Змея, что пьет гранатовую кровь

- Как ты? Вампир сел на край кровати Ссешеса. Дроу остался нынешней ночью в медицинской палате из-за большого количества наложенных швов, чтобы хорошенько отдохнуть, и Ашер не мог не воспользоваться случаем навестить любимого. - Почему ты здесь? Зелень глаз генерала под полуприкрытыми веками темнеет. Вампир наклоняется, чтобы поцеловать его. - Наверное, потому, что мне совершенно плевать на тебя. - Вот оно как, - Ссешес поднимается на подушках, поддерживаемый рукой вампира. - Что же, могу сообщить, что это более чем взаимно. - Рад видеть, что ты в порядке, - Ашер улыбается плотоядно и хищно. Его ладонь скользит под покрывало, к поясу спальных брюк дроу. Лаской касается твердеющего уже члена. - А ты? - брюнет подносит к губам руку Ашера, на которой видны швы. - Я возвращаюсь завтра в Орлеас, - говорит Ашер. - Знаю, - генерал резко привлекает возлюбленного к себе и целует вампира в шею. Это не поцелуй даже — укус, скорее. - А я должен оставаться здесь. - Если ты свяжешь себя с кем-то иным, я тебя убью. Синева взгляда Ашера будто разбелена ядовитым соком аконита. - Я не даю тебе выбора. Ты ведь понимаешь? Разумеется, Ссешес понимает. Для них обоих совершенно очевидно, что теперь, когда они открылись друг другу, встречи станут гораздо более частыми. Слишком тяжело быть далеко. Кроме того, генерал и сам готов был обеспечить своему любимому очень долгие мучения — если тот посмеет прикоснуться к кому-либо чужому. - Понимаешь? - Я понимаю, что безумно хочу тебя трахнуть, - дроу переворачивает Ашера на спину и кладет руку на его горло. Ссешес входит на всю длину, одним движением. Страх потерять самого близкого, который он испытал сегодня, разрушает его самоконтроль и делает почти грубым. Глубокие, болезненные толчки. Дроу желает доказать самому себе, что вампир здесь, рядом. В его объятиях. Ашер, впрочем, не возражает вовсе. Сжимая пальцами коротко стриженные пряди волос дроу, он впивается зубами в его шею. Безумие прошедшего боя придает его крови пряную горечь, будто отвар полыни. Хриплые, громкие стоны. - Мы разбудили всех, кажется. Ссешес ложится, вытянувшись вдоль тела вампира. - Думаешь, будут завидовать? - усмехнулся князь. - Ашер? - М? - Мы и раньше дрались вместе — и это всегда давало неплохие результаты, как ты помнишь. Но какой ценой. Мы оба получили серьезные раны тогда, во время осады столицы орков. И мы оба пострадали сегодня. Вампир поднялся на локте и усмехнулся. - Что за херня? К чему ты клонишь? Считаешь, что мы слишком сильно связаны — и от того делаем ошибки, пытаясь защитить в первую очередь друг друга? - Да, - совершенно серьезно ответил дроу. - Нам необходимы совместные тренировки, чтобы мы научились взаимодействовать и использовать наши чувства во благо. Ашер откинулся на подушки, привлек любимого к себе и запустил клыки в его плечо. - Холодная ты, равнодушная тварь. Нет, чтобы наслаждаться ниспосланным нам блаженством — он все о тренировках. *** Иногда случается так, что кто-то совершает слишком много ошибок, говорит супруг, помогая мне прикрепить к блузе камею с фиолетово-зеленым, переливчатым агатом. - И кажется мне, одной из самых страшных ошибок ты считаешь то, что Мариус посмел считать меня шлюхой? - О да. Несомненно, - Аларик неторопливо застегивает пуговицы своей темно-синей рубашки. Затем он подходит ко мне и касается губами виска. - Ты не обязана присутствовать при этом. - А мне кажется, я должна. Не хочу, чтобы меня заподозрили в слабости. Мой принц потерся носом о мою щеку. Я чувствую, что он улыбается. - Первые шаги на нашем совместном пути ознаменовались победой. Думаю, это хорошо. Я крепко обняла супруга и прижалась лбом к его плечу. - Надеюсь, так будет и дальше. Зная, что