не собирался сдаваться, вцепившись в человека мертвой хваткой. Да, Диб серьезно превосходил иркена размерами, выносливостью, но Зим в свою очередь был гордым обладателем когтей, зубов, и немалой физической силы.
Они катались по полу, обмениваясь тумаками, царапинами, а позже даже укусами. От прикосновения к мокрому плащу кожа Зима начала плавиться, что здорово ему мешало, и даже дало Дибу возможность извернуться и со всей силы двинуть того здоровой ногой. Каблук сапога ударил прямо в брыжейку, отправляя Зима в полет через половину комнаты, давая Дибу время на отчаянный рывок. Его пальцы сомкнулись на рукояти пульта управления.
8:52
От сильного удара о металлический пол устройство разлетелось на сотни осколков, обрекая человечество на долгую, наполненную насилием и войнами жизнь. Диб с облегчением вздохнул и, взяв себя в руки, кряхтя поднялся на ноги, хватаясь за стену. Он не мог позволить себе отрубиться. Даже умирая, Зим оставался опаснейшим психопатом, от которого можно было ожидать чего угодно.
8:45
Но когда человек повернулся, увиденное стало для него полной неожиданностью. Он ожидал чего угодно, начиная с потока звучных, непереводимых иркенских ругательств, стандартного «Будь ты проклят Диб. Будь ты проклят!!!» и заканчивая направленным в его лицо плазменным оружием. Но вместо этого иркен сидел, облокотившись разбитым Паком на стену и, закинув ногу за ногу, внимательно наблюдал за своим врагом. А еще он улыбался. Улыбка росла и росла до тех пор, пока комнату не залил хриплый, высокий, коробящий слух смех.
8:39
– Что смешного, Зим? – прошипел Диб, удобнее облокачиваясь на стену и перенося вес на здоровую ногу. Иркену осталось не так много, и если он хочет напоследок бросить ему в лицо пару оскорблений, ему надо поспешить. – Ты проиграл. Ты провалился. Ты умираешь. Почему же тебе блять так весело!!?
Ответом ему стало презрительное хмыканье. Зим прекратил смеяться, пожал плечами и довольно провозгласил:
– Понимаешь, я чуть не забыл, насколько же вы – кровавый плевок в сторону Диба – люди, любите ломать все, что попадется вам под руку. Спасибо, что напомнил мне, кусок человечины. К примеру, этот пульт…
– Теперь ты не сможешь управлять своим оружием!
– А кто сказал тебе, что этот был пульт от него? – спросил Зим, слегка наклоняя голову в сторону. – Вспомни, я просто держал его в руках, когда ты ворвался, и не более того.
8:02
По спине Диба пробежал холодок, а внутренние органы сжало тревожное предчувствие. Если Зим не блефовал, то он только что угодил в глупейшую ловушку из существующих и впустую потратил несколько драгоценных минут, тем самым приближая конец человеческой расы.
– Да, человечишка, ты мыслишь в правильном направлении, а что касается твоей героической выходки, то теперь мне придётся пользоваться консолью, чтобы открыть люк на крыше. Ты еще не разочаровался в своих интеллектуальных способностях? А пора бы, – с усмешкой произнес Зим, складывая пальцы домиком и смотря на Диба поверх них. – Кстати, я привел устройство в готовность давно, и скорее всего оно уже вышло на рабочую мощность. Честно говоря, я планировал запустить его в безопасном месте, но, благодаря тебе, это произойдет раньше.
7:35
Несмотря на распыляющиеся мысли, Диб смог поймать нужные и составить из них логическую цепочку, конечный результат которой был настолько предсказуем, что парень с чувством закрыл лицо ладонью и простонал:
– Ты подключил ее к себе. Пульт – ты. А сигнал к активации – твоя смерть.
– Надо же, мне даже не пришлось вталкивать эту простейшую закономерность в твой жалкий человеческий мозг. Кстати, как тебе роль человека, уничтожившего цивилизацию и погрузившего свою планету в полный хаос? Не волнуйся, у тебя будет масса времени, чтобы насладится ей позже, ведь окружающим не будет до тебя ровным счетом никакого дела. Хотя подожди, так ведь было всегда! – прокричал Зим, заливаясь победным смехом.
