opia

Майкл давно потерял счет времени. Он был подвешенным на этих цепях так долго, что мог чувствовать, как его конечности больше не связаны с его телом. Также, он ощущает, насколько сильно металл сдавливает кожу на запястьях. Его ноги касаются пола, но не могут поддерживать его, а голова болтается между плеч. Его разум будто бы отделен от тела, сознание вовсе покинуло его, а от горящей боли навязываются воспоминание о вчерашнем дне. Он почти чувствует, как будто может открыть глаза и посмотреть вокруг, но его глупость думает, что он вряд ли бы смог защититься после третьего или четвертого визита представителя Ордера. Мужчина с длинными волосами, которые были в хвосте, ударил его по лицу и кричал на него, задавая вопросы, на которые он не знал ответы. Все вокруг него - это просто мрак. Заключенные, как он, не видят солнечного света. Если он прищурится очень сильно, то сможет видеть твердые двери в двух метрах от клетки, но здесь так темно и грязно, что их можно легко спутать со стенами. Затем раздается громкий стук, и это странно, учитывая, что здесь вечная тишина. Когда Ордер приходит, они проходят молча. Он хмурится и поднимает голову к двери, как раз вовремя, чтобы увидеть яркий оранжевый свет вокруг нее, словно прекрасный фейерверк. И потом Майкл видит, как что-то рухнуло перед клеткой, подальше от него, вряд ли выход на свободу лишь в нескольких шагах. Если бы только он мог двигаться.. - Какого... Прямо за рухнувшей дверью стоит мальчик, должно быть, примерно его возраста. Яркая искра с ноткой возмущенности в его голубых глазах, его плечи слишком широки для семнадцати лет, а руки в перчатках. Майкл смотрит на него и щурится так, чтобы изображение находилось в фокусе, даже если это отдается болью в его голову. Что-то яркое в его руках, с огнем идущим от него. Это паяльная лампа, и он кладет ее вниз, как только переступает клетку Майкла. Он достает тяжелые на вид очки, и когда он заканчивает со сваркой, отключая паяльную лампу, синие и оранжевые языки пламени исчезают. Прошло так много времени с тех пор, как он последний раз не видел никакой магии, что он развлекает себя мыслью, что это тоже было ею. Он такой легкомысленный, что пропускает мимо ушей все, что говорит мальчик, и когда он достигает запястья у него над головой, Майкл не чувствует прикосновение руки в перчатках или веса оружия, которое разрезает металл. Он замечает, что все потемнело, и только после нескольких секунд понял, что это потому что он снова закрыл глаза. - Ты... - начинает Майкл, а потом останавливается сам. Он кашляет, его легкие злы на него из-за провождения столького времени в таком маленьком месте, фактически без кислорода. - Ты работаешь на Маму? На семью? Парень перед ним хихикает, а затем освобождает его от цепей, из-за чего он почти падает на землю, но мальчик бросается на него, одной рукой с перчаткой оборачивая вокруг его талии и притягивая ближе, пока другая рука делает что-то с цепями, которые также были прикреплены к нему. - Что-то вроде, - говорит парень с ухмылкой, и Майкл смотрит на него. - Ты можешь стоять? - Нужно, чтобы ты исцелил меня, - говорит он, еле дыша. - Я не могу сделать это. Я слишком слаб. Мне нужно, чтобы ты исцелил меня, - повторяет Майкл. Мальчик замолкает, смотря на него. - Я не маг Ордера. У меня нет каких-либо целебных сил, Майкл. Клиффорд закрывает глаза и выругивается себе под нос. Он ожидал, что его мама пошлет кого-нибудь, надеялся, отчаянно молился, и теперь, когда есть кто-то, этот человек не маг, и не может исцелить его. Это самая ужасная новость, поскольку высокая ведьма загнала его в угол с желто-зубастой ухмылкой и сказала ему, что он был арестован за то, что наполовину плохой. - Я не могу, - говорит он, смотря через плечо парня перед ним, чтобы его глаза немного привыкли к свету за его клеткой. В таком темпе он даже не уверен, что его глаза могут принимать свет, что говорить о его ногах, которые вряд ли устоят против его веса, если им придется бежать. Если дверь выломали, то