время уже назначено, я будто старалась оттянуть неизбежное: отправилась поприветствовать родителей, а затем решила навестить Розали — вчера она показалась мне очень усталой и опечаленной чем-то. Оказалось, что в комнате драконесса была не одна: Лайолешь пришла выпить к подруге чашку утреннего чая. Разговор, само собой, зашел о том ритуале, что должен был произойти вскоре. - Я не думаю, что нам стоит присутствовать там, - сказала эльфийка, обмакивая кусочек сыра с орехами в мед. - Это не наша… церемония. - Дьяр и Лука очень помогли моему супругу, - мягко напомнила я. Лайолешь усмехнулась. - Он. Не я. Это их мужские соглашения. Но если ты захочешь, я могу быть там. На диван рядом с нами села драконесса. На ней вязаное платье цвета охры длиной до колена, подчеркивающее ее изящную фигуру. Тонкие руки, которые держат чашку кофе с корицей, дрожат. - Мне бы так хотела выразить благодарность за твою поддержку, но знаешь… Я собралась уж было сказать, что понимаю ее решение, тем более, что наверняка сейчас она чувствует себя более уязвимой из-за беременности — но дело было вовсе не в этом. - Когда я лишь училась управлять своей силой, я не была достаточно… усердной в этом, - драконесса опустила глаза. - Мои родители очень баловали меня. Считали, что придет время — и я сама пойму, что значит ответственность. Самоконтроль. Несколько мгновений тишины вязкой, будто нуга. - И я поняла. После того, как на некоторое время утратила возможность летать и контролировать свою стихию из-за того, что моим удовольствием стали мучения других. С тех пор… Лайолешь обняла девушку за плечи и сказала очень спокойно: - Эти смерти — не твоих рук дело. Я смотрю на прелестную драконессу, вижу как рвется наружу пламя румянцем на щеках, и думаю о том, чем ей придется заплатить за свои ошибки. Ошибки. Нынче это важная тема, кажется. *** Завтрак стал для меня серьезным испытанием. Стоило мне взять булочку, посыпанную кунжутом, разломать ее — и хруст ломающейся корочки сразу же напомнил мне хруст костей Мариуса в той незабвенной его драке с Алариком. Я не была уверена в том, что я смогу достойно выдержать предстоящее зрелище — но была полна решимости. Тем более, что рядом будут матушка и отец, дабы подхватить меня, если я упаду. *** Венец в волосах. Меховая накидка. Складки на лиловом бархате длинной юбки. Камни главной площади, серые, гладкие. Молочное тусклое небо и горячий кардамоновый чай. Дубовое дерево помостов, темное, пахнущее пряно. Два острых полумесяца в тяжелых косах королевы и плотное белоснежное кружево ее платья, оставляющего на виду лишь кисти рук и узкое лицо с высокими, хищными скулами. Волосы итилири, белые, будто лепестки жасмина. Черные, будто перья ворона. Безмолвие. Мои пальцы и пальцы Аларика, переплетенные. Осанка леди Сиенны безупречна, как всегда. Широкие браслеты на тонких запястьях, и выгравированные змеи холодно и равнодушно наблюдают за мучительной и изысканной казнью. Ее Величество не делает различия между живыми и ушедшими. От прикосновения Мирабеллы, легкого, как перышко голубки, распадаются в прах тела мертвых веров - и тело Мариуса. Я замечаю цвета обнажающихся внутренних органов: туманно-сливовый, карамельный, яблочно-красный. Черная лакрица распадающихся тканей и сахарно-белые кости. Полные ярости и боли крики. Сладкий запах тления. Воистину, Аларик действительно более милосерден. Королева говорит что-то, в ее словах я слышу шорох черных ветвей промерзших деревьев и стремительный бег зверя. Ветер поднялся внезапно. Кажется, его вой звучал прямо в моей голове. Ледяной ветер и горячие пальцы Аларика на моей руке. Я повернула голову к супругу. Его глаза закрыты, и прожилки на веках от холода темны, как ежевичный сок. Ветер