Финишная прямая

Примечания автора: Закрываем небольшие «хвосты», Роза складывает два и два, а я вставляю небольшой поворот в историю. Мне это кажется логичным… как и то, что он будет сомневаться, зная что произошло с Амарой. Так что очередь Розы заставить его увидеть смысл, хотя я искренне считаю, что глубоко внутри он уже знает, что будет делать. Ему просто нужно самому это осознать. Надежда хорошая эмоция, не так ли? И я думаю, нам всем это немного нужно. … Она выбрала себе одежду, не в силах избавиться от мысли, что роется в шкафу незнакомки. Она не могла не подумать о том, когда же она перестанет чувствовать себя посторонней в своей собственной комнате. Когда пройдет это чувство чего-то непривычного от таких простых дел, как спать в своей постели или выбирать, что надеть? Когда всё обычное станет просто… обычным? Конечно, обычное было весьма относительным понятием, когда речь шла о жизни с Доктором. Она вздохнула, не в силах отбросить волнение, даже несмотря на мягкое успокаивающее гудение ТАРДИС. Она считала хорошим знаком то, что Доктор сказал, что он не в порядке. Ведь если задуматься, то она не могла вспомнить, слышала ли она вообще это от него раньше. Он всегда пытался храбриться и скрываться за своим типичным заверением, что он «всегда в порядке». Даже когда было абсолютно очевидно, что даже при всем воображении невозможно представить, что он в порядке, он всё равно на этом настаивал. Так что признать перед ней это было огромным допуском внутрь с его стороны. И это громче всяких слов говорило о степени его доверия. Он доверял ей, она это знала. Она видела это в его глазах, в том, как он говорил с ней. Он сказал это тогда, когда они воссоединились, он показывал это и до и после. И сейчас, как только он проснулся, она увидела то же самое. Тот же взгляд, каким он посмотрел на неё за секунду до того, как полностью проснуться, до того как успел выставить свою обычную защиту. Она возвращала ему чувство равновесия, так же как после тех дней пыток. И она смотрела на него так же. Это было бременем, она не могла этого отрицать. Хотя она и была готова его нести ради него. Но тем не менее это было бремя. Доверие всегда обязывало, особенно в тяжелые времена. Потому что когда кто-то доверяет тебе, от тебя зависит не предать это доверие. Если он доверял ей сейчас, ей нужно было найти способ помочь ему, не злоупотребляя этим доверием. Всё это было настолько путаным и всепоглощающим, что она попыталась прогнать эти мысли из головы. «Не торопись, — напомнила она себе. Просто делай один шаг за другим. Рим не за один день строился». Она закончила одеваться, сделала глубокий вдох и подошла к зеркалу. Прошлой ночью вид своего отражения заставил её потерять контроль над собой, но сейчас она была более уравновешенна и понимала, что не сможет избегать зеркал всю свою жизнь. И она смогла более беспристрастно оценить свое отражение и трезво проанализировать то, как она сейчас выглядела. Она похудела, хотя это не было для неё сюрпризом. Она не была настолько истощена, как Доктор, просто довольно худа, и одежда висела на ней, хотя и не слишком сильно. Ей определенно стоило набрать несколько килограммов. На её лице были следы синяков, и выглядела она так, словно побывала в довольно масштабной драке. Что ж, это было недалеко от истины. Её глаза казались больше, чем она помнила. Они были покрасневшими и припухшими от пролитых прошлой ночью слез и глядели настороженно. Она выглядела старше, но не настолько ужасно, как думала прошлой ночью. На лице больше не было того явного отчаяния и горя, которые она уловила в зеркале ванной комнаты. Просто от неё веяло кем-то, кто повидал больше горя, чем ему полагалось. Но более важным было то, что теперь она смогла увидеть себя. Прошлой ночью в зеркале она видела лишь незнакомку. Сейчас же она видела Розу