это, безусловно, является побегом. Майкл просто хочет, чтобы его голова работала достаточно быстро для данной ситуации. Парень перед ним вздыхает, одной рукой все еще крепко держа его за талию, а другой тянется за чем-то в карман. Майкл хмурится и смотрит на него, пока он достает длинный шприц с фиолетовой жидкостью внутри. Он никогда не видел ничего подобного и собирается спросить, что это, когда парень держит его на уровне глаз, проверяя что-то. Глубоко вдохнув, он объявляет: - Будет больно. Майкл открывает рот, чтобы спросить, но он слишком слаб, чтобы догонять кого-то, кто здоров. Мальчик вонзает иглу в его шею, и выталкивает содержимое внутрь. Это первый раз, когда Майкл кричит начиная с его первого дня здесь. Сначала эта игла слишком толстая против его кожи, а затем жидкость обжигает вены и мышцы, заставляя чувствовать себя, словно желе. Майкл кричит и падает вперед, почти разваливаясь, но затем чувствует, что его мышцы ощущают твердый и жесткий пол. Он дышит и со слезами на глазах, горящими подобно кислоте, осознает, что может четко видеть. Быстро моргнув, он издает смешок, делая шаг назад от мальчика, открывая свои ладони и смотря вниз на них. Они истекают кровью, но не сильно; порезы от цепи не достаточно глубокие, чтобы заставить его истекать кровью до смерти, но наверняка достаточно глубокие, чтобы оставить шрамы. Его ладони грязные с сухой кровью. Темный тон красного цвета вызывает у него смех и он качает головой. Не важно, что это его собственная кровь. Он может двигать его пальцами и чувствует себя от этого удивительно. Плюс, он чувствует, как может захватить весь мир таким. Это как впрыск жидкости духов из оптимизма. - Что это такое? - спрашивает он, снова смотря на парня. Мальчик поправляет очки с небольшой улыбкой, видимо, он доволен собой. - Модифицированный адреналин. - Вы, люди, разработали некоторые странные вещи, чтобы конкурировать с магией, - фыркает он. Парень хмуро на него смотрит и открывает рот, словно хочет сказать что-то, но это не совсем то время и место для общения. Как только Майкл будет в безопасности со своей матерью, они смогут поговорить, и Майкл сможет должным образом поблагодарить его за укол фиолетовой хренью, которая заставила его чувствовать себя живым снова. Сейчас они должны сбежать, и это именно то, о чем мальчик думает, потому что он хватается за паяльную лампу, наклоняет голову в сторону, жестом приглашая Майкла идти, но позади него, и теперь они начинают. Босые ноги Майкла коснулись холодного пола за пределами его клетки впервые. Коридор снаружи не такой, каким Майкл помнит его, но опять же, все в его памяти размыто и он действительно не помнит, что произошло между тем, когда он впервые был привезен в Тюрьму Ордера. - Я Люк, кстати, - говорит парень, которого, видимо, не беспокоило то, как эхом отдавались его слова в коридоре. Огни мерцают вдоль стен, и даже от того, где они стоят, Люк держит его паяльник устойчиво перед ним, пока они спокойно ходят по коридору мимо клеток, и Майкл думает, что это выглядит как лабиринт, откуда они никогда не выберутся живыми. Но если это мама прислала Люка, они должны сделать это, потому что это его задача. Даже если он не из Ордера. Даже если он человек. Он облизывает губы, внезапно останавливаясь. - Я Майкл. И что-то приближается. Я чувствую это. - Ох, я прекрасно знаю, кто ты, - Люк улыбается широкой улыбкой с ямочками, и затем поворачивается к Майклу. - Вниз! - все это он использует как предупреждение, а затем возносит паяльную лампу вверх и закрывает один глаз. Глаза Майкла расширяются, когда он видит, что Люк включает "оружие" и отбрасывает самого себя в сторону. Он делает это вовремя, но не из-за его инстинктов. Они все еще не работают. Майкл с шоком смотрит, как на землю падают трое охранников, пушки которых ранее были нацелены на них. Он никогда не видел никого, кто бы сжигал живых людей без задней мысли, но понимает, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. Люк указывает на пистолеты и Майкл берет все три, стараясь