Скрепленные молчанием

      Первые два дня результатов не принесли. Ичиго начал чувствовать себя глупо, сидя на вершине травянистого склона и разглядывая небольшое футбольное поле, где Карин гоняла своих товарищей по команде. И она была хороша. Куда лучше щуплых мальчишек, пытающихся угнаться за ней. Ичиго невооруженным взглядом отмечал, что они ее обожали и боготворили как лидера, а то и несколько больше того. Наверняка виной тому была невинная подростковая влюбленность.       Он вытянул ноги и уставился вдаль. Если присмотреться, то можно заметить квартирный комплекс Иноуэ. Ичиго невольно задумался, как она там поживает. Он знал, что подруга периодически подрабатывает в булочной — она была так добра, что заносила ему часть выпечки. Поначалу Иноуэ заходила едва ли не каждый день и всеми силами старалась подбодрить его, похихикивая и предпринимая застенчивые попытки завести разговор. Но со временем ощутила выросший меж ними незримый барьер, и визиты пошли на убыль, а в конце концов и вовсе прекратились. Сейчас их общение сводилось к сдержанным кивкам и натянутым улыбкам…       Ичиго измождено сгорбился и уронил голову. Переживания из-за отвергнутой помощи Иноуэ мучили совесть, но слушать нарочито бодрый смех и забавные истории было выше его сил. Вынужденные улыбки — находясь в обществе подруги, Ичиго чувствовал себя просто обязанным улыбаться — истощали до дна. Так будет лучше для всех, убеждал он себя. Иноуэ по-прежнему была влюблена в него, и с этим надо было что-то делать. Ичиго знал, что никогда не сможет ответить ей взаимностью, и чем скорее она осознает это, тем лучше для них обоих.       На третий день Ичиго наконец улыбнулась удача. Он ждал у ворот средней школы и, когда сестры вместе вышли на улицу, выглянул из-за угла. Его всегда поражало, насколько близнецы были не похожи друг на друга: Юзу нежная, хрупкая, этакая тепличная розочка, а Карин больше напоминала огонь — такая же стойкая, точно ровное пламя свечи, в обычные дни, но, потеряв терпение, способна за мгновения распалиться, подобно бушующему лесному пожару. Вся в него, иронично отметил Ичиго.       Его слуха достигали их приглушенные голоса: Карин попросила Юзу идти домой без нее. Последняя предложила составить компанию, куда бы сестра ни собиралась — тут Ичиго толком ничего не разобрал, — но Карин отказалась. Пару минут спустя он услышал, как девочки прощаются, после чего Юзу, двинулась прямо на него.       Вжавшись в стену, Ичиго буквально слился с общим фоном, но, к его облегчению, Юзу просто прошагала мимо, сосредоточенно глядя под ноги. Дождавшись, пока она отойдет метра на полтора-два, а затем вновь выглянув, чтобы убедиться, что Карин идет в противоположную от него сторону, Ичиго беззвучно отлепился от стены и поспешил следом.       Одним из положительных моментов бытности синигами оказалось то, что даже после потери способностей его организм сохранил привычку к активным нагрузкам наряду с подтянутой фигурой и физической силой. На протяжении прошедших восемнадцати месяцев Ичиго трудился в поте лица, чтобы поддерживать тело в форме. Что оказалось не так-то просто: в плане тренировок ничто не могло сравниться с прошлыми боями не на жизнь, а на смерть.       Тем не менее почерпнутых в сражениях навыков с лихвой хватило, чтобы оставаться незамеченным. Впрочем, нельзя сказать, чтобы вся заслуга лежала исключительно на нем: Карин явно витала в облаках и вряд ли заметила бы Ичиго, даже иди он с ней бок о бок. Руки зарыты глубоко в карманах, бейсболка натянута на глаза. Волосы у нее заметно отросли, но она продолжала завязывать их в конский хвост, и теперь тот, словно маятник, покачивался из стороны в сторону в такт ходьбе.       Стоило им свернуть в знакомый район, Ичиго нахмурился. До него вдруг резко дошло, о каком «странном магазине» шла речь. Он мысленно дал себе затрещину за то, что не догадался раньше — в конце концов, магазинчик Урахары был едва ли не самым подозрительным на всем белом свете. В груди вспыхнула ярость вперемешку с любопытством: какие у Карин дела с Кискэ Урахарой?       