Скрепленные молчанием

      Дверь с грохотом захлопнулась и еще добрых секунд пять дрожала вместе с дверной коробкой. Юзу и Карин отправились за продуктами на ужин, поэтому Ичиго мог не переживать о том, что напугает девочек.       Он чертовски устал. Ему надоело изо дня в день отвечать на один и тот же вопрос, надоело лицезреть улыбки, пронизанные беспокойством и жалостью. Неужели его друзья в самом деле полагали, что задавай они вопрос «Как ты?» чаще — рано или поздно получат иной ответ? Ичиго знал, что они всего-навсего пытаются помочь, однако едва ли от них был в этом деле какой-то прок.       Прошло восемнадцать месяцев с момента поражения Айзена. Восемнадцать месяцев с тех пор, как он лишился сил. Долгих восемнадцать месяцев как он последний раз видел Рукию, Ренджи и остальных синигами. Они могли бы навестить его в гигаях — так думал Ичиго, но понимал, что это лишь усугубило бы тоску и затянуло бы процесс так называемого «исцеления».       Ичиго фыркнул. Как можно исцелиться, когда из души вырван такой огромный кусок? Разумеется, тогда он с превеликим удовольствием заплатил столь высокую цену. В тот самый миг, когда Тенса Зангецу пронзил его грудь, Ичиго понял, что лишится частицы себя в своем стремлении овладеть завершенной формой занпакто. И ни секунды не колебался.       Но он никак не ожидал, что будет так тяжело. Каждый раз, стоило Исиде вылететь из класса, на ходу выпаливая банальную отговорку или оправдываясь несуществующей болезнью, требующей срочного медицинского вмешательства, Ичиго непроизвольно стискивал зубы. От досады или от обиды? А возможно, всему виной самая обыкновенная зависть? Кто его разберет.       «То, что хочу защитить я, — вовсе не то же самое, что хочешь защитить ты».       Голос Тенса Зангецу эхом отдавался у него в голове. Бывало, по ночам Ичиго часами лежал без сна и из раза в раз повторял про себя чужие слова, будто сакральная фраза могла помочь в материализации духа занпакто. Он до сих пор отчетливо помнил печальное лицо Тенса Зангецу. Напряженным выдалось прощание.       Был еще один момент, который трепал его и без того истерзанные нервы. Ичиго было невыносимо осознавать, что, как только он слышал шорох листьев над головой или замечал пролетающий мимо случайный клочок бумаги, его сердце начинало биться чаще, а все тело пронзало радостным волнением. Глаза сверкали отчаянной надеждой, хотя ему было прекрасно известно, что такого просто не могло быть. Он представлял себе Рукию, стоящую на ветке и смотрящую на него сверху вниз.       Возможно, синигами и правда присматривали за ним — Ичиго не имел понятия. Черт возьми, да они даже сейчас могли стоять рядом: почем ему знать?! Парень начисто лишился духовной энергии и не ощущал ни капли реяцу. И не видел больше ни обычных душ, ни пустых.       Ичиго твердил всем вокруг, что рад нормальной жизни, хотя и признавался себе, как жаждал вернуться к прежней — более непредсказуемой, наполненной трудностями.       Отец упорно отказывался говорить о произошедшем, делая вид, что вовсе не он тогда явился перед Ичиго в форме синигами. После третьей безуспешной попытки Куросаки-младший сдался. Родитель таился пятнадцать лет — что мешало ему скрываться и дальше? Возможно, он полагал, что разговоры только добавят горечи или нисколько не утешат. Однако Ичиго многое отдал бы за то, чтобы вновь ощутить связь с тем миром.       Или нет? Действительно ли ему хотелось держаться за эти болезненные воспоминания? Ичиго вздохнул и откинулся на кровать.       — Братишка! — вырвал его из раздумий голос Юзу.       М-да, он и не слышал, как хлопнула входная дверь. Очевидно, человеческие чувства также притупились. Ичиго задумался было, а не побочный ли это эффект от потери сил, но тотчас с недовольством отмахнулся от тяжких мыслей. Он опять просто-напросто выпал из реальности, увязнув в воспоминаниях.       «Пора прекращать, пока окончательно не свихнулся», — сам себя укорил он.       — В чем дело, Юзу? — подойдя к верхней ступеньке, отозвался Ичиго.       Из-за угла выглянула радостная мордашка.       — Чего бы ты хотел на ужин, Ичи? — спросила Юзу. Глаза ее буквально искрились любовью к старшему брату.       Ичиго дотронулся пальцем до подбородка и задумался — скорее для галочки, нежели на полном серьезе.       — Карри? — улыбнулся он.       Светлая макушка согласно качнулась.       — Как же я рада, что купила морковь! — возвестила Юзу, после чего повернулась в сторону кухни и крикнула: — Вот видишь! Хорошо, что я не пошла с тобой в тот магазин!       Ичиго вопросительно изогнул бровь. Сестра заметила его жест и пояснила:       — Карин настаивала, чтобы мы на обратной дороге заглянули в этот странный магазин, но мне хотелось купить больше овощей, поэтому я с ней не пошла.       — Какой странный магазин? — нахмурился Ичиго, спускаясь на первый этаж.       Выглянув из-за угла, отделяющего лестницу от гостиной, он послал Карин пытливый взгляд. Любопытство вовсе не было его отличительной чертой, за исключением тех случаев, когда дело касалось сестер.       Та закатила глаза.       — Не такой уж он и странный, — проворчала она, небрежно запихивая в холодильник пакет с помидорами.       Ичиго скрестил руки на груди. В воздухе повис негласный вопрос.       — Да ничего такого, — себе под нос пробормотала Карин. — Надо было пополнить припасы.       Бровь Ичиго взлетела еще выше, но он узнал это упертое выражение лица. Карин переняла от старшего брата больше, чем тот надеялся. В его исполнении этот взгляд возвещал об окончании разговора. Посему вместо того, чтобы допытываться, Ичиго лишь пожал плечами.       — Только держись подальше от неприятностей, — сказал он и взлохматил черную макушку. Сестра нахмурилась.       Для себя Ичиго уже решил всеми правдами и неправдами выяснить, о каком таком «странном магазине» идет речь, даже если для этого ему придется несколько дней кряду шпионить за Карин. Ведь не может же он позволить сестре вляпаться во что-либо сомнительное? В современном мире и помимо пустых опасность подстерегала на каждом углу, в особенности таких маленьких девочек. И уберечь их от подобного рода неприятностей ему было вполне по силам.       Держа мысли при себе, Ичиго помог Карин распаковать остальные продукты, а Юзу натянула фартук. Глядя, как та, словно заботливая мамочка, суетилась на кухне, он невольно растянул губы в редкой для него улыбке. Сестры — единственные, кто помогал Ичиго по-прежнему держаться на плаву. Останься он совсем один на этом свете — давно бы лишился рассудка.       Я не один, решительно напомнил себе Ичиго. Он снова невзначай задумался об Иноуэ, Исиде и Чаде. Пусть друзья и не могли ничем помочь в данной ситуации, но они столь многое пережили вместе... Как жаль, что их пути разошлись.       Я не один.