opia

- Сколько времени, Холзи? - спрашивает блондинка, забрасывая ее ноги на верхнюю часть панели автомобиля. Она жует жвачку, выпуская розовый пузырь, который сразу же затягивается обратно. Майкл смотрит на ее профиль в хмуром молчании. Даже если она замечает это, то просто не заботится об этом достаточно, чтобы посмотреть на него. Он задается вопросом, работает ли она на отца Дэрила, как и Люк. Но другая девушка, та, что с очками в форме сердца, она должна быть в Ордере. Ее магия - телекинез. Это магия Ордера. И снова он не может придумать ни одной причины, почему ведьма Ордера будет работать с Дэрилом. Особенно учитывая разницу ее магии перед Хаосом. Если быть честным, действительно честным с самим собой, он знает, что все это не имеет смысла. Его убеждения все еще никем не основаны, что останавливает его от паники. Карен защищает Майкла от Хаоса, а его отец поддерживает это. Это не может быть он. Синеволосая тихо вздыхает. - Еще двадцать часов или около того. Но когда наступит утро, мы остановимся в мотеле. Это не безопасно - путешествовать в дневном свете, - отмечает она, изогнув бровь Люку через зеркало заднего вида. Блондинка пожимает плечами. - У тебя свой путь. Люк держит зрительный контакт с Холзи еще секунду. Напряженность между ними растет, и Майкл не может понять почему, но они скрывают что-то от второй девушки, что сейчас потирает рукавом ее куртки черные ботинки. Он кидает короткий взгляд Люку и на лице парня мелькает улыбка. Невероятно. Парень переделал браслет в наручники и удерживает его, затащил силой в джип, а теперь он мило улыбается с теми бронзовыми кожаными очками на лице, как будто они близкие друзья. Как скоро они будут смеяться, вспоминая об этом? Майкл насмехается. Он бы очень хотел пробить дыру в лице Люка. Глядя на него любопытным взглядом из-под очков, он наклоняет голову в сторону на несколько секунд. Майкл смотрит на него снова, потому что он пялится, а это нервирует. Люк внезапно возносит вверх его руку и подносит указательный палец к лицу Клиффорда. Майкл морщится и отстраняется, его взгляд смешан в ужасе и замешательстве, и Люк тычет пальцем в его щеку. Поскольку он не улыбается, то чувствует его палец, тыкающий в лицо против его зубов. Майкл в конце концов фыркает и качает головой так, чтобы Люк опустил руки. - И че это было? Люк пожимает плечами. - Ты что-то молчишь. - Может я и молчу. Вы не знаете меня, - Майкл пытается как-то сострить, но его слова прозвучали как пустой звук. Люк моргает пару раз, словно не понимая, почему он так себя ведет. Майкл слишком устал. Ему нужно вздремнуть. Он не спал несколько дней. Или недель? Он не помнит. Его дни после того, как он был арестован Ордером полностью размыты, но он думает, что, может быть, ему не давали спать. И даже сейчас он не спит, чтобы продолжать говорить о вещах, которые он не знает. Они говорят о Дэриле. Он знает о нем не больше остальных. Разница лишь в том, что он научился ненавидеть его с раннего возраста. Наблюдая за тем, как Люк снова поднимает руку, он решает, что собирается попробовать и укусить его за палец. Конечно, браслет-слеш-наручники сделали его бессильным, но зубы все еще работает отлично. Но Люк не касается его лица больше. Он тянется к шее Майкла, его ладони обвиваются вокруг ее задней части. Люк перемещается ближе к нему, и тот задерживает дыхание. На этот раз он звучит жалким, когда спрашивает: - Что... что ты делаешь? Люк игнорирует его сначала, а Майкл не может смотреть ему в глаза даже сквозь огромные очки. Он забывает о наличии двух девочек на передних сидений, будучи слишком сосредоточенным, чтобы восстановить собственное дыхание, пока Люк наклоняется все ближе, его пальцы свернулись вокруг концов волос Майкла, чувствуя кожу шеи. Тепло, которое доходит до его лица, пугает. Он рад, что его магия не предполагает огонь. - Здесь, - говорит Люк тихо, и просто тянет кожу Майкла, и тот кричит. Это второй раз, когда Майкл кричит так громко, как будто его жизненные силы истощаются в присутствии Люка. Это чувство, как будто он просто потянул его кожу, но когда Люк отстраняется с победоносной улыбкой на лице, Майкл видит что-то в его руках. Это как маленький чип, прозрачный, как стекло, не более дюйма в ширину и слишком тонкий. Руки Майкл слишком напряжены против браслета, в котором они находятся. Его рефлекс заключается в том, чтобы потереть больное место, но он не может, и это заставляет его плечи рвануть вперед и назад, будучи полностью беспомощным. Люк вздыхает тихо, и, кажется сжалился, положив свою руку прямо туда, где он был, теплыми пальцами растирая шею. Майкл только хмурится на него, не покупаясь на сочувствие. Если Люку не плевать на его пренебрежение, он не показывает этого. Вместо этого, он убирает чип в карман джинс, а свободной рукой, которой не массирует спину Майкла, стягивает с себя очки вверх к его голове. - Теперь плащ выключен, - он улыбается. - Это больно. - Ага, - Люк кивает, вместо того, чтобы извиниться, и отпускает его шею. Майкл почти скучает из-за пропадания тепла его пальцев, прежде чем вспоминает, это предатель-Люк, который спас его, но лишь для того, чтобы отвезти к Дэрилу. - В любом случае, ты сказал, что я не знаю тебя. Чушь. Все знают тебя. Майкл не знает, что на это ответить, так что сам себе доказывает, что это просто очередная абсурдная часть его страшных грез, где его затылок до сих пор болит, и он по-прежнему чувствует прикосновение на шее. Он смотрит в сторону от Люка, в окно напротив, тяжело вдыхает и выдыхает, говоря себе, что все это скоро закончится.