Тайлер. Повзрослевшую, похудевшую, слегка более побитую жизнью, но она все ещё была здесь. И это было облегчением. Закончив с этим, она заставила себя обратить внимание на свои волосы. Не то чтобы это имело большое значение, потому что она знала, что Доктор не обращал внимания на её внешность, да и внешний вид не был в списке её приоритетов прямо сейчас. Мысль о том, чтобы потратить время на укладку волос, показалась ей непривычной и легкомысленной — ведь она была вынуждена игнорировать свою причёску в течение месяцев, за исключением отказа остричь волосы, как это сделала Мишель. Но прямо сейчас её это особо не заботило, так что она просто привела волосы в относительный порядок и зачесала назад, чтобы они не лезли в лицо. Теперь, когда она привела себя в порядок, Роза подумала, стоит ли пойти поискать Доктора. Ей не хотелось оставлять его одного надолго, но в то же время у неё было ощущение, что она не должна постоянно опекать его. Ему нужна была помощь, но так же и личное пространство. Если она постоянно будет следовать за ним, он, скорее всего, только будет отстраняться. Но в то же самое время ей не нравилась идея того, чтобы надолго оставлять его наедине с собственными мыслями. И, честно говоря, она не хотела быть вдали от него слишком долго. Так что она вскоре вышла из своей комнаты и прошла по коридорам ТАРДИС, пытаясь добраться до консольной. Это заняло у неё больше времени, чем она ожидала, потому что ТАРДИС явно решила, что ей нужно что-то поесть, и давала это понять тем, что постоянно приводила её к дверям кухни. На третий раз Роза сдалась и вошла, округлив глаза на слегка самоуверенное гудение, исходившее от окружавших её стен. И всё же вид тарелки с фруктами, которую ТАРДИС выставила на стол, заставил её осознать то, что она на самом деле довольно сильно проголодалась. В обычных обстоятельствах ТАРДИС заставила бы их самих готовить и заботиться о себе. Но было очевидно, что ТАРДИС беспокоилась за них и поэтому как никогда стремилась помочь. Роза задумалась над тем, страдал ли корабль от разлуки с Доктором так же сильно, как и он. Доктор настолько полагался на свой корабль… и это чувство должно было быть взаимным. ТАРДИС была отрезана от него тоже… брошена и оставлена, будучи не в силах даже связаться с ним. — Ты тоже по нему скучала, — прошептала Роза, и сердце её заныло от осознания смысла этого утверждения. Огни на секунду мигнули, а стены отозвались еле слышимым гудением. — Мне так жаль, девочка. Она взяла яблоко из вазы с фруктами и после недолгого размышления добавила к нему банан для Доктора. Ему тоже нужно было поесть, а она готова была поспорить, что он даже не подумал об этом. В некотором отношении он не так уж сильно изменился. Теперь, когда она сделала то, что хотела от неё ТАРДИС, Роза быстро нашла консольную. Доктор был за консолью, и она не смогла сдержать улыбку, когда увидела, что он переоделся в свой привычный костюм. Несмотря на её поддразнивания, ей было сложно видеть его в другой одежде. Костюм был настолько же частью его, как и всё остальное, и Доктор в нём выглядел больше похожим на себя прежнего, чем когда-либо, даже несмотря на то, что костюм сидел на нём слегка мешковато. Он оперся на консоль, но казалось, не делал ничего конкретного в настоящий момент. Он выглядел глубоко погруженным в собственные мысли — глядел на кнопки управления, но было очевидно, что он не сосредотачивается ни на чем конкретно. Но как только она вошла, он обернулся к ней. