Финишная прямая

Когда Роза проснулась, ей понадобилось какое-то время, чтобы осознать, где она находится. Она не могла вспомнить, почему она лежит в кровати или почему она чувствует себя по-настоящему отдохнувшей впервые за долгое время. Затем, пока её разум медленно восстанавливал некое подобие порядка, она вспомнила, что они в ТАРДИС. Они выбрались. Они в безопасности. Она повернулась на другой бок, пытаясь двигаться как можно тише. Потому что да, Доктор лежал рядом с ней. Она выдохнула, глядя на него. Несмотря на то, что он держал её вчера, когда она была в самом уязвимом состоянии, несмотря на то, что она уснула в его объятиях, у неё всё ещё перехватывало дыхание от того, что он был на свободе и в безопасности. Он был здесь. Они снова были вместе, после такой длительной разлуки. Худшее было позади. К её облегчению, он всё ещё спал, и его дыхание было ровным и спокойным. Несмотря на то, что они заснули в таком близком контакте, очевидно, в какой-то момент ночью они разжали объятия. Сердце Розы заныло, когда она увидела, что одна его рука была крепко прижата к телу, а другая наполовину закрывала лицо — даже во сне он держал защиту. Она захотела снова прижаться к нему, но, поразмыслив, решила, что лучше дать ему поспать. Если она прикоснется к нему, то велик шанс разбудить его или напугать, а ему необходимо было спать как можно дольше. Глядя на него, она не могла не подумать о том, когда же он спал в последний раз. Она вспомнила, каким он выглядел изнеможенным, как он практически падал от усталости. И всё же каким-то образом он нашёл в себе силы держать её, дать ей утешение, когда она была в таком уязвимом состоянии. Когда она нуждалась в нём больше всего, он был с ней. Как и всегда. Даже хотя он был слаб и испытывал боль, он всё равно нашёл в себе силы ради неё. Она ненавидела, что ей пришлось просить этого от него. Не то чтобы он был этим недоволен. Она знала, что он пришёл по своей воле, что он хотел быть с ней. Возможно, это даже было хорошо для него — побыть сильным, а не тем, кто нуждается в поддержке. Но всё равно, после всего, что ему пришлось испытать… в некотором роде, это было жестоко. Она так хотела помочь ему. Она хотела помочь ему так же, как он помог ей. Потому что она не могла отрицать, что сочетание вчерашнего катарсиса и хорошего ночного сна принесло ей огромную пользу. Да, она всё ещё чувствовала себя на грани, неуверенно, не вполне самой собой, и ужасно беспокоилась за Доктора, но она не была настолько наивной, чтобы предположить, что всё это исчезнет за одну ночь, просто после одного срыва. И всё же внутри неё словно что-то сместилось, совсем на чуть-чуть, и она хотела бы, чтобы он почувствовал то же самое. Но Доктор и так имел тенденцию загонять в себя свои проблемы, и у Розы было чувство, что влияние Амары стало причиной того, что он ещё глубже ушел в себя. Да, он боролся с её влиянием как только мог, но если твоя самооценка и так не на высоте и ты провёл два с половиной месяца в постоянной компании кого-то, кто целиком и полностью верит, что ты чудовище… в конце концов ты и сам начинаешь в это верить. Он боролся так отчаянно, но слишком боялся, чтобы полностью пойти на контакт. Боялся самого себя. Он доверял ей, но не доверял самому себе, и в этом заключалась настоящая проблема. Но как ты убедишь кого-то в том, что они что-то значат, если они отказываются слушать? Как исцелить рану, которая была там дольше, чем ты можешь вообразить? То, что сделала Амара, только загнало его ещё дальше вниз по склону, по которому он скользил со времен Войны Времени. Идея того, что он был опасен для других. Она не могла ничего делать, только смотреть на него спящего. Она не хотела рисковать разбудить его, вставая. Не говоря уже о том, что она не спала в удобной кровати уже месяцы и