7:05
Это был тот самый противный, скрежещущий смех, который давным-давно стал неотъемлемой частью жизни Диба. Этот чертов смех, что преследовал его с того самого момента, когда зеленокожий, безухий пришелец пересек порог класса и произнес «достойнейшую» приветственную речь из всех возможных. Именно тогда шумное инфантильное существо, что словно сошло со старинных голливудских афиш, превратило его жизнь в сущий ад. Именно тогда он понял, что его окружает толпа потребителей, не способных увидеть опасность, даже когда та похищает одного из них и вскрывает его мозг.
Разумеется, Диб не мог стоять в стороне, и был вынужден встать на защиту тех, кто буквально пару дней назад запер его в мусорном баке и скатил с горы. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, ведь еще до появления Зима отношения Диба с классом были… крайне напряженным. Он считал одноклассников слишком близорукими и посредственными личностями, что не видят простейшей истины, а они его – высокомерным выскочкой из богатой семьи, который хочет окончательно втоптать их в грязь, наслаждаясь превосходством. Сначала все ограничивалось бойкотом, но вскоре некоторые хулиганы смекнули, что Диб слишком горд, чтобы делиться своими неприятностями со взрослыми. Единственным странным обстоятельством было то, что контейнер врезался в дерево, а не в проезжающую машину. Любой на его месте возненавидел бы одноклассников всеми потрохами, но Диб считал это недостойным его. Когда-нибудь они сами поймут свою ущербность и тогда…
6:13
С тех пор дни слились в одну единственную полосу их противостояния, пропитанную безумием, визгливым смехом, болью, публичным позором и постоянным недосыпом. Диб не помнил, когда в последний раз нормально спал, во рту постоянно ощущался вкус кофе, а мешки под глазами уже стали неотъемлемой частью его имиджа. Его преследовали ужасные кошмары, которые он не мог объяснить, а каждое утро встречало разбитостью, головной болью и ужасной усталостью. Если бы не отцовские супертосты, что в последнее время стали неразлучными компаньонами кофе, у Зима давно стало бы на одного врага меньше. С другой стороны, он мог легко предугадывать любые планы противника и вовремя принимать меры. По таинственному стечению обстоятельств, эти две странности уравновешивали друг друга, делая его жизнь менее невыносимой. Но сейчас надо было сосредоточится на другом…
5:55
Приложив массу усилий, Диб оттолкнулся от стены и сцепив зубы похромал к консоли управления. С каждым шагом его израненное тело вопило от возмущения, глаза слипались, но он даже не думал останавливаться. Он не знал, что именно собирается делать, но в том, что устройство надо остановить, сомнений не было. Знать бы только, как…
4:13
Пока он медленно приближался к цели, Зим с интересом рассматривал его, даже не думая что-либо предпринимать. Лишь когда Диб склонился над сенсорной клавиатурой и стал вводить команды, он соизволил поинтересоваться:
– О, ты еще не оставил надежды на спасение Земли?
Диб проигнорировал иркена, напряженно всматриваясь в экран. Символы инопланетного алфавита хаотично мерцали перед глазами, насмешливо пресекая любые попытки прочтения или хотя бы опознания. Парень не был уверен, почему его выбор пал именно эту консоль и что делать дальше, но знал, что он на верном пути. Как знал, что Зим что-то планирует или собирается залечь на дно. А иркен всегда знал, что он знал. Они оба были превосходно проинформированы.
3:38
Головная боль все усиливалась, но он упрямо продолжал вглядываться в обозначения, и постепенно дело начало проясняться. Да, в его голове ужасная обезьяна играла на тарелках, но теперь вместо непонятной писанины он видел внятный и удобный интерфейс с чётко обозначенным функциями. Пачкая клавиатуру кровью, Диб скользил пальцами по кнопкам, вызывая все новые и новые окна. И сорок секунд спустя он нашел то, что искал.
2:58
На экране появилась панель управления ядром, но прежде чем Диб успел сбросить таймер, поверх него вылез еще один запрос. Системе требовался пароль. Это повергло Диба в холодную ярость. Ноутбук остался в лифте, а подборка пароля вручную займет уйму времени, которого попросту нет. Все, что он знал и умел, было совершенно бесполезно, так как мозг Зима мог выбрать в качестве пароля любую глупость, которую не способен предсказать никого кроме него…
2:03
Драгоценные секунды таяли, как упавшее на раскаленный летний асфальт мороженное, а никаких идей даже не предвиделось. После пяти неудачных попыток Диб скрестил руки на клавиатуре и уронил на них голову.
