Змея, что пьет гранатовую кровь

Пальцы сдвигают кружево белья, и Дьяр касается поцелуем нежной ореолы цвета карамели. Лайолешь закрывает глаза, сжимая в пальцах пряди волос своего мужчины. Шершавая кора грушевого дерева царапает сквозь тонкий шелк блузки кожу, и аромат плодов возбуждает чувства. Его пальцы внутри ее лона, поглаживают, ласкают, и соки возлюбленной для эльфа слаще белого меда. - Дьяр… Супруг накрыл губы Лайолешь ладонью. Молчи. Эльфийка застыла, почувствовав, как напряглось тело Дьяра. Что случилось? - Слушай, - говорит он. Шаги. Почти невесомые. Тихие. Даже слух эльфов, возможно, не уловил бы их, но Феантари помог им. Мир итилири не любит чужаков. Дьяр и Лайолешь обернулись одновременно. Кто-то посторонний был в зимнем саду Гранатового дворца. Серебряный положил руку на живот своей женщины, ниже ребер. Он призвал свою силу — их общую силу, и воплощенная, естественная природа помогла своим детям. Лайолешь просто растворилась среди темной зелени листвы и пряного запаха магнолий. Ни один хищник не учуял бы ее сейчас. Дьяр же оказался прямо за спиной чужака. Это двусущий. Пума. Высокий, с песочного цвета волосами, собранными в хвост. В его руке — тонкий прочный шнур, с костяными рукоятками на краях. По всей видимости, собрался незаметно подкрасться к стражникам. Что же, путь иногда делает любопытные повороты. Змеей тонкий ремень Дьяра скользнул на шею оборотня, и змея эта выпила его дыхание. Хруст позвонков. Два воина-итилири вышли из-за ореховых деревьев. Светлый в который раз подивился способности дроу сливаться с тенями. Темнота стирала белизну их кожи, давая возможность напасть неожиданно, и даже прямые обоюдоострые клинки мерцают тускло, не выдавая присутствия. У ног дроу — два мертвых тела. Еще веры. Дьяр определенными жестами, принятыми в военное время, показал, что направится обратно в замок. Получив подтверждение, что он понят, эльф едва слышно сказал Лайолешь: - Идем. Необходимо всех предупредить. *** - Крайне невежливо приходить ранее намеченного срока, - говорит Мирабелла, скрещивая узкие ладони на шелке юбки. Илиасу и Аларику ничто не сможет помешать. В это верит королева. В это верю я. Смотрю на идеальный рисунок подготовки, который будет раскрашен скоро кровью врага, и думаю о том, что все же я многого не знаю о своем мужчине. Например, как привычно лежат в его ладонях рукояти дважды изогнутых, коварных клинков. Любопытно, оружие ревнует из-за того, что эти руки — сильные, с длинными пальцами, покрытые молочными линиями шрамов, - касаются меня? Мой принц действительно не сомневается, лишая жизни. Просто не считает нужным сомневаться. Я пытаюсь успокоить Розали и Лайолешь, а матушка, Ее Величество и Рисса пытаются успокоить меня. Драконесса болезненно бледна, и наряд из кремового льна делает ее кожу почти прозрачной. - С ними все будет в порядке, - я легко касаюсь губами виска Розали. Драконесса сжимает мои пальцы. Ее кожа горяча, и я чувствую, как дрожат нити энергий. - Будь благоразумна. Если ты и нерожденный еще малыш погибните, Луке это никак не поможет, - говорю я. - Отряды итилири контролируют все переходы, - Мирабелла ставит на стол перед девушкой чашку с мятным настоем. Королева вызывает у меня искреннее уважение. Я могу лишь догадываться, каких усилий ей стоит сохранять достоинство — ведь я знала, что ей довелось пережить в определенный период их с Илиасом истории. - Кроме того, - низкие, мурлыкающие интонации в голосе Мирабеллы откровенно жестоки, - большая часть веров просто не сможет попасть в Феантари — их уничтожат наши мертвые. Лайолешь засмеялась. Подобная нервная реакция позволила позволила эльфийке расслабиться и прийти немного в себя. Кажется, я знаю, о чем она думала сейчас: о том, как коснулся лбом ее лба Дьяр перед тем, как покинуть покои. Да, вовсе не время для паники и слез. Наша сила сейчас не менее важна, нежели мужская. Все шло именно так, как должно было. Идеально ровные стежки шелковой нити, рисующие идеальный узор. Да и могло ли быть по-иному? Для итилири ведь что кровь, что гранатовый сок — все