***

Майкл не замечает, где он и с кем он, его голова напротив чьего-то плеча, и он слышит, как смеются люди. Немного придя в себя, он понимает: он лежит на плече Люка(а тот даже не пытается отстраниться, поддерживая его), а этот смех от девушек, вместе с Люком. Затем одна из них говорит: "Господи, я знаю, я даже не могу обвинить Дилана? Мы привезем его домой, прежде чем кто-то убьет его. Что насчет Эштона?" и теперь он знает, что они не смеялись над ним, но делали это над кем-то другим. Резкие толчки боли наступают волнами, первая настолько внезапная и сильная, что он падает головой на переднюю спинку сидения автомобиля, его руки поднимаются вверх и он пытается вытянуть их в стороны, но браслет держит его запястья слишком крепко вместе. Его глаза закатываются назад, но магия не приходит, и как будто что-то горит внутри него. Он слышит, как Люк выкрикивает его имя, девушки на передних сиденьях тихо перешептываются, и он хочет кричать, но даже с широко открытым ртом звук из него не исходит. Он дрожит, но его глаза возвращаются, и когда он, наконец, находит силы закрыть его рот, Люк сидит рядом с ним, руками держа руки Майка, потирая кожу, но у него нет целительной силой, поэтому он не видит в этом никакого смысла. Затем его накрывает волна холода. Его подбородок дрожит, и он на секунду смотрит в глаза Люку, прежде чем устанавливает его челюсти в нормальное положение и делает рывок вперед, как будто он не имеет никакого контроля над своим телом больше. Люк ловит его, приближая его к своему лицу и говоря: - Там одеяло под моим сиденьем. Думаю, ты можешь подождать секунду? - он ищет глаза Майкла, нахмурившись. Ему трудно задерживаться взглядом на чем-то одном, все его тело дрожит, и он не понимает, почему это так больно, его мышцы горят, кожа отвергает воздух вокруг него, как будто он ядовитый. Майкл заставляет себя кивнуть, и к этому приходится приложить больше усилий, чем он думал. Но теперь ему лучше, просто холодно и больно, пока его тело судорожно трясется, не реагируя на него. Он смотрит на Люка, когда он просматривает его вещи под сиденьем в джипе, Холзи смотрит на него через зеркало заднего вида. Когда она видит, что он смотрит на нее, то переводит взгляд в сторону. Вторая девушка, похоже, даже не позаботился взглянуть через плечо, но ее нога больше не на панели автомобиля. Она смотрит в окно, с открытым настежь стеклом. Люк оборачивает одеяло вокруг его плеч, пока его руки все еще находятся на них. - Что ты... - он старается продолжить, но ему приходится прочистить горло, и оно болит так, словно он проглотить что-то, что режет его изнутри. - У тебя жар, - тихо отвечает Люк. Майкл едва чувствует его руки вокруг него, хотя, может поэтому он не спорит больше. Он слишком сосредоточился на мучительной боли, которая начинается в ногах и пробегает до бедра, внизу его плеча и руки, пока не достигнет его окровавленной ладони. Он закрывает глаза на секунду, вдохнув, но это только заставляет его голову болеть, и ему до сих пор ужасно холодно. - Эти анестетики истощающие, наряду с болеутоляющим. Я точно знаю, каково это, и это ужасно, - Люк добавляет последнее слово, немного хихикая, поднимая первый гласный звук вверх. Он молчит все время, пока его трясет, и все в машине следуют его примеру. Майкл не знает, как долго это происходит, но он чувствует, что слишком долго. Когда он начинает чувствовать себя лучше, как будто этой боли не было, не было и холода, он все еще не хочет отпустить одеяло, но тянется обратно из объятий Люка. Люк позволяет ему, молча поправляя одеяло вокруг его плеч, глядя вниз с обидой. Майкл вздыхает. - Это хуже. - Что ты имеешь ввиду? - Люк поднимает брови вверх, все еще обижено глядя на него. - Хуже, чем когда я был с Ордером. И он может сказать, что это очень задевает Люка, потому что его хмурость растет и он медленно качает головой. Он закусывает свою нижнюю губу, и Майкл впервые замечает пирсинг вокруг нее. Люк вздыхает тихо и в конце концов смотрит в сторону, видимо решив, что не стоит спорить об этом. Но Майкл считает, что он сумел задеть Люка и он почти гордится этим. Внутри него столько боли, что он просто хочет заснуть снова, попасть в мир сновидений, который заставит все исчезнуть на некоторое время, но все равно, он так сильно гордится собой в данный момент. Он держит свои глаза смотря вниз, между его ног, глядя на кожаные сиденья и его ужасные блеклые серые спортивные