не смотреть на двух мужчин и женщину, лежащих на полу, плоть которых покрыта темно-фиолетовым оттенком, а их органы трясутся. Он берет два ружья для себя, а третье отдает в руки Люка. Он молча берет его, и они продолжают двигаться вперед. - Как ты узнал? - бормочет Майкл, а тот вздыхает. - Плащи. Они в плащах сейчас. Но очки помогают видеть их, - он указывает на его лицо и снова улыбается. Майкл моргает пару раз. Просто... сколько времени он провел в этой чертовой клетке? Они держатся неподалеку от стены, идя быстро, но не создавая много шума. Майкл не знает, как это, что человеческая технология заставляет снова работать его ноги, а боль в мышцах вовсе превратилась в призрака в его памяти. Он хочет спросить о том, ушла ли боль навсегда или вернется в тысячу раз хуже, но молчит. С тревожностью все выходило сложнее, и он вспоминает время, когда ему не нужна были тишина, когда он мог сосредоточиться и сделать все, что ему нужно было сделать еще когда он был в школе. И тогда он понимает, что можно быть совершенно спокойным в эпицентре хаоса, если хорошенько постараться. Он должен был прислушиваться к его матери. Карен всегда знает лучше. Теперь они снова будут вместе, и она сможет сказать ему все о ее беспокойствах и со слезами на глазах отругает его. И он не будет против. Он улыбнется и обнимет ее крепко, сказав ей, что он больше никогда не ослушается ее снова. - Ладно, вот оно, - Люк остановился. Но остановился в середине нигде. Они в конце, вроде бы, главного зала, где последние как минимум сто клеток с молчаливым и, скорее всего, без сознания заключенных внутри, и нет ничего ненормального в этой стене. Это еще просто один зал, как и любой другой, ослепительно-белый и каждая вторая клетка с красным светом, что мерцает из-за сигнализации. Майкл хочет спросить, как только замечает кучку охранников на полу, но он не уверен, что хочет знать, сколько человек было убито, прежде чем Люк успел добежать до его клетки. - Что теперь? Истощение в его груди начинает перевешивать, чтобы он чувствовал себя тяжелым, но все еще полным сил. Его рубашка порвана и спортивные штаны были ему достаточно длинные, чтобы они покрывали его лодыжки полностью, и это, наверное, выглядит так, будто он пациент психической клиники, который спасается поздно ночью. Но Люк не смотрит на него, будто он очевидно это видит. Он смотрит на него, будто эти очки заставляют его увидеть другой мир. Он смотрит на Майкла, как будто он видит больше, чем наполовину-плохого осужденного. - А теперь твое время сиять, принцесса, - Люк ухмыляется, натягивая очки вверх. Его глаза намного голубее теперь. Затем он расправил руки, только секунду спустя, указывая ими на стену. Он все еще держит паяльную лампу обеими руками, а пистолет, который Майкл дал ему, заправлен в пояс его черных джинс, и Клиффорд думает, что это выглядело бы забавно, если бы он не чувствовал себя в таком отчаянии. - Какого хрена я должен делать? - бормочет он, прежде чем кто-то забирает воздух из его легких, и Люк тяжело вздыхает. Он уделяет достаточного внимания, смотря как Люк надевает очки обратно и матерится во второй раз, но тогда он не выдерживает, коленом ударяя невидимого человека в живот, заставляя кричать его громко, громче, чем сирены в зале. Майкл направляет свой пистолет прямо перед собой, но так и не находя в себе сил спустить курок. Плюс, во что он вообще должен стрелять? Пистолет может не справиться против одной из металлических дверей. - Что происходит, Люк? - он нетерпеливо орет, и, когда он оборачивается посмотреть, то, что он видит - это действительно убого. В Люка стреляют из воздуха, как и он стреляет в воздух. Он с силой закусывает свою нижнюю губу, надеясь концентрироваться, затем поднимает его паяльник, по-прежнему выключенный, и включает его около чьей-то челюсти. Этот кто-то вскрикивает и затем бессознательное тело в белой форме оказывается на полу. Майкл замирает. Он может чувствовать две пары рук, тянущих его, и он борется против них, но потом Люк встает перед ним