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила она, направившись к нему. — Вижу, ты все-таки вернулся к полоскам и костюмам. — Ага. — Я рада, — призналась она. — Ты выглядишь… похожим на себя. Он улыбнулся ей, и она не могла удержаться от ответной улыбки. Его улыбка всегда была заразительной. — Хотя я думаю, что тебе нужно подстричься, — добавила она, и его улыбка стала ещё шире. — Думаешь? — Ага, — ответила Роза, показывая на его волосы. Он слегка их причесал, но они всё равно были длиннее, чем она привыкла. И в настоящий момент лезли ему в глаза. — Ну, я не знаю, — он пожал плечами. — Я уже почти привык. — В его взгляде появилась едва заметная озорная искорка. — Что ты думаешь? — Ну… — она сделал вид, что обдумывает это. — Это даёт мне возможность чаще делать вот так… — Она протянула руку и откинула волосы с его глаз. Он тут же замер от прикосновения, и Роза испугалась, что была слишком смелой. Что слишком быстро вернулась к их прежнему поддразниванию. Но он не отстранился, ни физически ни эмоционально, и она сочла это хорошим знаком. Она осознала, что всё ещё держит фрукт в другой руке, и протянула ему банан. — Держи, — сказала она. — Это тебе. Он взглянул на банан. — Твой корабль просто продолжал вести меня в сторону кухни, пока я не поняла намёк, — добавила она, и он не смог удержать смешок. Он на самом деле не выглядел так, словно хотел есть, но он послушно взял банан и очистил его. — Бананы — это хорошо, — напомнила она ему. — Так и есть, — сказал он тихо. Они замолчали на минуту, занявшись поеданием фруктов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он наконец. — Всё болит, — ответила она. — Ничего конкретного, просто везде. — Этого следовало ожидать. Я могу дать тебе что-нибудь, если… — Всё в порядке, — заверила она его, и так и было. — Как насчёт тебя? Он пожал плечами. — Неплохо, как и можно было ожидать. Ты залечила раны, так что теперь дело за остаточной болью. И она уже уменьшается. Как обычно, он исцелялся быстрее людей. Она не знала, как спросить об этом, но и не могла не спросить. — Что насчёт… — она замялась, но он поймал её взгляд, и она поняла, что он знает, что она имела в виду. — В процессе, — тихо сказал он. Очевидно, он видел по выражению её лица, что ответ её не удовлетворил, поэтому, поколебавшись немного, он продолжил: — Мне нужно продолжать инъекции каждый день или почти каждый день, медленно уменьшая дозу. Но смотри, — он протянул свободную руку, демонстрируя ей, что она больше не дрожит, — это работает. — Хорошо, — кивнула она. Когда они закончили с едой, Роза пошла выбросить остатки в ближайшую мусорную корзину (ТАРДИС терпеть не могла мусора) и затем присоединилась к нему за консолью. Он снова выглядел погружённым в свои мысли, и она не была уверена, стоило ли мешать ему. Казалось, что-то не давало ему покоя. — Я связался с властями, находящимися недалеко от Голафа, — сказал он внезапно. — Они позаботятся о том, чтобы империя Амары, — его глаза потемнели при упоминании её имени, но он продолжил, — погибла вместе с ней. И… — он чуть помедлил, — в этом месте больше никогда не будет ни одного заключённого. И снова Роза забыла о том, что Доктор был не единственным пленником в этом ужасном месте. — Хорошо, — просто сказала Роза, хотя ей хотелось кричать от радости. Она слышала о том, как далеко простиралась власть Амары над этой солнечной системой, и та не была ни добрым, ни справедливым правителем. — Также… — он не смотрел на неё сейчас, его взгляд был сосредоточен на временном роторе. — Был сделан отчёт о недобросовестных методах работы и жестоком обращении в одной конкретной тюрьме в системе Корали. Роза задержала дыхание. — И когда я говорю отчёт, я имею в виду скорее приказ к действию. — Хотя он не смотрел на неё, она видела, что выражение его лица было твердым и полностью серьезным. — И действия будут предприняты, Роза. Я об этом позаботился. Она схватила его руку и сжала, не зная, что сказать. Он взглянул на неё, и она поняла, что эта возможность сделать что-то помогала ему держать себя в руках. Помогала отстраниться от собственной боли и сосредоточиться на том, чтобы восстановить справедливость. Но всё равно Роза