Тот всегда вызывал в Ичиго противоречивые чувства. Он наскоро освежил в памяти характерные особенности лавочника и пришел к выводу, что не особо в восторге от того, чтобы сестра вертелась в его компании.       Однако, чтобы Карин узнала о том, что он ее преследовал, Ичиго тоже не хотел, поэтому решил подождать снаружи. Волнение усиливалось, и терпение было уже на исходе, когда до него наконец донеслось:       — Вы уверены, что мне не надо за все это платить? — В голосе Карин сквозил здравый скептицизм и подозрительная нотка. Ичиго беззвучно зааплодировал ее явному недоверию по отношению к этому пронырливому ублюдку.       Голос же лавочника сочился сладостью:       — Ну разумеется! Ваш брат столько для нас сделал, считайте это проявлением благодарности.       Ответ сестры Ичиго не расслышал, но, судя по вырвавшемуся у Урахары удивленному смешку, тот наверняка не отличался особой вежливостью.       Карин двинулась прочь, и Ичиго замер, затаив дыхание. Он пристально смотрел ей в спину, после чего перевел взгляд на зажатый в руках пакет: тот был до краев набит чем-то. Ичиго прищурился, пытаясь опознать содержимое, но кроме безликих коробочек ничего обнаружил.       Не будь в этом замешан Урахара, Ичиго бы в первую очередь задумался о наркотиках. Но Урахара был замешан, а это куда хуже.       Дождавшись, пока Карин скроется за углом, Ичиго направился к главному входу, не беспокоясь больше о том, что его кто-то может увидеть. Однако не успел он постучать — дверь сама распахнулась, явив взору искомую личность.       — О! Нечастый гость в наших краях! — оглядели его с головы до ног.       В голосе различалось неподдельное удивление, но Ичиго был уверен: Урахара знал, что он придет, задолго до непосредственного появления визитера. То, что Ичиго больше не ощущал реяцу, вовсе не означало, что никто не может ощутить его самого — особенно кто-либо столь опытный, как Урахара.       — Кончайте строить из себя клоуна! — рявкнул Ичиго несколько жестче, чем планировал. Однако слово не воробей, и гостю ничего не оставалось, кроме как стоять и сверлить шляпника взглядом. — Вы знали, что я здесь.       Урахара вскинул брови, и его беззаботная улыбка чуть померкла. Отойдя в сторону, он взмахом веера пригласил Ичиго пройти внутрь. Тот без колебаний повиновался и присел за низкий столик посреди гостиной — все здесь было до боли знакомо.       — Чаю? — беззаботно предложил лавочник, словно бы это был самый обычный дружеский визит.       — Что Карин здесь забыла? — начисто проигнорировал его Ичиго.       Урахара устроился за столом напротив.       — Думаю, ты и без того знаешь, ну или хотя бы догадываешься.       Ичиго наградил его гневным взглядом.       — Твою мать, это вам не телевикторина. Просто ответьте на вопрос.       — Нетерпелив, как всегда, Куросаки-кун, — крякнул Урахара и с деланной досадой покачал головой. Он опустил шляпу чуть ниже, полностью скрыв за ней глаза. — Как тебе известно, ты не единственный в семье обладаешь высокой духовной силой.       Ответом послужило согласное ворчание.       — У тебя была возможность реагировать на происходящее, у твоей же сестры таких способностей нет.       — Что вы ей дали? — спросил Ичиго, внезапно понимая, к чему тот клонит.       Урахара снисходительно отмахнулся.       — Да так, парочку инструментов для самозащиты. Ничего такого, что бы представляло опасность.       — Самозащиты? — тотчас вскинулся Ичиго.       Лавочник чуть округлил глаза, демонстрируя тем самым негласное «упс».       — Ну конечно же она ничего не сказала, — несколько застенчиво проговорил он. — Мне следовало догадаться.       Ичиго ощутил, как в груди вспыхнул яростный огонек.       — Что произошло? — Голос его был резок, лицо — искажено гневом.       Раздался вздох, словно бы последующие слова грозили причинить Урахаре физическую боль.       — Около года назад на твою сестру напали, — начал он.       