питается прахом мертвецов, лежащим на отрезах дорогой парчи, и Аларик впитывает эту скорбь. Он становится сильнее. Наверное, это все же хорошо. Он ведь мой мужчина, и я желаю ему силы. Но для меня сила эта горька, и немеют кончики пальцев, будто от студеной воды. Не бойся, родная. Не бойся. Я слышу голос супруга, и воцаряется блаженная тишина. *** Ты готов отказаться? Аларик пристально смотрит в мое лицо. Отказаться? От того, чтобы забирать силу у мертвых сейчас. Кто-то другой мог бы ответить мне: я отказываюсь от этой силы. Или — я отказываюсь от тебя. Ведь ты столь самоуверенна. Но мой супруг не был бы собой, поступи он столь предсказуемо. Согласен. Я не стану ее забирать. Я отдам ее тебе. Венец на голове стал тяжелее. Мои коготки, что я ощутила тогда, на церемонии нашего бракосочетания — еще острее. Я не боюсь. Я не знаю, что такое страх. Я забыла его лицо. Когда мы спускались по деревянным ступеням, я едва ли не первый раз в жизни порадовалась тому, что высока — выпрямившись во весь рост, довольно успешно можно было играть в спокойствие перед всеми итилири, что наблюдали за мной. Они должны видеть перед собой достойную быть их правительницей. - С тобой все хорошо, милая? Мы вернулись уже во дворец, и родители зашли в наши комнаты — удостовериться, что я в порядке. - Честно говоря, не знаю.  Я склонила голову на плечо отца. - Вряд ли. Сэр Томас погладил меня по волосам и вздохнул. - Ты должна все серьезно обдумать. Возможно, тебе стоит оставить Аларика и уйти из Феантари. Мы поддержим любое твое решение. - Благодарю, - я сжала руки матушки и отца, что сидели по сторонам от меня. - Сейчас мне необходима горячая ванна. А затем уж решим что-то. - Конечно. Я не хотела видеть камеристок, потому приготовила ванну для себя сама. Розовое масло, несколько глотков розового вина, свечи в высоких золотых канделябрах — прекрасно. Очень расслабляет. Я смотрела на небо сквозь высокое окно. Оно было столь же тусклым, молочно-слепым, как и во время… - Ты можешь убить меня, если тебе так станет легче пережить то, что произошло. Аларик, скрестив ноги, садится на пушистый ковер у мраморной ванны. - Они сыты? Твой народ? Я опускаю руку и касаюсь щеки моего принца. - Эта энергия вкусна для них? Для Хаана? Супруг кивает молча, подтверждая мои слова. Да. - Тебе не стоило отдавать мне эту силу. Ты же знаешь, она… чужда мне. Аларик поднимает голову, и я почти испугана тем, что вижу на его лице: жестокую, темную радость. - Зато она может помочь тебе защитить себя — если меня не будет рядом. Я улыбаюсь и делаю еще глоток вина. - То есть, ты все же намерен погибнуть, совершая великие дела? - Было бы прекрасно. Но даже в этом случае я обязан позаботиться о тебе, - дроу коснулся поцелуем моей ладони. Он не лжет мне. Он ведь не глупец. - Это все слишком тяжело для меня. Видеть это. Понимаешь? - Драгоценная моя. Сегодня и твои близкие, и мои возвратятся в свои дома, а мы — отправимся смотреть на тот дом, где предстоит жить нам. Здесь воцарится спокойствие. И все будет хорошо. Аларик прислонился спиной к ванной и откинул голову на бортик. - Я очень хочу немного покоя. Как и ты. Главное слово здесь — немного. Он таков, какой он есть. Суть не изменить. Я поворачиваюсь так, что наши головы соприкасаются, и говорю: - Даже если и неспокойно — я не оставлю тебя. Произнести клятвы было моим выбором. - О, так тебя останавливают лишь клятвы? - вкрадчиво спрашивает мой возлюбленный. - Возможно. - Моя женщина так коварна. - Не говори даже. Между прочим, ты раньше мог бы рассказать мне, что приготовил дом для нас. Я делаю еще глоток. Аларик поворачивается еще и кладет руку на мой висок. Я понимаю, чего он хочет. Немного наклонившись, приникаю к нему, и в поцелуе он пьет