была очень рада тому, что он позвонил властям, а не стал разруливать ситуацию собственноручно. — Ты времени не терял, — в конце концов сказала она. — Да, — он пожал плечами, бездумно щелкая каким-то рычажком на консоли. Иногда Роза подозревала, что даже он не знал, для чего были нужны все эти рычажки и кнопки. — Пытаешься привести все дела в порядок? — Что-то типа того. И говоря о незавершенных делах, — добавил он с оживлением, — я тебя ждал, чтобы отправиться куда-нибудь, но сначала нам нужно заглянуть на Фракс. — Фракс? — воскликнула Роза, не в состоянии скрыть своего шока. — О, Доктор, но зачем? Голаф всё ещё занимал первое место в списке планет, на которых ноги её больше не будет, но Фракс прямо сейчас встал на второе место. Вернуться на Фракс было последним, что ему было сейчас нужно. Последним, что им было нужно. Там не было ничего, кроме болезненных воспоминаний. — Я оставил в лесу звуковую отвёртку. — Твою отвёртку? — воскликнула она с удивлением. — Я думала, что они отобрали её у тебя, когда… Она умолкла, потому что чувство вины снова вспыхнуло в ней при воспоминании о его добровольной капитуляции. — Нет, — он покачал головой, и у нее отпала нужда продолжать говорить. — Когда я узнал… — сказал он и тоже умолк, и Роза подумала, что если так пойдет и дальше, то вряд ли им удастся закончить предложение в обозримом будущем. — Что ж, прежде чем я пришёл, я оставил свое пальто в лесу, со всем содержимым карманов. Там психобумага, ключ от ТАРДИС, звуковая отвертка — словом, всё. — Правда? — Да. Так что мы, наверное, должны вернуться за этим всем. — А это безопасно? — спросила она. — Это в лесу, и мы не будем задерживаться, — пообещал он. — Как когда мы забрали мое пальто из того места, в прошлый раз. — По крайней мере сейчас мы возвращаемся не только за пальто, — она не смогла удержаться от комментария. — Нет. Я решил, что если что-то случится, я бы не хотел, чтобы это попало в их руки. Особенно ключ от ТАРДИС. Она не увидела связи между твоим ключом и ТАРДИС, возможно, потому что ключ выглядел слишком обычным. Но если бы она увидела, что у меня такой же ключ, это показалось бы ей подозрительным. Розе это не приходило в голову раньше, но теперь это казалось логичным. — Так что я всё оставил. Чтобы вернуться, если… когда, — поправил он себя секундой позже, чем нужно, — я смогу. Он взглянул на неё. — Так что да… нам нужно ненадолго туда заехать. Затем он резко замолк, и она видела по выражению его лица, что какая-то мысль тяготила его. Судя по всему, уже довольно давно. Возможно, он как раз размышлял об этом до того, как она вошла. Его глаза потемнели и посерьезнели, а лицо стало непроницаемым, и он отошел от консоли и начал медленно расхаживать по комнате. Роза взвесила свои варианты и решали дать ему время на размышления. Возможно, вскорости он даст ей знать, что у него на уме. Так что она уселась и стала наблюдать за тем, как он неугомонно меряет шагами консольную. Наблюдать за ходом мыслей Доктора всегда было интересным занятием, хотя обычно это зрелище сопровождалось несвязными монологами, которые только наполовину имели смысл. Этот же монолог, казалось, проходил полностью в его голове, и Роза могла практически видеть, как крутятся его мысли. Что же, в конце концов, было причиной его спора с самим собой? Наконец он остановился и повернулся к ней. — Роза, — неуверенно сказал он. — Мне нужно спросить тебя кое о чем. — Давай, — ответила она, выпрямившись. Он приблизился к месту, где она сидела. — Но дело в том, что… — он взглянул на неё со слегка неуверенным выражением лица, которое ей было непривычно видеть. — Мне на самом деле нужен твой совет. Я не… я не уверен, что делать. Он почти никогда этого не признавал. — Конечно, спрашивай что угодно. — Я знаю, каким будет твоё инстинктивное желание, — добавил он. — Но мне