с ухмылкой и подносит к его лицу включенную паяльную лампу. - Что ты, блять... Ты не сможешь взорвать меня, - он вскрикивает. Люк совершенно игнорирует его, натягивая "улыбку маньяка" на его лицо, когда он поворачивает оружие. Опасное синие пламя устойчивое и тонкое, идущее изнутри. Майкл чувствует, как хватка на его руках усиливается. - Люк, нет! - Люк, да! - он ухмыляется, прищурив глаза за очками. - На пол! И он предполагает, что это одна из тех вещей, что модифицированный адреналин дает, наверное. Или, может быть, просто его силы постепенно возвращаются. Но как только хватка на его руках ослабляется только самую малость, Майкл умудряется дернуться и уронить оружие. Люк ловко укладывает его к паяльной лампе, и тот неловко лежит лицом на полу, крича, потому тепло от пламени достаточно близко, чтобы заставлять его потеть, но не настолько близко, чтобы навредить. Клиффорд поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами, все еще лежа на полу. Люк забирает с пола оружие направляя на некоторых охранников, которые появились, будто бы, из ниоткуда. Когда они в конце концов падают, трясясь и будучи полностью фиолетовыми, как и другие охранники, он выключает паяльную лампу, удерживая ее в одной руке, пока вторую предлагает Майклу, чтобы помочь ему подняться. Медленно моргая, он смотрит на руку в перчатке, но от отсутствия других вариантов, принимает ее. - Быстро. Ты должен сделать свое дело до того, как еще больше народу придет. - Сделать свое дело, - медленно повторяет Майкл, а потом все громче, звуча так, будто выходит из-под контроля. - Сделать свое дело. Прекрасно! Ты остановился перед, блять, обычной стеной и сказал мне сделать мою хуйню. Что именно ты ожидаешь от меня? Люк хмурится, как будто не понимает вспышки злости, а затем закатывает глаза. Ногами сдвигая тела в сторону, словно они были мертвым грузом, он расчищает путь перед стеной. - Я не могу поджечь это без влияния на все здание. - И много жизней будет потеряно, - Майкл вздыхает, осторожно кивая. - Много, - Люк начинает, а потом качает головой, как будто это неуместно. - Моя точка зрения в том, что ты мне нужен, чтобы сделать дыру в этой стене. Все. Майкл моргает. - Я не могу просто сделать это. Я не знаю, что мама говорила тебе, но я только что из клетки, если ты не заметил, - он сжимает губы, на секунду, боясь, что он разрушит этот план, и качает головой, чуть ли не насильно. - Нет, нет, нет. Я не могу. Просто не могу. Тихо вздохнув, Люк оглядывается в поисках хорошего компромисса, и тогда, наконец, натягивает очки снова. Он касается плеча Майкла, глядя ему в глаза. - У нас нет времени на твое "я-не-могу-сделать-это" и "я-верю-в-тебя", Майкл. Ты делаешь это, либо мы оба попадаем в плен, только теперь со смертной казнью. В панике, он насмехается. - Не дави. Люк ухмыляется, как будто ему нравится это. - Ага. Сначала он роняет оружие. Глубоко вздохнув, он отворачивается от Люка и встает спиной к стене. Он поднимает руки до уровня груди, и закрывает глаза на секунду. В мыслях Майкла стена визуализируется с отверстием в нем, достаточно большим, чтобы они могли бежать. Он чувствует его глаза начинают закатываться, поэтому он открывает их, но он ничего не видит, или ничего такого, чего он бы хотел, во всяком случае. Он видит не стену, а мертвые энергии вокруг нее, которую все неодушевленные предметы имеют. Он видит энергию Люка тоже, она голубая и яркая, как огонь на его паяльной лампе, которую он таскает так, как будто это его домашнее животное. Майкл игнорирует его и фокусируется на мертвой бесцветной стене. Он бормочет, на самом деле не зная, какие слова выходят из его рта. Это не имеет смысла, потому что это не обычные слова. Эти слова от души, а не из уст. Это его магия говорит за него. Он сводит руки и слышит что-то, но звуки приглушены, и он доверяет Люку, потому что тот сможет разобраться с этим, пока он делает все это. Майкл должен сосредоточиться на стене, и игнорировать все другие энергии, находящиеся за ней. Он делает еще один глубокий