одно. Каждый знал четко свои обязанности. По указанию королевы советникам посредством коммуникаторов была направлена информация о нежеланном визите веров, проверена надежность охраны дворца, всех патрулей — и разбужена Камилла. Вани крайне была удивлена, не увидев супруга рядом на кровати. Мирабелла пояснила ей причину, добавив, что Альберт исключительно по собственной воле пожелал помочь принцу итилири. Камилла, прищурившись, смотрит на королеву. Вани умная женщина, и оценив серьезность ситуации, задает уместный вопрос: - Им нужна помощь? Матушка подходит к Мирабелле и кладет ладонь на ее плечо. - Сейчас увидим. Видимо, леди Сиенна с королевой все уже обсудили ранее, потому как сразу же на столе появились низкие широкие чаши из бронзы, принесенные камеристками. Матушка подносит свою курительную трубку к губам. Температура в комнате сразу же стала будто ниже, и голову сдавил холодный обруч. Можжевеловый дым, густой и плотный, туманом стелится над водой в чашах. Взмах руки. Каждая из нас дрожит от волнения, но мы следим за образами на поверхности воды. Первым я вижу отца. Он устало касается рукой лба. На металле его серпов — тяжелые, багряные капли чужой крови. Картины сменяют друг друга, и робкая, будто птица, надежда коснулась меня крылом. Итилири действительно дрались великолепно. Я бы назвала то, что двигало ими, ледяной страстью. Одержимостью убийством. Обманные, плавные движения и сверкание стали. Я видела, как шипы роз впивались в кожу веров, а песок застилал глаза. Оборотни понимали, что попали в ловушку, и были обозлены потерями, которые понесли не только от живых воинов, но и от мертвых. На щеках Лайолешь были слезы, но она улыбалась, глядя, как точным и сильным ударом ее супруг опрокинул противника на спину. Розали же молча созерцала обугленную кожу веров — последствия прикосновений ее дракона. Наверное, в близком бою также есть своя прелесть. Илиас. Ссешес и Ашер. Камео. Альберт. Повреждения на их телах есть, но они не опасны. Все, насколько можно судить, идет неплохо, но… Крик едва не сорвался с моих губ. Я увидела, что Аларик ранен. На его бедре, руках и шее — новые порезы и ссадины.  Глубокий вдох. Выдох. Еще один вдох. Нет смысла плакать. Это ничем ему не поможет. Я слышу мысли Аларика смутно, будто сквозь толщу черной ледяной воды. И его раны причиняют боль мне. Не время еще возвращаться, говорит он. Порез на плече. Это капиллярное кровотечение, и густые капли багряной крови — как драгоценные бусины. Бусины, которыми будет вышито твое погребальное покрывало, если ты не вернешься сейчас же, говорю я. Повреждения могут просто не успеть закрыться. Но мой супруг — зверь. Мой безумный, жестокий принц. Он не спешил уходить. Он желал — развлечься. Гибкие виноградные лозы опутывают крепко тело его противника. Темно-янтарные глаза, горящие злобой, и золотистый сок ягод на бледной коже. Аларик сидит напротив, прислонившись к лавровому дереву. Я слышу его голос, произносящий слова принуждения. Кровь искупительной жертвой стекает с кончиков пальцев. Янтарноглазого убил его же брат-близнец. Мертвый и поднятый вновь, с рваной раной на горле, напоминающей распустившуюся розу. Зачем же разлучаться братьям? Аларик считал, что милосердно дать возможность им уйти вдвоем. Хватит, родной. Достаточно. Мы не видим больше живых врагов. Мужчины возвращаются, преисполненные темной радости. Отец обнимает меня и матушку, но сейчас даже его тепло не приносит мне успокоения — ибо сэр Томас пахнет чужой кровью. Чужой ли? - Ты ранен? - я отстраняюсь, чтобы внимательно осмотреть отца. - Все в норме, - отец целует меня в щеку. - Мне понравились эти легкие доспехи итилири — дают маневренность, и надежны к тому же. - Доченька, я позабочусь об отце, - говорит леди Сиенна. Слегка обернувшись, она смотри на дверь. Аларик, оказавшись в комнате, кладет клинки на стол — кровь веров оставляет следы на нежных лепестках белых роз в вазе — и подходит ко мне. Прикосновения его рук. Мы обнимаем друг друга так крепко, что объятия эти вряд ли что сможет разорвать. Я глажу его по