1:51
– Бесполезно. У меня нет времени взломать пароль, а если бы и было, я подозреваю, что ты заранее принял меры, – прошептал Диб, не в состоянии повысить голос из-за головной боли. Каждый произнесённый слог подобно раскаленному клину вонзался ему подкорку, и с каждой секундой все лишь ухудшалось. – Этого не должно было произойти… мы были на равных… мы всегда были на равных… Ты не мог победить… я не мог проиграть… ты… да как ты…
И тут до Диба дошло. Они действительно были на равных. Гениальный шестнадцатилетний подросток без подготовки на равных сражался со столетним иркеном, которого половину века готовили к противостоянию армиям и захвату планеты. Единственной причиной, почему он еще не проиграл, было везение. Дьявольское везение. Он просто знал это.
1:15
Диб с трудом поднял голову от панели и дрожащими руками ввел на первый взгляд случайную череду символов, что всплыла в его подсознании. Раздался одобрительный звук, оповещающий, что пароль принят. Не теряя времени, парень сжал кулак и со всей силы ударил по кнопке отключения. На экран вылетело сообщение об аварийной остановке, и обессиленный Диб сполз на пол рядом с консолью, с трудом удерживаясь в сознании. Он не мог пропустить развязку, даже если она вызвана чистой удачей.
0:25
– Как? – пораженно спросил иркен, не веря своим оптическим имплантами. – Ты не мог победить мой интеллект…
0:20
– Твой чертов интеллект не способен противостоять тупой человеческой удаче – прошипел в ответ Диб.
0:13
– Жалкая причина.
0:10
– А мертвые могут судить?
0:06
– Ха.ха.ха.
0:05
0:04
0:03
0:02
0:01
0:00
Таймер на запястье Зима издал судорожный писк, оповещая владельца, что тот подзадержался в мире живых. Иркен издал тихий хрип, маленькое тело скрутила судорога, из прокушенного языка вытекла тонкая струйка фиолетовой крови, и враг человечества обмяк навсегда.
Диб ликовал. Он наконец-то положил конец этому безумному противостоянию и сдвинулся с мертвой точки. Теперь, когда он имел на руках не только труп инопланетянина, но и целую подземную базу, добиться признания не составит никакого труда. Возможности настолько безграничны, что при желании он может даже наплевать на все и пойти домой. Отоспаться, проглотить перед длинным днем пару мисок хлопьев и отправиться в школу, где одноклассники будут шарахаться от него, словно от прокаженного, учителя втолкуют, что он убог, безумен и вообще обречен.
А в свободное время можно будет заняться чем-то мирным и безопасным, вроде охоты за бигфутом, выслеживанием чупакабры или сбору доказательств существования приведений… А если захочется удариться в крайности, можно будет попробовать стать нормальным человеком и прожить спокойную, размеренную жизнь обеспеченного офисного планктона. Чем бы он не занимался... Можно будет начать коллекционировать черепах.
Мгновением погодя по коридорам подземной базы пришельцев пронеслось эхо хохота, в котором улавливались нотки отчаяния.
А смешным было то, что как бы Диб не старался, ему не забыть. И как он уже говорил, трещины в мироздании не вылечишь самообманом, да и навыки с привычками никуда не денутся. Привыкший всматриваться в каждый темный угол, ожидая ловушки или какой другой полянки, Диб был уверен, что отсутствие пришельца ничего не изменит. Он был морально не готов к нормальной жизни, поэтому оставался только первый вариант.
Вздохнув, Диб кряхтя потянулся к валяющемуся невдалеке пистолету и, подцепив его, извлек обойму, выщелкивая из нее патроны. Таковых осталось немного. Если точно: всего один.
Последняя из тех, что Диб смог достать. Это было забавно, ведь база захватчика – неприступная крепость, разработанная для противостояния не только диверсантам-одиночкам, но и многочисленным, превосходно вооруженным армиям. Ему же понадобился купленный на черном рынке пистолет, ноутбук со специальным софтом и немного тупой человеческой удачи. Сможет ли кто-то повторить нечто подобное, оставшись при этом в живых? Вряд ли. Если бы не полученный опыт, он бы подумал, что уже достиг пика и теперь начнет медленно катиться вниз.
Но Диб все же вставил патрон в обойму и поставил пистолет на предохранитель.
«Надо будет избавиться от него» – подумал он, наблюдая, как красный свет аварийного освещения играет на черном металле. Покрутив его еще немного, он засунул пистолет за пазуху. – «Хотя… может еще понадобится. Выбросить всегда успею».