вдох, чувствуя поток воздуха в его легких, только на этот раз ему не больно. Он почти мог назвать это исцелением, если бы он только не был лишь наполовину хорошим. Отодвинув мысли в сторону, он резко отделяет его руки, пространство между ними растет до тех пор, пока он видит мертвый бесцветный поток энергии перед собой. Он снова моргает, чувствуя, как его глаза закатываются, когда он открывает их. И теперь перед ним стена с дырой. Не достаточно большая, чтобы один человек мог пройти за один раз, но наверняка достаточно большая, чтобы Майкл мог видеть, что они далеко не на первом этаже. Там, где они находятся, высоко. Достаточно высоко, что Майкл задерживает дыхание. - Мило! Ты сделал это. Класс! - Люк выдыхает с дрожащим смешком, и когда Майкл поворачивается к нему, он может увидеть охранников, не носивших плащи на этот раз. Их, по крайней мере око двадцати, все они кажутся вооруженными до самых зубов. Майкл осторожно моргает, стараясь успокоить его сердцебиение. - Ладно, возьми меня за руку, - говорит Люк, уже взяв его за руку и не дожидаясь, пока он среагирует. Он ничего не понял. Это одна из тех вещей, которые люди любят делать за секунды перед смертью, так они успокаивает свою душу? Люди странные. Майкл хмурится и смотрит на их руки, переплетенные вместе, почти обиженным взглядом, но Люк тянет его в сторону дыры. - Нет, - говорит он предупредительным тоном, но Люк лишь подмигивает ему и продолжает тянуть. Когда Люк прыгает, его единственным вариантом является прыгать с ним, в противном случае он останется наедине с охранником в белоснежной форме, который, скорее всего, убьет его, если он останется. Майкл уверен, что это его смерть, и в ироничной форме, он очень рад, что испытал пытки на себе. Думая головой, он понимает, что Люк не может вколоть ему что-нибудь, из-за чего вся боль уйдет навсегда, и он не уверен, что он когда-нибудь захочет почувствовать это снова. Может, это к лучшему. Майкл вдыхает, как будто на удачу, чтобы дальше было легче и проще. И тогда он закрывает его глаза. Когда он прыгал вперед, Люк - единственное, к чему Майкл прикасался. Его тело падает и он закрывает глаза, настраиваясь на худшее. Одна из рук Люка касается задней части его шеи, хлопая место там, но Майкл не имеет времени или энергии, чтобы хоть что-то спросить. Это самая странная вещь, когда ты открываешь свои глаза, пока ваши тела падают параллельно огромного здания, и высокий мальчик в очках и с улыбкой убийцы обнимает тебя, и выглядит, будто это вполне в порядке вещей. Майкл собирается кричать на него, но понимает: оба они умрут в любом случае. Какого черта ему делать это перед смертью? Это удивительно успокаивающе, находиться в чьих-то объятиях, даже если это незнакомый человек, даже за секунды до смерти. Только смерть не приходит. Не сейчас. Все, что приходит - это то, что их падение останавливается внезапно, воздух вокруг него почти застывший, и Майкл уверен, если бы он наблюдал за происходящим с ним другими глазами, он увидел бы частицы в воздухе и изменение формы молекул, из-за которых они левитируют, делая их тяготение к земле более изящным. Не так быстро, не так опасно. Это определенно магия. Майкл делает глубокий вдох, чувствуя тошноту в желудке, а также чувство милосердия, растекающиеся по его жилам. Это и хорошо, ведь это означает, что его мать, наверное, близко, и страшно, потому что его последние воспоминания с Ордером не лучшие. На земле стоят две женщины, сидя в багажнике джипа. У одной из них длинные неоновые синие волосы, у нее красные очки в форме сердец, белое платье и белые кроссовки на платформе. Она движет ее руки в ритме, что они падают. Она, скорее всего, ведьма Ордера, контролирующая падение. Другая девушка - грязная блондинка, которая сидит, скрестив ноги и укрывшись пледом, одетая в черную рубашку и рваные джинсы. Она носит черные армейские ботинки и черные тяжелые украшения на шее. Их только двое и автомобиль. Майкл не видел Карен давно. Он скучает по своей матери. А потом они приземляются