Мгновение — и Ичиго уже на ногах, кулаки сжаты, локти согнуты: можно подумать, нападающий находится прямо в этой комнате.       — Что? Почему вы мне не сказали?       Урахара посмотрел на него сквозь завесу светлых ресниц, не утруждаясь тем, чтобы подняться самому.       — И что бы ты сделал, Куросаки-кун?       Снисходительности в тоне не наблюдалось, но терпение Ичиго все равно лопнуло. Вот он стоит напротив Урахары — а в следующий миг его кулак уже крепко сжимает чужой ворот. Губы перекошены, глаза сужены в щелочки.       — Да как ты смеешь…       Урахара положил прохладную ладонь на дрожащее мальчишеское плечо.       — Пожалуйста, успокойся, — как ни в чем не бывало, произнес он.       Просить кого-то вроде Ичиго «успокоиться» — все равно что лить масло в огонь. Тот ощетинился и вцепился с еще большей силой, глухо прорычав:       — Не надо вести себя со мной как с каким-то слабым, бесполезным куском…       — Я вовсе не это имел в виду, — перебил Урахара, сохраняя хладнокровие, но это лишь еще больше выводило Ичиго из себя.       — Если Карин пострадала… — прошипел он, наклоняясь ближе и задевая кончиками ярко-рыжих волос поля шляпы.       — Не пострадала. Так случилось, что я проходил мимо.       Замолчи Урахара сейчас — на том бы и порешили, но ему не посчастливилось продолжить:       — Серьезно, Куросаки-кун, тебе следует держать эмоции под контролем.       В душе Ичиго лопнула невидимая струна.       — Держать под контролем? — захохотал он, и голос его буквально сочился неверием. — Я эти гребаные восемнадцать месяцев только и делал, что контролировал себя!       Во взгляде Урахары мелькнуло осознание того, что его явно не так поняли.       — Я не это хотел сказать, Куросаки…       Ичиго выпустил ворот и попятился.       — Тогда что? Стоит забить хрен и делать вид, будто мне насрать, что мою сестру едва не убили?..       — Поверь мне, до такого точно бы не дошло, — с ноткой раздражения заверил лавочник.       — Не надо смотреть на меня с высока, Кискэ Урахара.       От одного только его имени у парня кровь забурлила в жилах. Сначала он намекает на неспособность Ичиго защитить сестру, а сейчас выворачивает все так, что ее безопасность — не такое и большое дело. Этот торгаш словно бросает ему в лицо: «Так или иначе, что ты мог сделать?»       С этой мыслью он подошел к Урахаре и рывком поднял его за воротник на ноги. Последний мог с легкостью отбиться, но тем не менее послушно стоял, расслабившись и позволяя Ичиго трясти себя. Глаза того сузились еще больше.       — Ты меня жалеешь?! — взревел он, толкая шляпника к стене и переворачивая тем самым ближайшие полки. — Что такое? Я настолько слаб, что тебе зазорно применить силу против меня?! — навис он над ним и грозно задышал в лицо.       — Куросаки-кун, пожалуйста, ты чересчур бурно реагируешь, — произнес Урахара, добавляя наконец в голос предостерегающие нотки. По внезапно расширившимся зрачкам в паре сантиметров от него он понял, что вновь подобрал неверное слово.       — Хочешь увидеть «чересчур бурную реакцию»?! Сейчас, блять, увидишь! — огрызнулся Ичиго, ногтями впиваясь в руку Урахаре и вжимая его в стену.       Затем, резко выдохнув, он замахнулся и сделал резкий выпад. Крепко сжатый кулак с ласкающим слух чавканьем врезался в челюсть. Голова Урахары резко дернулась в сторону, а руку Ичиго пронзила острая боль.       — Почему ты, черт тебя дери, не защищаешься? — прошипел он, продолжая держать наготове кулак с покрасневшими костяшками.       Из разбитой губы сочилась кровь, но лавочник не проронил ни звука. Он просто упирался в стену и смотрел на Ичиго настороженным взглядом из-под полуприкрытых век.       И взгляд, и молчание — все это только нервировало Ичиго.       — Да пошло оно, — выплюнул он и выпустил руку.       После этого, не говоря ни слова, развернулся на пятках и пулей вылетел из магазина. Урахара не двинулся с места и смотрел вслед удаляющемуся мальчишке, задумчиво нахмурившись и не обращая внимания на пульсирующую боль в рассеченной губе.