у неё не было особого желания двигаться куда-то, даже если бы он не лежал рядом с ней. Он выглядел удивительно юным, когда спал. Она так редко на самом деле видела, как он спал, и грустно, что она обычно видела его спящим только тогда, когда что-то шло не так. Но её всегда поражало, насколько уязвимым он казался во время сна. Особенно сейчас. Она не могла полностью разглядеть его лица, но того, что она видела, хватало, чтобы понять, что синяки всё ещё оставались на месте. Его всё ещё слишком длинные волосы явно так и не успели высохнуть, когда он заснул, и теперь они торчали во все стороны, и благодаря этому он выглядел примерно как пятилетний ребенок. Несмотря на то, что он спал в защитной позе, его лицо казалось удивительно расслабленным. Впервые с тех пор, как они спаслись от Амары, она видела выражение покоя на его лице, и ей не хотелось нарушать этого. Но прошло не так уж много времени, пока он не зашевелился и она не услышала, как он задержал дыхание, по-видимому стараясь выбраться из плена сна. Наконец он открыл глаза. В первую секунду он выглядел полностью растерянным и напуганным, явно не имевшим ни малейшего представления о том, где он находится. В следующее мгновение, тем не менее, он встретил её взгляд, и ужас тут же исчез, сменившись доверием. Она увидела, как в его глазах зажглось осознание, хотя легкая тень подозрения всё ещё осталась там же. Не говоря ни слова, он протянул руку, и она взяла её. Он крепко сжал её руку. — Не сон, — тихо сказал он таким тоном, какой у него был иногда — заставлявшим задуматься, собирался ли он это говорить вслух. — Нет, — пообещала она. — Мы выбрались. Он выдохнул, почти неуловимо, и его хватка ослабла до более-менее стандартного пожатия. Он сбросил с себя остатки сна, и ясность мысли и логика полностью вступили в свои права, одержав верх над его моментной слабостью. — Мы на ТАРДИС, — добавила она. — Я вижу, — кивнул он, оглядываясь вокруг. — В твоей комнате. — В моей кровати, — добавила Роза, и наградой ей была слабая улыбка. Но в следующий момент в его глазах возникло беспокойство. — Это в порядке? — спросил он. — Я имею в виду… я не хочу, чтобы… — Если память меня не подводит, — вставила Роза, — я просто-напросто отказалась отпускать тебя. Они посмотрели друг на друга, и Роза смущённо поёжилась, вспоминая, как абсолютно истерично вела себя прошлой ночью. — Доктор, насчет прошлой ночи… Я… — Тебе абсолютно не за что извиняться, — твёрдо сказал он, приподнявшись на локте, чтобы лучше её видеть. — Абсолютно не за что. Она знала, что он это скажет, даже прежде своей попытки извиниться. Но она была не в состоянии удержаться. — Просто… — она запнулась, чувствуя себя неловко. — Спасибо. Он слегка кивнул. Они лежали молча какое-то время, каждый был погружен в собственные мысли. Взгляд Доктора сосредоточился на чём-то поверх её головы, но его мысли явно были далеко отсюда. — Ты хорошо спала? — внезапно спросил он, словно заставив себя вернуться в реальность. — Да, — ответил Роза. Он внимательно посмотрел на неё, словно пытался выяснить, действительно ли она говорит правду. — Правда, — добавила она. — Лучше, чем я ожидала, несмотря на то, что я была полностью вымотана. — Она отвела взгляд. — Наверное… я ожидала… — Кошмаров? — закончил он за неё. Она медленно кивнула. — ТАРДИС защищала тебя. Она не может делать этого постоянно, потому что, к сожалению, сны — это способ твоего разума переработать… всё. Но временами она может вмешаться, когда тебе действительно очень нужно отдохнуть. Роза протянула руку и погладила стену над ними, выражая свою признательность, и услышала, как корабль тихо загудел в ответ. Затем она взглянула на него, заметив его особый выбор слов. — Ты сказал, что ТАРДИС защищала меня. А что насчет тебя? — И меня тоже, — торопливо заверил