вино из моих губ. - Это должен был быть подарок. Но я хочу, чтобы мы вместе выбирали убранство. Мой принц поднялся на ноги и еще раз поцеловал меня. - Я принесу нам подкрепиться. *** Прежде чем надеть простое домашнее платье в синюю клетку, я поднесла свою руку к лицу. Кожа будто пахнет еще сладким тлением смерти. Нет, глупости. Только розовым маслом едва уловимо. Вздохнув, я нанесла на шею и на запястья несколько капель духов с ароматом бергамота и ветивера. Так лучше. Неслучайно, что именно королева привела в исполнение столь жуткую казнь, думала я, собирая волосы в косу. Мне ли не знать о коварстве женской магии. Вот только Мирабелла — совершенно очевидно — воспринимала свои темные способности не как нечто, что должно быть опутано цепями жестокого самоконтроля, а как инструмент. В данном случае инструмент защиты своего народа. Я не могла никого винить за то, что произошло. В этих землях с врагами обращаются исключительно подобным образом. Я могу либо принять это, либо же — нет. Да. Нет. Нет. Да. Будто черные и белые змеи волос итилири под тусклым низким небом. Что же, время еще есть. На обед мы с супругом лакомились салатом с черным рисом, огурцами и оливками, шоколадно-апельсиновыми кексами и виноградным соком. Трапеза проходила в почти полном молчании: мы кормили друг друга и просто наслаждались прикосновениями. А затем настала пора провожать гостей. Ашеру пришлось снять швы раньше, и крепко подозреваю, что гораздо больше его заботило расставание с возлюбленным, нежели мои медицинские советы. Кроме того, вампиры ждали возвращения своего князя. Ван Альберт выглядел задумчивыми и даже как будто обеспокоенным, матушка с отцом же, напротив, внешне были спокойны. Я знала, что они всегда придут мне на помощь, если это будет необходимо. Мы тепло обнялись с Розали и Лайолешь. Мужчины каждый коснулся поцелуем моей руки, мэтр Фредерик напомнил, что ждет меня дома для продолжения занятий — и я осталась в Феантари одна. - Совсем одна. Беззащитная, - Аларик был невероятно серьезен. - Вот он — шанс для страшного волка съесть прелестную цесарочку. - А вдруг я невкусная? Мои заострившиеся стараниями матушки зубы легко оцарапали шею супруга. - Как ты помнишь, я весьма неплохо готовлю, - этот наглец самым возмутительным образом усмехается. - Правда? - я поцеловала уголок губ своего мужчины. - Тогда сэндвичи ночами для меня готовить будешь ты. Аларик смотрел на меня, крайне удивленный, а затем рассмеялся. - Невероятно, - мой принц покачал головой. - Если кто услышит эти слова — вряд ли поверит, что они могут быть обращены ко мне. - Я ведь твоя жена. А значит, имею некие привилегии по сравнению с другими. - Я бы даже сказал, все привилегии, - прошептал дроу мне на ухо. Моя ладонь, пробравшись под рубашку, легла на его грудь. - Чем ты намерен заняться сегодня? - Совещание с главой гильдии мастеров-оружейников. А после я покажу тебе наш дом. Наш дом. Звучит просто невероятно. - Буду ждать. С огромным нетерпением. А пока — идем в лазарет. Это недолго. Разумеется, сопротивляться мне в этом случае было бесполезно. Когда я переменила повязки Аларика и убедилась, что раны его заживают прекрасно, мой принц отправился заниматься невероятно важными государственными делами, а мы с Саром, главой гильдии лекарей, уделили внимание другим раненым воинам. Ссешес, который присутствовал на церемонии, вернулся в палату, дабы снять швы. Когда рядом со мной находился лишь Сар, признаюсь, мне было легче. Невозмутимый, холодный дроу полностью отдавался работе. Его не волновало больше ничего — и мой статус, в том числе. Я, разумеется, не возражала. В противовес, генерал не спускал с меня глаз, и я просто не могла понять, чем это вызвано. Впрочем, Ссешес сам разрешил