нужно знать, на самом ли деле это решение правильное, так что инстинкты лучше отбросить. Он вздохнул. — Это нечестно по отношению к тебе просить тебя… — Перестань, — сказала она, поняв, куда ведет этот поток мыслей, и решительно настроившись остановить его, прежде чем он доберется до цели. — Доктор, я сделаю что в моих силах. Ты знаешь, что я хочу помочь, каким угодно способом. Он медленно кивнул. — Скажи, что тебя беспокоит, — продолжила она. Он сделал глубокий вдох и в очередной раз откинул волосы с глаз. — Мы не можем отменить то, что случилось в Пантиле, — медленно сказал он, и его глаза были полны грусти. — Даже с ТАРДИС мы ничего не можем сделать. — Я знаю, — прошептала Роза, сглатывая комок в горле. Она вынуждена была признать, что это было самым настоящим искушением — использовать машину времени для того, чтобы не дать случиться ужасным событиям. Но она усвоила этот урок дорогой ценой. Прошлое было прошлым. Они видели Пантилу, охваченную огнем, на мониторах базы. Это уже совершилось, и изменить это сейчас означало бы изменить их собственные временные линии, не говоря о множестве других людей. Как бы сильно они ни горевали, они должны соблюдать правила времени. Правила, которые навсегда обременили то, как Доктор смотрел на Вселенную. — Мы не можем спасти Мишель, Роза. Мне очень жаль. И Деннела тоже. — Я знаю. — Она попыталась сдержаться и не показать своей боли, думая о том, куда он клонит. Он сделал ещё один глубокий вдох. — Но… — сказал он, глядя ей в глаза так пристально, что это застало её врасплох. Словно он пытался увидеть её насквозь, до самого сердца. — Дело вот в чём. Нас не было в Пантиле, когда она сгорела. И ТАРДИС тоже не было. О чём он? — Я был в лесу, ты и ТАРДИС были на базе. В течение нескольких дней. Нас там не было. — Доктор… — что-то зашевелилось в глубине её разума. Это не могло быть тем, о чём она подумала, что он хотел сказать, не так ли? — Ты говоришь?.. — Мы не можем спасти Пантилу, — сказал он. — Мы не можем вывести оттуда всех. Но… Его взгляд буквально физически проникал в неё, настолько он был пронзительным. Роза задержала дыхание. — … очень может быть, что мы можем совершить одну поездку. Надежда расцвела в её разуме и сердце при этих словах, но Роза всё ещё не могла полностью позволить себе отдаться ей. — Если знать точное место того, куда мы хотим попасть… — продолжил он. — Доктор? — ахнула она. Казалось, он задержал дыхание, когда говорил это. — Это подземный бункер… — он не отводил от неё глаз. — Никто даже не смог бы найти там тел… так что… — что если их там и не было? — закончила Роза, не дыша. Её сердце судорожно колотилось, она боялась позволить себе надеяться из страха, что это только больнее её ранит потом. И она не знала, выдержит ли она подобную боль снова. — Может ТАРДИС находиться в двух местах одновременно на планете? — Это возможно, — сказал он сосредоточенно. — Я пересекался сам с собой на Земле прежде. Я не хотел бы, чтобы это стало привычкой, но там уже становится тесновато. Так что да, если мы будем уверены, что не столкнемся с самими собой, это возможно, если действовать быстро. — Доктор… могли бы мы это сделать? Можем мы это сделать?! — Должны ли мы? — спросил он её. — В этом-то и дело, Роза. Должны ли мы? Вот где был источник его неуверенности. Она поняла это сразу же. Потому что его инстинкты должны были кричать о том, чтобы спасти кого-нибудь, спасти хоть кого-то. Здесь было окно возможностей, и оно было идеально. Они могли это сделать, у неё не было в этом сомнений. Но что-то его сдерживало. Она видела это и знала, что лишь одно могло отразиться такой свежей болью в его глазах. Он думал об Амаре. Последней выжившей в том разрушении, которое он причинил. И о том, во что эта потеря превратила её. И было ещё что-то. Роза не знала полной истории того, что случилось. Но