он её. — Я же спал, не так ли? Она не хотела даже думать о том, что означало это утверждение. И он сам, казалось, осознал, что это сообщение могло вызвать тревогу, и в результате повисла неловкая тишина. Потом она вспомнила свои сны и решила, что сейчас был такой же подходящий момент, как и любой другой, чтобы спросить о них. — Доктор, можно спросить тебя кое о чём? — Конечно, — ответил он. Роза поднялась в сидячее положение, и он сделал то же самое, сведя брови и внимательно рассматривая её лицо. — Роза, в чём дело? — Ничего плохого, — попыталась она остановить уже нарастающую тревогу в его глазах. — Просто… — как лучше это сказать? — Когда я была в тюрьме… — одно упоминание этого места изменило выражение его лица, но он сдержался. — Я видела сны о тебе. Он взглянул на неё озадаченно, и она быстро попыталась пояснить свои слова. — Нет… То есть да, ты мне снился. Но эти сны были не… они были совсем другими. Она сделала глубокий вдох. Лучше просто сказать всё сразу. — Это было словно я смотрела в твой разум. В твою жизнь. Его глаза расширились, и он слегка, чуть заметно, отодвинулся. — Как. окна в то, что ты испытывал тогда. Проблески. — Какого типа проблески? — прошептал он. — Что ты видела? — Не столько видела, сколько чувствовала, — поправила она. Она хотела бы иметь возможность объяснить это лучше. Но она не думала, что выпалить «Я могла чувствовать твою мучительную боль» было бы лучшим решением. — Как эхо. Мысли… эмоции… ощущения… — …и боль? — прошептал он. Он закрыл глаза, когда она нехотя кивнула. — И голоса, — добавила она, решив, что может с тем же успехом рассказать всё до конца. — Чьи? — спросил он, снова взглянув на неё. — Обычно мужские. Но в последний раз… — она сглотнула, вспомнив леденящие кровь слова женщины и тот страх, который так явно сопровождал эти слова. — Это была она. При упоминании Амары он слегка вздрогнул, словно был не в состоянии сдержать себя. — О чём она говорила? — спросил он. — Доктор… — запротестовала Роза. — Зная, что ты услышала, я смогу понять, было ли это на самом деле. И что именно происходило. Как и прежде, он явно лучше владел собой, когда у него было что-то определенное, о чём надо было думать или над чем работать. Так что она неуверенно кивнула. — Это было когда, — она запнулась всего на мгновение, прежде чем произнесла её имя, — нас с Мишель привезли на Голаф. Я… — она слегка смутилась, — я умудрилась заснуть в шаттле. В любое другое время Доктор, наверное, отпустил бы шуточку по поводу хрупкой человеческой физиологии, требующей частого сна. Но он просто кивнул, чтобы она продолжала, и сосредоточил взгляд на одеяле, которое укрывало их. — Она сказала: «Поспи немного». — Так, — медленно кивнул он, явно вспоминая. — Это было… немного раньше… это было, когда я понял, что что-то должно случиться. — Так значит… это было на самом деле? Эти слова были на самом деле? —Она знала это в своём сердце, но услышать подтверждение этому было облегчением. И в то же время это было болезненно, потому что теперь она знала, была уверена, что вся эта агония и страх были его. — Роза, мне так жаль, — сказал он с грустью. — Не нужно, — сказала Роза честно. — Это была единственная связь с тобой. — Ты не должна была чувствовать ничего из этого, — сказал он. — Даже мельком. — Я ничего не знала! — возразила она. — Ничего о том, что происходило с тобой! Всё, что у меня было, это переводческая цепь, и когда она разорвалась… — она сделала глубокий вдох и не смогла удержаться и не обнять его изо всех сил. Чувствуя его, настоящего, осязаемого и в безопасности, напоминая себе, что он был в порядке. Сколько раз ей придётся напоминать себе об этом, прежде чем она в это поверит по-настоящему? — Получается, эти сны… они были не просто так. Он крепко прижал её к себе, ничего не говоря. — Чем