На этом готовые идеи кончились. Будучи честным по отношению к себе, Диб полностью осознавал, что ни малейшего представления о том, что делать дальше, у него нет, поэтому решил поступить благоразумно. Глубоко вздохнув, он заглушил все звучащие в голове мысли и попытался заснуть. По правде говоря, в данной ситуации это было совершенно неуместным решением, но теперь, когда он был измождён, ранен и фактически спас человечество от самого себя, он определенно заслужил награду, а затея вздремнуть на инопланетной базе рядом с трупом врага, несмотря на свою дикость, звучала крайне заманчиво.
Вот только едва он прикрыл глаза, голову заполнили новые вопросы. Словно закономерности и нестыковки всей его жизни сговорились и, решив, что сейчас – самое время, принялись напоминать о себе в отчаянной попытке призвать рациональное мышление. И это было очевидно. Стоило хоть немного задуматься, и их эпическое противостояние тут же превращалось в алогичное нагромождение дичайших совпадений, которые связывали лишь несколько вещей: участники, нелепость и исход.
Защитник, Захватчик, ничья.
Три константы, на которых все держалось. Бесчисленное количество планов, попыток разоблачения, схваток и все они вели к… трате времени. Если подумать, все годы и силы, потраченные на ставшую смыслом его жизни схватку, были ничем. Пустышкой, противостоянием, которое не приносит ничего кроме боли, потому что до него никому нет дела, а обе стороны до невозможности равны.
Этот раз ничем не отличался от остальных: очередной гениальный план, очередной идеальный расчет, очередные наполненные пафосом речи и главное – мелкие совпадения, которые должны были привести к очередной ничье.
Эта мысль тут же показалась ему неправильной. Что за бред? На этот раз он победил. Угрозы для Земли больше не существует. Зима больше не существует.
Пришельца нет.
Если бы план сработал, Зиму оставалось бы лишь стоять в стороне и наблюдать, как люди изничтожают сами себя. В теории. На практике же все было несколько иначе. Первые несколько дней никто бы не обратил на это внимания, но вскоре в новостных лентах одна за другой появлялись бы новости о нарушении конфиденциальности, закрытая информация и данные, которые никто не должен видеть. А через неделю об этом точно узнали бы все. И тогда…
И тут Дибу словно врезали пыльным мешком по затылку. Это было невозможно. Даже Зим не мог не заметить столь заметный изъян. Три года назад, два года назад, да даже год назад, да, но только не сейчас.
От шока парень напрочь забыл об усталости и разрывающей голову боли. Резким рывком поднявшись на ноги, он шаткой походкой недобитого мертвеца двинулся к трупу. Звуки шаркающих шагов эхом отбивались от стен. Хриплое, тяжелое дыхание обжигало горло, сердце билось подобно пойманной в ладонь колибри, но в голове была всего одна мысль. Один вопрос. Последний вопрос.
Добравшись до тела Зима, Диб сгреб воротник формы и, напрягши кричащие мышцы, поднял иркена так, чтобы их лица оказались друг напротив друга. Это было на удивление легко, и на долю секунды ему даже показалось, что иркен был невесомым. В другое время он бы насторожился, но сейчас был слишком зациклен на вопросе. Втянув в легкие столько воздуха, сколько было возможно, он выпалил все мысли одной тирадой:
– О чем ты думал, когда планировал эту операцию?!!! Я не верю, что ты мог пропустить этот гребаный момент! Даже, мать его, такой как ты не мог этого пропустить!!
– Эй, ты что, говоришь с трупом? – раздался знакомый голос со стороны. – Знаешь, это стремно даже для тебя.
Диб с огромным трудом повернулся, уже зная, кого там увидит. Гез стояла, облокотившись спиной на дверной проем, и наблюдала за происходящим с нескрываемым скептицизмом.
– Это важно, Гез, и вообще, сейчас не до тебя, так что…
Закончить фразу Дибу не дал кулак, который не только выбил из него воздух, но и сбил с ног, отправив в стремительный, но очень короткий полет.
– Эй, – возмущенно прохрипел Диб, сплевывая кровь и приподнимаясь на локтях. – Здесь происходит что-то странное, и я должен разобраться, прежде чем станет слишком поздно.
К его разочарованию, Гез ничуть не прониклась ситуацией, а лишь тихонько зарычала и, сложив руки на груди, проворчала:
– Да у тебя всегда так. К тому же, разве ты не победил? Я не одна из твоих тарелочных друзей, но Зим выглядит мертвым. То есть совсем мертвым. Так что пошли домой, пока мы опять не схлопотали домашний арест.