связь между Доктором и Амарой была больше, чем просто тот факт, что он разрушил ее планету. Должна быть. Это было похоже на открытую рану, чем-то очень личным. Здесь должно быть что-то ещё. В эту секунду Роза вспомнила всё то, что говорила Амара. Первый раз, когда она встретила Доктора: «Ты правда меня не помнишь?» «Меня», — сказала она. Не «мой народ». «Меня». Словно у Доктора должна быть причина помнить именно её. И перед тем как убить себя, что она сказала? «Ты убил их… и ты не убил меня!» Тон, каким она это сказала, был таким отчаянным и расстроенным. Она не звучала так, что она каким-то образом избежала смерти или что её не было на планете, когда она была разрушена. Она говорила так, словно Доктор на самом деле выбрал не убивать её. Как именно она спаслась? У Розы не было времени много размышлять об этом, учитывая хаос всего происходящего. И как именно женщина знала, что Доктор уничтожил её планету? Знала это без тени сомнений? Только абсолютная уверенность могла разжечь такое пламя одержимости, и только по-настоящему личная ненависть — такую ярость, которую Роза видела в ней. Она подозревала с самого начала, что Амара и Доктор знали друг друга раньше. Она даже спросила его как-то, перед тем как они расстались на Фраксе: — Вы встречались раньше? — Не надо… — было всё, что он сказал. — Роза… просто не надо. В его глазах был явный ответ на вопрос, на который он отказался отвечать. Она не стала тогда настаивать, но сейчас не могла не думать… Было ли это возможно… могло ли такое быть возможно… Неужели Доктор выбрал оставить её в живых? Спас ли он её, именно её? Роза не знала, почему бы так было, но что-то говорило ей, что она могла быть права. Потому что это объясняло его теперешнюю нерешительность. Если он спас именно Амару от разрушения её планеты… что ж, вы видите, во что она превратилась. Одна, измученная, жестокая, сошедшая с ума от ненависти и горя… Он боялся, что это произойдет с кем-то еще. И неудивительно. — Это другое, — сказала она и увидела, как его глаза расширились в шоке. Он явно не ожидал такого ответа, и его реакция только подтвердила её подозрения. — Доктор, я не знаю всей истории целиком. И тебе не нужно рассказывать мне, если ты не готов. Если ты когда-нибудь вообще будешь готов. Но я думаю, что знаю достаточно, чтобы догадаться о чём-то, и я скажу тебе… это не то же самое, как с Амарой. — Нет? — спросил он, еле уловимым шепотом. И она поняла, что он на самом деле спрашивал её. На этот раз вопрос не был риторическим. Он действительно спрашивал её мнения, искал её совета. Он просто не знал, что делать. И она была тронута тем, что он доверял ей настолько, чтобы искренне искать и ценить её мнение в чём-то настолько серьезном. — Нет, — сказала она, схватив его за руки. — Подумай об этом, Доктор. Отбрось инстинкты в сторону, ты сам это сказал. Это совсем другое. Это не вся их планета, это не весь их род. И они не будут одни. Это совсем другое. Она увидела, как он коротко кивнул, признавая это. Но ничего не сказал. — Доктор, — произнесла она, стараясь, чтоб голос не дрожал. — Пожалуйста. Это правильно, я действительно в это верю. Она увидела, как его взгляд загорается решимостью. Раньше он сдерживал это, в нём боролись неуверенность и желание помочь, но теперь оно вырвалось на свободу. И теперь, когда это желание вышло наружу, когда он был настроен решительно, ничто не могло удержать его. У Розы перехватило дыхание. — И я тоже, — сказал он, и его глаза засветились ярче, чем прежде. — Я тоже так думаю. — Пожалуйста, — она наконец-то задала этот вопрос вслух. — Доктор, пожалуйста, пожалуйста, мы же можем спасти их? Ради Мишель? И Деннела? И ради их всех? — Да, — сказал он, и его голос прозвучал сильнее и более увереннее, чем когда-либо за последнее время. — Да, Роза, мы можем их спасти. И мы так и сделаем.