на землю. Еще светло, но не намного. Закат прячется за одной из многочисленных зданий большого города, но это не то, о чем Майкл думает. Он поворачивается к Люку, приоткрыв рот, чтобы задать вопрос, но он улыбается двум девушкам, почти не обращая внимания на Майкла в первые секунды. Затем блондинка очищает ее горло, и Люк поворачивается к Майклу с ухмылкой. - Разве это было не круто?! - он ухмыляется, поправляя очки. - Твои волосы выглядят ужасно. Но я думаю, что падение и не такое может сделать с человеком. Майкл проигнорировал его. - Ты что, положил один из этих плащей на меня? Люди... - он отворачивается от Люка, глядя поверх его плеча, и затем вокруг, пока он не переводит взгляд на всех людей, игнорирующих его. - Люди не замечают меня. Люк кивает. - Ага. Я сниму его, как только мы сядем в машину, не волнуйся. Просто подумал, что может вызывающе выглядеть, если два чувака будут падать со здание Ордера, - он пожимает плечами, ехидно улыбаясь, и девушка с синими волосами ухмыляется, будто бы какой-то собственной шутке, которую Майкл так и не смог увидеть. Он вроде как хочет спросить, как этот плащ работает, и когда он успел его взять, но сейчас не время. Сейчас не время для любых разговоров, видимо, потому, что Люк смотрит на него со сдержанным взглядом, как будто он ожидает, что Майкл скажет что-то осмысленное, но его разум полностью пуст. Он вроде как застрял на выпрыгивании из здания через дыру, которую он наколдовал, уверенный в своей смерти, и теперь это. Блондинка вздыхает и слезает с автомобиля. Она хрустит ее пальцами и смотрит прямо на Майкла, как будто она хочет сказать что-то, потом решает, что оно того не стоит, и садится в машину через дверь на пассажирское сидение. Майкл смотрит в пространство, где она сидела, делая мысленную заметку, чтобы сказать своей матери, что она выбирает слишком грубых ведьм для его спасения. Девушка с солнцезащитными очками в форме сердец встает и говорит: - Хорошо. Поехали, - и она проделывает то же самое, что и девушка до нее, только она, видимо, за рулем. Теперь Майкл и Люк одни по сторону здания, глядя друг на друга, и Майкл не уверен, почему они больше не борятся за жизнь, почему все еще нет охранников, вылетающих с фасадного входа. Так что Люк прикусывает губу и хмурится, делая несколько шагов в сторону парня. - Где мама? Парень глубоко вздыхает и затем строит гримасу, пожимая плечами. Майкл хмурится, но по-прежнему позволяет ему приближаться. Когда голубоглазый касается его запястья, он будто снова оказывается на минутку позади, когда они решились на прыжок, держась за руки, чтобы не умереть в одиночестве. Когда он смотрит вниз на свою руку, то видит, что парень не столько касался его запястья, сколько был присоединен чем-то к нему. Это тонкий металлический браслет с тремя странными белыми драгоценными камнями в нем. Они отличались от тех, которых Майкл когда-либо видел. - Что это? - спрашивает он, и как только поднимает руку, чтобы осмотреть браслет другой рукой, Люк слегка дотрагивается до его запястья своим, соединяя их, и просто так, металл расширяется, и обертывает их руки вместе, как наручники. - Какого хуя?! - он кричит, делая шаг назад, глаза расширились и уставились на Люка в предательстве. Он пожимает плечами. - Ну... - Ты сказал, что ты человек! - Майкл перебивает его, перекрикивая. - Я сказал? - Люк наигранно хмурится. - Я сказал, что я не из Ордера. Он просто стоит перед ним, все еще с его нелепыми очками из бронзы и кожи, улыбаясь, добавляя "упс" и Майкл чувствует, как будто он его ударил. Он задерживает дыхание, пытаясь что-то сказать, но он не может заставить свой голос работать. И опять же, когда он, наконец, сдается и выдыхает, а затем делает глубокий вдох, воздух кажется токсичным и вредным против его бедных легких. Он пытается отсоединить их запястьях друг от друга, но металл держится слишком туго и его руке уже больно. Если он не маг из Ордера, то он скорее всего из... Хаоса. - Твой папа передавал тебе привет, - Люк поднимает брови с улыбкой.