– Если тебе так надо, иди сама, – огрызнулся Диб, игнорируя угрожающий взгляд и пытаясь собрать мысли в кучу. – Здесь что-то не так, и я не уйду, пока не разберусь, что именно. Как бы ты не старалась, я останусь тут.
И тут произошло нечто, по странности не уступающее взрывающемуся дикобразу. Вместо того чтобы кричать, угрожать расправой или банальными побоями, Гез лишь закатила глаза и, пробормотав что-то об идиотах, стала терпеливо ждать. В другом случае он бы решил докопаться до причин, но сейчас... Сейчас ему было плевать.
Ведь на самом деле, план Зима был идеален. Прекрасный, продуманный, четко расписанный замысел, который не мог положить конец человечеству. А все потому, что не должен был изначально. Да, на некоторое время на Земле воцарится полный хаос, поднимется уровень преступности, начнутся массовые беспорядки, а возможно, пара десятков войн, но как только будет обнаружена причина, все закончится. Атомной войны не будет, хотя бы потому, что вряд ли коды хранятся на подключенных к сети ресурсах, да по правде говоря, даже если бы и хранились, люди не настолько суицидальны. Любые протоколы можно переписать, вирус идентифицировать, а сигнал отследить, что практически гарантирует обнаружение Базы.
Потребуется много времени и бесчисленное количество реформ, однако в итоге Зим получит потрёпанное, озлобленное человечество, сплочённое против общего врага. Ведь ничто не объединяет лучше, чем общий враг, способный превратить вашу размеренную жизнь в кошмар. Это настолько очевидно, что даже Зим не мог допустить подобной ошибки.
Значит, ошибки не было.
Голова раскалывалась подобно перезревшему арбузу, дыхание сбилось, превращая смех в скрип, а голос в неразборчивый хрип:
– Хе-хе-хе. Разве ты не поняла? Это потому что я не мог победить. Как в прочем и ты… Знаешь, до меня только сейчас дошло что, в этом неправильного. Мы равны. Я имею в виду абсолютно равны. Ты сама говорила…
– Что таких идиотов как вы попросту не может существовать, – прервала его Гез, не желая выслушивать очередную разоблачающую тираду. – А теперь он умер, ты один, Земля спасена... выметайся отсюда, пока мы не оказались под арестом, а я тебя не побила.
Ее голос был совершенно спокоен. Никаких признаков волнения, лишь злость, ярость и раздражение. Как, впрочем, и всегда. Временами Диб гадал, испытывает ли его сестра что-либо еще, но в итоге попросту махнул рукой. Его это не должно волновать.
Тем не менее, слова Гез заставили его несколько сбавить пыл. Действительно, какая разница, что Зим задумал? Иркен мертв, а база – приз, доставшийся победителю. К тому же, Диб точно знал, что никаких планов в отношении самого себя у Зима нет. Он не стал бы планировать что-то подобное.
Вот только эти знания ничуть не успокаивали. Напротив, в этом было что-то жуткое, в исходе что-то неправильное, в мотивах непостижимое, а в голове Диба что-то неразборчивое. И это ощущение было так навязчиво, что игнорировать его было невозможно, поэтому парень закрыл глаза и принялся размышлять, тщательнейшим образом игнорируя все, что могло отвлечь.
Для начала, во всем этом дурдоме должен быть общий знаменатель. Нечто настолько привычное и неправильное, что на него попросту не обращают внимания. Но что? Потерев переносицу, Диб принялся составлять список.
Первым пунктом стала ничья, что преследовала их с Зимом подобно проклятью фараонов. Это было неправдоподобно.
Вторым было невероятное понимание противника. Это было маловероятно.
Третьим была маскировка Зима, убогая, бессмысленная дрянь, способная обмануть кого угодно. Это было чем-то несусветным.
А еще этот чертов план, который был гениален и невероятно убог одновременно. И хотя так можно было охарактеризовать любой его план, этот был особенным.
Диб оттянул воротник плаща, чтобы вдохнуть. Несмотря на то, что система вентиляции ежесекундно обновляла воздушную смесь, прогоняя ее через фильтры, казалось, что в комнате нечем дышать.
Это невозможно.
Или же да?
Откуда такая уверенность?
Сейчас Диб был уверен только в одном: с тех пор, как он поймал сигнал тем теплым весенним вечером, его жизнь полетела ко всем чертям.