мои сомнения. - Ваше Высочество, я восхищен вашей смелостью сегодня. В его тоне не было лести или расположения непосредственно ко мне. Лишь констатация факта, что, по его мнению, принцесса справилась со своей ролью. - И я счастлив, что Его Высочество, которому я предан бесконечно, сделал правильный выбор. Отныне в моем лице вы всегда найдете верного союзника. Я приняла его руку и улыбнулась. - Мне очень приятно слышать подобные слова. Надеюсь все же, что ничего дурного не случится. Но если необходимость возникнет — я буду знать, к кому обратиться за помощью. Ссешес запечатлел поцелуй на моей ладони, поклонился и отправился в казармы, к своим солдатам. Я же, поблагодарив Сара за помощь, взяла на кухне большую чашку теплого молока и поднялась в наши с супругом комнаты, решив провести время за изучением научного труда по травматологии. Но признаться, сосредоточиться мне было сложно: я все думала о дроу, что лежали в лазарете. Если все мои подопечные будут подобны им, мне нечего бояться выгорания дара. Итилири брали текущей сквозь меня силы ровно столько, сколько необходимо — и ни каплей больше. Я видела их взгляды, непроницаемые, будто воды зимнего озера, и читала их. Они знали, что я сильна — ни никто из них не знал, насколько. И каждый волновался, что моей энергии не хватит на то, чтобы излечить его братьев по оружию. Я совершенно не разбираюсь в делах военных, но кажется, подобная взаимная поддержка — неплохой залог общих побед. - Они тебе благодарны. И я благодарен. Обернувшись, я увидела, что Аларик стоит в дверном проеме. И он был необыкновенно притягателен. Свободно распущенные волосы, рубашка в бело-зеленую клетку и черные брюки из замши. То, насколько он хорош, меня удивляло каждый раз, как первый. - Мне в радость было помочь, - я улыбнулась и подошла обнять супруга. Мой принц крепко прижал меня к себе и коснулся поцелуем губ. - Идем? У нас очень важное дело. - Я готова. Аларик взял свою парку, помог мне надеть теплое пальто , и мы отправились взглянуть на наш будущий дом. Он находился в пределах высокой стены вокруг владений семьи Астис, но довольно далеко от дворца. И он был прекрасен. Массивные стены, которые дарят чувство защищенности. Пологая крыша. Две резные колонны с изображениями батальных сцен — и той легенды о Хаане, что супруг рассказывал мне. Прочный, темно-серый камень. Два этажа, и на каждом этаже по четыре комнаты. Высокие арочные окна, на которых изумительно будут смотреться тяжелые бархатные портьеры — мы с супругом оба не слишком любим свет. Мне понравилось, какая древесина использована была при оформлении: темные, строгие дуб и тис, несущая дыхание молочных туманов груша, теплый самшит. На стенных мозаиках, что составлены с большим искусством из кусочков нефрита, янтаря, гранатов, лазурита, опалов — змеи и волки, на витражах — гранатовые деревья. Черно-белый мрамор полов. Воображение разыгралось вовсю, и я уже прикидывала, какую мебель, какие люстры и обои мы можем использовать. Изящная ковка в виде змей, использованная в обрамлении дверей и окон, вдохновляла меня на строгие, но выразительные решения. - Как красиво! Ванная комната меня просто поразила. Я люблю понежиться в теплой пенке, и чрезвычайно приятно будет расслабиться в глубокой ванной, выполненной будто из цельного куска малахита. Высокие двери выходили на задний двор — там, думаю, можно будет разбить небольшой сад, в том числе, и для моих лекарственных трав. Аларик очень удивил меня продуманностью этого дома — совершенно очевидно, что он строился исключительно для нас. - Для нашей семьи. И для наших детей. - Его ведь начали строить еще до того, как ты сделал мне предложение? То есть, ты действительно не рассматривал всерьез тот вариант, что