они были? — наконец спросила Роза. Он отодвинулся, глядя на неё со всей серьезностью. — Мне кажется… — казалось, он размышлял вслух, когда говорил это. — Я был отрезан от ТАРДИС, телепатически. ТАРДИС издала низкий гул, и он рассеянно дотронулся до стены, казалось, даже не осознавая, что он это делает. Роза наблюдала за ним внимательно — она никогда не уставала удивляться его взаимодействию с кораблем. Он продолжил говорить. — Но телепатия непроизвольна. Это просто… часть того, как я вижу мир. И когда наша связь разорвалась, мой разум тянулся к любому, к чему только можно. Тянулся с помощью моей связи с ней, пытаясь достичь её. — От мысли о том, как он отчаянно призывал ТАРДИС и в ответ встречал только молчание, ей стало плохо. — И насколько я могу сказать, кажется, ты уловила эхо этого посредством своей связи с ТАРДИС, через меня. Это было не лишено смысла, если смотреть с запутанной, телепатической точки зрения. Её связь с ТАРДИС была через Доктора. Поэтому, пока переводческая цепь была нетронута, какая-то связь существовала не только между ней и ТАРДИС, но и между ней и Доктором. Если честно, это всё ещё было немного непонятно, но она решила согласиться с этой теорией. — Я не нарочно, Роза. Я бы ни за что не хотел, чтобы ты это чувствовала. — Это было редко, — поспешила заверить его Роза. — И только когда я спала. Почему так? — Во сне твои психические защиты ослаблены, — ответил он. — По крайней мере, у людей так. Не полностью, но всё равно контроль сознания меньше. Услышать кого-то во сне слегка проще. — Могла ли я… — едва осмелилась спросить она. — Могла ли я откликнуться? Ответить тебе? Она ни разу не пробовала, даже не представляла себе, что это было возможно. Это всегда происходило слишком быстро и во сне, так что она не вполне ясно мыслила. И теперь она почти боялась его ответа. Что если она могла, не не сделала этого? — Нет, — сказал он. — Не беспокойся об этом. Ты человек. Ты великолепна, — добавил он искренне. — Абсолютно великолепна. Но человек. Ты бы не была способна на контакт со мной. Ты не смогла бы сделать больше того, что ты делала. — Что я делала? — спросила она. Он затих, уставясь на одеяло так, словно увидел там что-то чрезвычайно завораживающее. — Ты помогала мне оставаться в живых, — наконец сказал он. Она потеряла дар речи. Никто не говорил ничего подобного ей прежде, не в этом смысле. И она не знала, что ответить на это. Единственное, что пришло ей в голову, было переполняющее желание поцеловать его, но учитывая то, что она всё ещё не вполне понимала, где именно они были в плане «поцелуев на регулярной основе», она вместо этого выбрала снова обхватить его руками и обрадовалась, когда почувствовала, как он прижимает её к себе в ответном объятии. Никто из них не шевелился какое-то время, но в конце концов Доктор первым разжал объятия. — Ладно, — сказал он. — Рано или поздно нам, наверное, придется всё же вставать. — Думаю, да, — сказала она. Вставать ей на самом деле не хотелось. Все мышцы ныли, громко протестуя на то, с чем им пришлось иметь дело недавно, к тому же Роза чувствовала, что ещё многое было недосказано. Но Доктор, казалось, стремился избежать дальнейшего разговора, вернувшись к отстраненному состоянию духа. — То есть, если ты хочешь… — начал он. — Нет, всё в порядке, — ответила Роза. — Встать — это неплохая идея. Возможно, движение поможет Доктору набраться энергии. Он больше походил на себя, чем вчера, и она почувствовала легкую надежду. Но всё ещё чего-то не хватало, и ей было больно это видеть. Словно какой-то исходный компонент, который делал его Доктором, отсутствовал, и она даже не была уверена, что именно это было, и тем более как это вернуть. Исчезли былой энтузиазм, оптимизм, энергия… он улыбался, но только если что-то на самом деле радовало