Одноклассники, которые шпыняли просто ради забавы, опасливо перешёптываясь за спиной.
Дети видели лишь до боли странного фрика, который не мог обуздать фантазию.
Его еженедельные походы в «Проглоченный глаз» в попытках доказать организации исходящую от пришельца опасность. Эти параноики, видящие мировой заговор в законсервированной индюшке в один голос вторили что не происходит ничего необычного, а он просто преувеличивает.
Отец, который, несмотря на все доказательства, лишь пожимал плечами и с сожалением смотрел ему в след. Он считал, что Зим – плод его безумия.
Гез всегда знала, что Зим существует, но никогда не видела в нем угрозы. Что бы не случилось, сколь масштабными не были последствия, пока она может играть, ей плевать.
Зим, за которым он несся по ноябрьским улицам с купленными на eBay наручниками. Чего он этим добился? Верно, ничегошеньки. Разве что замерз.
Это был миг озарения. Он отчаянно пытался вспомнить подробности, но каждый раз натыкался на пустоту. Это было невозможно. Диб не верил, что мог забыть что-то настолько важное. Каждый раз он чувствовал, как часть его мозга отзывалась резкой, острой болью. Когда он наконец-то понял, что это бесполезно, решил пойти по простому, но куда более опасному пути.
– Гез… – прошептал он, стараясь не показывать дрожи в голосе.
– Чего тебе?
Резкий и грубый тон был настолько привычен, что вселил в него некоторую уверенность.
– В тот день, когда я поймал сигнал с Ирка и узнал, что Они идут… что было дальше?
Да, его сестра еще злилась, и тупые вопросы скорее всего приведут к крикам, побоям и уйме боли, но ведь он уже чувствовал себя напрочь отбитой, промокшей и совершенно несчастной котлеткой, так что какая разница?
«Минутку, что я только что сказал? – остановился Диб, пытаясь привести последнюю мысль в порядок. Она не то, чтобы была неверной, но была пара неточностей. – Я же абсолютно сухой».
Гез вопросительно вздернула бровь, словно услышала полнейшую чепуху. На ее лице отразилась гримаса презрения, смешанного с осуждением.
– Диб, твои мозги окончательно расправились? – наконец ответила Гез, не сводя с него пронзающего взгляда – В ту ночь ты вбил в голову, что являешься спасителем человечества, а на следующий день к нам явился Зим. Ты и это забыл?
– Меня интересует не это, – затараторил Диб, отчаянно мотая головой в попытке выбросить бесполезные, мешающие мысли, которые словно нарочно возникали одна за другой. – Что происходило между обнаружением сигнала и появлением Зима?
– А ты не помнишь?
– Нет…
– Ты днями напролет занимался одним и тем же, неудивительно что пара из них и выпала из памяти.
– Пара дней, – отсутствующим тоном повторил Диб. Его сестра продолжала говорить, но он уже не слушал. Ведь она была права. Любой может забыть пару дней. Даже кто-то вроде него. Но если хорошенько напрячь память...
Та ночь... он определенно не смог заснуть и отправился в школу, накачавшись кофеином. Переизбыток этого прекрасного вещества и воодушевление от открытия были столь велики, что он тут же решил поделиться со всеми. Он понимал, что ему могут не поверить, поэтому прихватил ночную запись, предыдущие исследования и вообще все, способное склонить мнение общественности в его пользу. А закончилось это...
Разумеется, ничем. Его обсмеяли, назвали тарелкоголовым, который не видит дальше своего носа. А потом Диб сорвался. Он кричал, обзывал всеми известными ругательствами, обвинял в преступной слепоте, а в конце даже набросился на одного из одноклассников. Мимолетная, абсолютно нелогичная выходка, которая оказалась бы проигнорированной, вот только Диб имел не самую лучшую репутацию.
Как итог, встреча после школы. Удары. Пинки. Насмешки. Мусорный бак, в который не так давно выкинули объедки с обеда, и крутой склон, ведущий на городскую свалку. Ничего нового.
Тогда нам повезло впервые.
А на следующий день он встретил Зима. Гротескный, зеленый садист, живущий лишь ради покорения Земли. Чудовище, сошедшее с телевизионных экранов. Тогда это показалось Дибу забавным, но незначительным совпадением, ведь вселенная огромна и шансы были. Мелкие, совершенно незначащие нестыковки, которые отвлекали его от главной проблемы. Между этими событиями прошло шесть месяцев.