волосам, вдыхаю его запах. И запах чужой смерти. Все объяснения и обсуждения оставим на потом. Сейчас я просто счастлива, что Аларик вновь со мной, рядом. Меня бьет дрожь от избытка эмоций, я едва ли не рыдаю — но в данный момент есть дела гораздо важнее. - Тебе необходимо в лазарет. Он хотел возразить. Но я не дала ему такой возможности. - Идем. Я перемолвилась несколькими словами с Мирабеллой и попросив ее проследить, чтобы и другие пострадавшие воины были направлены для получения помощи, и мы с супругом направились в западное крыло, по пути зайдя в наши покои и взяв мои медицинские инструменты. Раны уже начали затягиваться, но я знала, что без определенного вмешательства заживать они будут дольше. Хоть и я привыкла уже раздевать своего мужчину, подумала я, снимая с него кожаный жилет с металлическими пластинами, но мои задачи на сей раз были иными. Промыть раны с антисептическим средством. Я едва чувств не лишилась, когда поняла, что те, которые на шее — отметины от когтей. Очистить кожу. Несколько глотков отвара, чтобы избавиться от боли. Стежки, один за одним. Игла тонкой серебристой змейкой скользит сквозь кожу. Мазь, дабы исключить воспаления и заражение. Стерильные повязки. Аларик стойко терпел все мои манипуляции. Мне нравилось заботиться о нем, а он наслаждался моим теплом. Он лежал на кровати, а я сидела рядом. Моя рука в его руке. Принц целует мои пальцы и улыбается. - Я безумно люблю тебя. Склонившись к супругу, я целую его губы. - О да, ты безумен. Могу я задать тебе один вопрос? - Конечно, - отвечает мой родной. - Скажи мне. Ты ведь никогда не простишь того, что сделали оборотни? Ты в любом случае настроен истребить их? *** Аларик засмеялся. Совершенно искренне. - Разумеется, не простил. Разумеется. Другого ответа и быть не могло. - Те, кто посмел причинить тебе боль, уже мертвы. Моя ладонь коснулась щеки дроу. - Ты их убил. Ты победил. Не призываю тебя щадить врагов — ведь они напали, и ты был в своем праве. Я легла рядом с супругом и поцеловала его плечо. - Я понимаю твою жестокость. Но однажды это может сослужить тебе плохую службу. Лишить контроля и сделать уязвимым. Будь благоразумен — ради меня. Аларик повернулся ко мне. - Ты — единственная причина, по которой я могу потерять контроль. Я обняла супруга за шею и прижалась щекой к его щеке. - Не волнуйся, - прошептал мне на ухо любимый. - Надеюсь, я не помешал?  Сев на кровати, я увидела, что в медицинскую палату вошел вампир — уставший, но крайне довольный. Темный язык касается острых клыков. - Как сказать, - усмехнулся мой принц. - Ашер, - я поднялась и протянула руку князю, - подойди. В знак благодарности за участие в схватке мне хотелось помочь вампиру с ранами. Много времени это не заняло, потому как Ашер почти не пострадал — лишь несколько порезов на руках и растяжение связок коленного сустава. Затем в лазарете появились и другие мужчины, включая Илиаса, Камео, Дьяра и Луку. У некоторых из них, к моему сожалению, оказались серьезные проникающие ранения, требующие оперативного вмешательства. Мы работали вместе — лекари, я и мэтр Фредерик. Итилири были хорошими хирургами, но мне стало ясно, почему соматические нарушения им не давались. Дети Северного ветра великолепно управлялись с энергиями воды и земли, но вот нити воздуха и огня не способны были стабилизировать. К тому же, дроу не видят смысла в сострадании. Возможно, причина в этом? - Спасибо, Ваше Высочество. Глава гильдии лекарей склонился над мой рукой. Сар Эану пахнет эвкалиптом, у него белые волосы и тяжелый взгляд бирюзовых глаз. Я видела, как точны и уверены его движения, и рада, что здоровье воинов моего супруга в надежных руках. - Мне в радость было помочь.  Сар повернулся к моему наставнику и улыбнулся едва заметно.  - Мэтр Фредерик. Мужчины обменялись рукопожатием, и мэтр ушел в свою комнату, а я решила еще раз проверить, как чувствует себя отец. Слава Мудрейшей, сэр Томас получил только несколько легких царапин, которые обработала матушка. Кстати сказать, благодарностей я удостоилась не только от уважаемого Сара, но и от Его Величества. - Мои воины будто стали еще сильнее. - Порез на щеке Илиаса в цвет вишневого сока, а хирургические нити почти сливаются с бледной кожей. - Манипуляции с духом, видимо, важны не меньше, чем лечение тела. А ты и с тем, и с другим управляешься прекрасно. Разницу король понял правильно. После моего вмешательства, как целителя, энергия Змеи, текущая сквозь мои руки, гармонизировала энергии итилири, дала покой и ясность их мыслям и чувствам, в то время как лекари на подобное, к огромному огорчению, не способны. - А вы прекрасно деретесь, - вернула я комплимент. - Уверена, сколь много веров ни попытались бы вторгнуться в Феантари — шансов у них в любом случае не было бы. Илиас улыбнулся и коснулся губами моего лба. - Отдохни. Тебе сейчас это необходимо. Ох, как он прав. Я чувствовала себя совершенно измотанной, но все же отправилась к Розали и Лайолешь. Мой дар — как холодная вода, что течет по венам. Свобода от ограничений. Равновесие. И целуя девушек, столь хрупких, я делюсь с ними спокойствием. Всем нам необходимо хорошо выспаться. Соблазнительная идея, как говорит мой супруг. Я знаю, что после посещения своих воинов и раздачи некоторых необходимых указаний, он вернулся уже в наши покои. *** Аларик лежал на спине, раскинув руки. Я устроилась рядом с ним, и супруг сразу же обнял меня и привлек к себе. - Драгоценная, я должен тебе сказать кое-что. Глаза закрыты, и моя рука вслепую касается его волос. - Слушаю. - Завтра тела погибших веров будут отданы в дар Северному ветру. А Мариус — принесен в жертву. - Почему? Аларик поднялся и подошел к столу. Взял одну чашку зеленого чая с молоком для себя, а вторую — подал мне. Мой принц выглядит спокойным, безмятежным даже. Но эти губы, которые могут целовать столь нежно, выносят жестокий приговор. - Считай это лично моей прихотью. Наверное, все волнения сегодняшнего дня все же взяли свое — хоть я и решила держать себя в руках. Моя чашка летит на пол. Будем считать, что я не хочу чая сейчас. - Твоя прихоть? - Лапушка, успокойся, - в низком, хриплом голосе я четко слышу приказные ноты. - Не смей разговаривать со мной таким тоном, - тихо и вкрадчиво говорю я. - Успокойся, - повторил Аларик. Дроу опустился в кресло. Он смотрел на меня в упор — и наверное, действительно можно гордиться, что я способна выдержать взгляд этих черных глаз. - Подумай. Что, если бы эти твари убили тебя? Моих родителей — или твоих? Кого-то из гостей — или кого-то из итилири? Я уже говорил тебе, что у меня нет права на жалость — потому как есть долг. Неожиданно он ударил по подлокотнику, и дуб раскрошился под его рукой. - Твою мать. Я люблю тебя. Я уязвим перед тобой. И я хочу, чтобы ты поняла меня. Он прав. Глупостью было упрекать его сейчас. После сегодняшнего боя. Он устал. Я подошла к своему мужчине и встала напротив. - Мне всегда казалось, что любовь — это не слабость. Напротив, она придает сил. - В чем-то ты права. Действительно придает сил — защищать то, что тебе дорого. То есть убивать. Но я оценила деликатность формулировки. Аларик вновь так близко. Он притянул меня к себе, и мои тревоги растворяются в сандаловом запахе его кожи. Странное проявление равновесия, подумала я. Чтобы мы остались жить — кто-то другой должен был умереть. И я поняла правоту Аларика. Не из-за того, что я здорова и жива. А потому, что здоровы и живы сейчас мои родители. - Спасибо. Супруг целует меня в шею. Мои руки путаются в жестких прядях. - Я не могу поступить иначе с Мариусом, - мой принц, как всегда, безошибочно угадал основную причину моего неудовольствия. - Именно этот ублюдок — причина сегодняшнего нападения. - Мне показалось, что послать Кариззу к своему отцу с жестоким посланием — это была провокация с твоей стороны. Разве нет? - Возможно, - улыбается мой принц. За окном — снег, белый, будто ванильный зефир. И наши ласки этой ночью столь же мягкие. Его поцелуи на моих бедрах, и молочная, сладкая тяжесть внизу живота. Мои пальцы ощущают бархатистость кожи и твердость его плоти. Нам обоим хотелось забыться. Хотя бы на короткое время.