я могу сказать «нет»? Мы находимся в уютной кухне на первом этаже — это последний пункт путешествия по нашему собственному миру. Мне по вкусу густой, мягкий свет в этой комнате — очень он соответствует моему настрою сейчас. Здесь спокойно — во многом благодаря стенным панелям с изображением персиковых деревьев, на ветвях которых плоды мерцают сердоликами. Говорят, кстати, что сердолик — это камень доверия. Камень открытых, искренних сердец. Возможно, эта энергия подействовала на супруга? Или же он просто хотел быть честным со мной? - Прошедшей ночью Камео был с Мариусом. Это грубое и грязное слово означает… - Да, ты поняла правильно, - Аларик едва заметно улыбнулся. - Он его отодрал. Будто кору от дерева, если понимать иносказательно. Оставил изувеченным. Беззащитным. Жрец иной раз слишком… увлекается. И мой принц его за это не осуждает. - Камео раздирал его плоть, желая сломать. Но Мариус оказался силен. Потому я дал веру глоток обезболивающего настоя, что ты мне подарила, и напоил зельем, одурманивающим чувства. Аларик замолчал на мгновение, будто обдумывая свои слова. - Поверь, оборотень страдал гораздо меньше, нежели мог бы. Наверное, это и есть милосердие, проявления которого я столь часто видел в твоих поступках. Раньше мне и в голову не пришло бы уменьшить чьи-то страдания. Я должен был узнать о таких проявлениях жизни. Потому да, уверен, у тебя не было шанса отказать мне. Некоторые вещи предопределены. - Что же, - медленно говорю я, - это замечательно, что ты поступил именно так и облегчил участь живого существа. Дроу протянул меня к себе и поцеловал в висок. - Более того, выяснилось, что светлые эмоции - благодарность, например, - заставили вера открыться, и энергией его манипулировать было гораздо легче. В том числе, и забирать ее во время ритуала. - Ты циничное чудовище. - Циничное, деспотичное чудовище, - нежно прошептал дроу. - Но это чудовище безумно тебя любит. - Не сомневаюсь в этом, - я погладила черные жесткие пряди волос Аларика. - Но возможно, мне опасно оставаться в Феантари. Мои пальцы коснулись губ супруга — там, где их пересекал шрам. - Итилири, как мне стало известно, способны на очень жестокие поступки. Аларик легко прикусил кончики моих пальцев. - Тебе не стоит бояться Камео. Он знает цену женской силе. Как и я. Я хотела бы сказать, что привязанность жреца к своему принцу служит лучшей порукой моей безопасности, но промолчала. Аларику и так это известно. - Учитывая, на что способен дар Ее Величества — я совершенно не удивлена, что женщины пользуются уважением среди твоего народа. - Это более чем естественно. Соединение мягкости супруги, матери, и коварная жестокость, которую способна проявить женщина, защищая свою семью — очень серьезная сила. - О, как замечательно, что мой мужчина так мудр, - ладонь на его щеке. - Уверена, он не откажет мне в одной просьбе. - Чего же ты хочешь, драгоценная? - улыбается Аларик. - Тебя. Мне нравится расстегивать ремень его брюк, проводить рукой по горячей бархатистой плоти. Мне нравится быть с ним. И стены нашего дома впитывали наши стоны. Его руки на моих бедрах. Аларик прислоняет меня спиной к стене, и юбка скользит по ногам. Пальцы супруга касаются моего лона сквозь тонкий шелк белья. Он двигается медленно и глубоко. Замирает в неподвижности, и его член внутри меня — восхитительное ощущение. Горячие поцелуи. Мои руки под его рубашкой — и вновь запах драгоценной меди в его крови. И чудесно лежать на супруге, вдыхая запах его кожи. Я опираюсь ладонями о плечи Аларика и приподнимаюсь немного, глядя в лицо своего мужчины. - Думаю, мы будем счастливы здесь. Дроу гладит меня по щеке с такой нежностью, что в этот момент я вполне согласна умереть. - Без всякого сомнения.