Вонь.
Тяжелое, вязкое зловоние пронизывало все вокруг, не давая даже вздохнуть. Внутри бака было не за что держаться, поэтому его бросало из стороны в сторону, вываливая в мусоре, который забивался в каждую щель. От тряски и вони его вырвало, после чего был удар. Дибу казалось, что каждую кость в его теле сломали дважды, а потом хорошенько встряхнули и засунули обратно. Боль и пара мгновений полета. Агония, застывшая в невесомости. Дибу казалось, хуже уже не будет. А потом полет кончился.
От столкновения бак перевернуло, и он вылетел из него на приличной скорости. На несколько мгновений Дибу даже показалось, что он умер, но, к его сожалению, это была ошибка. Перед глазами мелькали черно-зеленые пятна, тело пылало огнем, и он практически отрубился, когда услышал голоса. Очень знакомые, наполненные страхом и неуверенностью голоса.
«– ...весь в крови! Да он уже труп, мы в полной...
– Может, никто ничего не видел и...
– Ты серьезно? Мы чертовы трупы, когда об этом узнают.
– Эй, он только что двинулся...
– Чушь, после такого любой сдохнет. Так никто ничего не видел, мы просто уйдем и… »
Диб знал эти голоса. ненавидели ли он их? о д а ! ! ! вопрос даже не в том, насколько, а в том, что с ними сделать. он лишь хотел помочь, а эти люди... эти животные должны страдать. и они будут страдать! ! ! перемотанное, умирающее тело могло стать помехой, но пропитанное яростью сознание игнорировало раны и работало, как ни в чем не бывало. До тех пор, пока каждая частичка.... медленно, но неотвратимо, Диб поднялся над газоном. ...пока не услышат, как их кости трещат... глаза застилала кровавая пелена, а ребра грозились проткнуть легкие, но ему было плевать. ...есть ли смысл в ваших дерьмовых жизнях... рука с противным хрустом ломается пополам, но они не останавливаются, пока не добираются до одного из испуганных, оцепеневших от увиденного детей. ...что такое ?... они могли убежать, в любой момент, но... слишком поздно.
Относительно уцелевшая рука вцепилась в штанину одного их хулиганов. ... скажи мне, как громко ты умеешь кричать... рот, наполненный кровью и осколками зубов, издает булькающие звуки, в которых невозможно различить слова.
– Твы зяплатиф… выфве зап латите...
А потом что-то словно щелкнуло. вонь помойки и кровь смешивалась с запахом мочи, образуя незабываемое зловоние, которое стало последним, что он помнил.
– Надо же, в ваших обоссанных штанах полно дешевого дерьма. Вот так совпадение!
Миг, когда он пришел в себя, был отвратителен настолько, насколько ярок был белый свет. Он был повсюду и резал глаза, словно осколки стекла. А еще Диб не мог повернуть голову или даже пошевелиться. Дезориентированный и обездвиженный, он находился в сознании всего несколько минут, прежде чем снова отключиться.
Когда Диб очнулся во второй раз, он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на остальных чувствах. Заполнивший ноздри резкий, химический запах и монотонное пиканье на фоне механического шума объясняли все. Значит, все обошлось. Он все еще не мог двигаться, но и боли не было, а значит, он под обезболивающим. Диб снова заснул.
Дни в больнице были подобны машинам, летящим по автомагистрали: монотонными, скоротечными и совершенно неотличимыми друг от друга. С каждым пробуждением он все больше приходил в себя и узнавал о своем состоянии. Когда он смог повернуть голову и рассмотреть палату внимательнее, выяснилось, что он подключен к бесчисленному количеству приборов, большую часть которых он видел первый раз в жизни. Кроме того, рядом почти всегда дежурили два врача, в тошнотворно белых халатах. Из-за слабости и постоянного приема лекарств, пообщаться удалось лишь урывками, но это уже было что-то.
К тому же, он старался держать ухо востро и ловить каждое мимолетное слово, каждую фразу, брошенную ими во время осмотра, и это принесло отличные результаты. Во-первых, он определенно должен был умереть. Двадцать переломов, порванные осколками костей внутренние органы и огромная кровопотеря доконали бы кого угодно, но он поправлялся. Медленно, без суеты, раны затягивались, кости срастались, а к нему возвращалась дееспособность.
Ему понадобилось три недели, чтобы начать подниматься и питаться самостоятельно, не внутривенно. Отвыкшие от работы органы бунтовали, но Диб глотал ложку за ложкой, понимая, что легче не будет. По крайней мере, в ближайшие несколько недель.