его. Не было его радостной улыбки, не было обмена шутками, за исключением редких реплик. И всё же она не могла ожидать, что он станет прежним за одну ночь. Никто из них не стал бы. Он говорил с ней и позволял ей касаться его, и держал её, когда ей было это так важно, он не просил ее уйти или вернуться домой. На данный момент это было самым лучшим, на что она могла надеяться. Он полностью вылез из-под одеяла, и Роза не могла удержаться от улыбки при виде его серых штанов (которые, благодаря его чрезвычайно худой фигуре, казались просто широченными) и футболки цвета ТАРДИС, которую та выдала ему. Вкупе с его вышеупомянутой взъерошенной шевелюрой это завершало его слегка детский образ. Он поймал её взгляд и приподнял бровь. — Что? — спросил он. — Ничего, — ответила она. — Просто… хорошо выглядишь. Он одарил её взглядом, полным скептического недоверия, и это было так удивительно похоже на него прежнего, что она чуть было не ахнула. Но вместо этого она хихикнула. — И на этой ноте, — сказал он, — я собираюсь пойти и найти что-нибудь более подобающее из одежды. — Ты в курсе, что существуют и другие узоры, кроме полосок? Он уставился на неё, и его глаза внезапно сильно расширились. — В самом деле? — спросил он с невинным видом. Даже он улыбнулся, когда она залилась громким смехом. Она чувствовала теперь больше надежды, чем минутой назад. — Я скучала по тебе, — слова вырвались изо рта, прежде чем у неё было время обдумать их. И эта искренность поразила её не меньше, чем его. Она увидела, как несколько эмоций промелькнули в его глазах и по его лицу, прежде чем он остановился на нежной улыбке, в которой был лишь легкий след грусти. — Я тоже скучал по тебе, — ответил он. Он направился к двери. — После того как я найду, что надеть, мне нужно будет кое-что сделать, — добавил он. «Что именно?» — не могла не задуматься она, но что-то удержало её от вопроса. — Если я тебе понадоблюсь, то я буду в консольной. — Хорошо, — кивнула она, твёрдо намереваясь присоединиться к нему в скором будущем. Но возможно, ей тоже следует сначала одеться. Она наблюдала, как он прошел до двери, отметив лёгкую скованность в его движениях и отсутствие привычной живости в его шагах. Он всё ещё выглядел уставшим, просто вымотанным. — Доктор? Он повернулся, чтобы взглянуть на неё, и положил руку на дверную ручку. — Ты в порядке? Она знала, что это был глупый вопрос, знала, что он не мог дать на него простой ответ. Она даже не была уверена, что именно она спрашивала. Был ли он в порядке физически? Эмоционально? Душевно? Всё вместе? Но она не могла удержаться от этого вопроса, и она надеялась, что он поймет скрытый смысл этого простого вопроса. — Роза, — начал он, и она практически могла слышать, как он начинает гнуть привычную «Я в порядке» линию. Которая, в данном случае, была полнейшей чушью. — Пожалуйста, будь честен со мной, — умоляюще сказала она. — Я хочу помочь. Он замолчал на какое-то время, и она могла видеть, как он внутренне спорил с собой. Молчание казалось бесконечным, но она ждала. — Нет, — сказал он очень тихо. — Нет. Не совсем. Она была всем сердцем благодарна за то, что он был с ней честен, несмотря на то, что его ответ разбивал ей сердце. Она и так понимала, что он не был в порядке. Однако услышать эти слова от него было словно шагом в верном направлении. Затем он взглянул на неё с серьезностью. — А ты? — Нет, — призналась Роза. Он кивнул, хотя в его глазах промелькнула грусть. — Но я буду, — добавила Роза, пытаясь звучать со всей возможной уверенностью. Потому что она действительно думала, что со временем будет в порядке. — Я буду, — повторила она. — И ты тоже. Он слегка улыбнулся наполовину благодарной, наполовину горькой улыбкой. — Я надеюсь, — всё, что сказал он в ответ. И с этими словами он вышел из комнаты.