Дни были очень долгими, но, несмотря на это, скучать не приходилось. Обилие книг, фильмов и прочих прелестей интернета не давало его мозгу деградировать до состояния больничного пудинга. К тому же, его навещали. Гез приходила каждые три дня (хотя большую часть времени она либо недовольно ворчала, либо играла в приставку), одноклассники раз в неделю, а отец даже выкроил пару минут на выходных.
Но были и проблемы – для начала, провалы в памяти. Как бы Диб не пытался, он не мог вспомнить, что именно привело к катастрофе. Он помнил удар, но что произошло потом, оставалось загадкой. Часами напролет он пытался узнать, что же случилось в тот день, но тщетно. Результатов не принесла даже встреча с одноклассниками, среди которых были и те, кто нашел его и вызвал скорую. Но это было бесполезно. Лица в памяти были чересчур размыты и не говорили ничего конкретного, в то время как в глазах посетителей явно читались вина и... страх. Это было странно и ни черта не объясняло, но почему-то забавляло и придавало сил.
Его выписали через два с половиной месяца после происшествия, выдав трость для ходьбы и целую пригоршню тонизирующих медикаментов, при виде которых Гез фыркала и называла его неженкой. Через некоторое время он пришел к выводу, что все произошедшее стало для него не более чем жизненным опытом. А еще была апатия. Блаженное чувство отрешенности, ставшее его постоянным спутником после выписки, все нарастало, серьезно изменяя его взгляд на вещи.
Диба больше не беспокоили чужие проблемы, он просто шагал по дорогам, насвистывая неизвестные никому мелодии, с тростью в одной руке и очередной желтой газетенкой в другой, и на этом круг интересов в принципе заканчивался. Ему было плевать на то, что однажды его сестра при нем избила человека до полусмерти лишь потому, что тот толкнул ее в важный для игры момент. Его ничем не трогала компания детей, преследующая очередного изгоя или сбитая машиной соседка.
Он шел по жизни преисполненный спокойствием и размеренностью, напрочь забыв о больнице и медикаментах. Болтал со знакомыми на отвлеченные темы и праздновал день Благодарения, наслаждаясь каждым кусочком искусственной индейки, относясь к головной боли как к незначительному, недостойному внимания побочному эффекту. Жизнь была спокойна как никогда.
Это продолжалось до тех пор, пока однажды Диб не осознал, что стоит посреди забытой подворотни, а перед ним лежит какой-то громила с парой десятков синяков и выбитыми зубами. Три из которых застряли в его трости.
Будучи разумным и рассудительным человеком, Диб быстро успокоился и покинул место преступления, после чего избавился от трости на городской свалке. Наблюдая, как та медленно погружается в неравномерную, мерзопакостно воняющую массу отходов, он прокручивал в голове события последних дней, пытаясь вспомнить хоть что-то, что могло подтолкнуть его избить человека. И чем дольше Диб думал, тем яснее становилось, что в его голове царит такая же помойка. А может быть и хуже.
Отстирав одежду и взяв новую трость, он решил поговорить с Гез, рассудив, что у нее больше опыта в подобных ситуациях. Но единственным ответом, который он получил, было: "Забей, иногда бывает". Этот совет не был лишен рациональности, но Диб решил перестраховаться и сходить к школьному психологу. Да, он был рассудительным человеком, но не стоило забывать, что кое-кто избил какого-то парня алюминиевой тростью и до сих пор недоумевает почему.
Это выглядело достаточно заманчиво. Ровно до той поры, пока он не познакомился с школьным психологом поближе. Нет, мистер Двики был отличным специалистом, однако, некоторые черты его характера настораживали, если не ставили под сомнение вменяемость оного. Впрочем, Диб считал, что опытный психолог остается им даже после некоторых... эм, моральных катаклизмов.
И это сработало: его головная боль ослабевала до тех пор, пока не исчезла без следа, память становилась целостной, а отрешенность сняло как рукой. К тому времени Диб уже ходил без трости, чувствовал себя превосходно и отчетливо помнил гложущее заднюю часть сознания предчувствие.
А потом появился Зим.
Неуловимый захватчик, который не мог скрыться.
Архивраг, который не мог победить.
Психопат, который маршировал по Земле, оставляя тропу из трупов.
Чудовище, которое не имело ни капли милосердия.
Единственный, кого Диб мог назвать равным себе.