штаны. Его футболка порвана в стольких местах, что она, вероятно, не сможет быть спасена. Не смотря на то, что произойдет, он утверждает, что это одеяло ему досталось в качестве трофея. Это единственное, что не предаст из-за своих потребностей. Майкл переводит взгляд на предателя Люка снова, и видит, что он все еще смотрит на него, хмурясь и рассматривая его лицо, посасывая черный металл, выглядя так, будто пытается понять что-то. Удерживая зрительный контакт в течение нескольких секунд, он просто смотрит на него его, пока чувствует, как автомобиль замедляется. Затем он смотрит в лобовое стекло, видя, как Холзи припарковалась на задней части старого уличного мотеля. Оранжевые неоновые буквы гласят: "TIME OF YOUR LIFE". Майкл усмехается, глядя на неоновые огни, и Холзи останавливает машину, вынимает ключ зажигания, и объявляет, что она вернется с двумя ключами от номера вскоре. - Насчет Дилана, - блондинка начинает, наконец, оглянувшись через плечо, но на Люка, а не на Майкла. - Мы будем ждать до того, пока услышим это от Эштона или нет? Люк тяжело вздыхает, поглаживая рукой голову, тщательно избегая изумленных взглядов. - Я не знаю. Я думаю, мы должны подождать Эштона. У Дилана все еще есть пара дней и мы не можем рисковать, разбиваясь на пары. Особенно после... - он наклоняет голову набок, указывая на Майкла, и тот закатывает глаза. Она молча кивает. - Думаю, Дэрил сильно бы взбесился, если бы я убила его мальчика? Майкл перевел взгляд на нее. Не часть про убийство заставляет поморщить его нос. Это из-за того, что она назвала его "мальчик Дэрила". Он чувствует привкус желчи во рту и это не от боли. Если бы он мог, он бы наверняка использовал его магию, чтобы освободиться от этой банды уродов, но в отсутствие такой возможности, ему бы просто хотелось, чтобы его руки свободными, чтобы он смог натянуть одеяло плотнее вокруг себя. - Джорди, - говорит Люк в предупредительном тоне, но она не выглядит запуганной. Ее глаза все еще на Майкле, а рот приоткрыт в полуулыбке. - Что? Ты же знаешь о пророчестве. Мы бы оказали этим большую услугу Боссу, ты можешь просто попросить. - Но я не буду, - проговаривает Люк самому себе. - Я собирался идти искать таксофон, чтобы позвонить другим, пусть они знают, что все прошло хорошо и у нас есть Майкл, но теперь я боюсь оставлять вас одних, - он поднимает брови, и выглядит почти шутливым, но говорил он это с угрозой вполголоса, что заставляет блондиночку, Джорди, закатить глаза. Люк смеется, а затем ударяет его плечом Майкла. - Не беспокойся, - он шепчет, хотя Джорди все еще может, вероятно, услышать их. - Она безобидна. Люк улыбается ему, подмигивая, и Майкл хихикает, но не потому что он думает, что это смешно. Джорди переворачивается обратно, не нуждаясь в том, чтобы снова взглянуть на него. Когда Холзи возвращается с ключами, Майкл понимает, что ему должно быть страшно снова остаться одному с ведьмой Хаоса, но он так устал, что у него нет энергии чувствовать какой-то ужас. Вместо этого, он щурится на рассвет, пытаясь отстраниться от тихо бормочущих между собой Люка, Холзи и Джорди. В конце концов девушки уходят прочь в одну сторону, и Люк направляется к нему. По-прежнему уставившись на оранжевые огоньки, которые скоро будут солнцем, Майкл думает о нескольких часах до этого, когда он увидел оранжевые языки пламени из паяльной лампы и думал, что это фейерверк. Это была первая красочная вещь, которую он увидел за долгое количество времени. Он вздыхает. Если бы он действительно хотел, возможно, он смог бы убежать, даже с его руками в наручниках, но ноги не могу прекратить болеть, а его организм истощен. Он поворачивается к Люку, одеяло все еще вокруг его плеч, и с оттенком досады в голосе, говорит: - Показывай дорогу. Не похоже, что Люк был рад тону Майкла, но вместо того, чтобы спорить, он показывает путь, надеясь, что Майкл не собирается бежать. Если он сказал правду и ему был введен модифицированный адреналин, возможно, это не на доверии, а просто потому, что он знает какие последствия будут. - Это здесь, - говорит он тихо, останавливаясь перед Комнатой 93. Он поворачивает ключ, открывает дверь, и ждет, пока Майкл зайдет первый. Люк делает что-то с дверью снаружи, прежде чем он кончиками пальцев касается замка, потом он моргает и его глаза закатываются. Майкл беспомощно смотрит, никогда не будучи в состоянии смотреть на магию Хаоса и раньше, за исключением его собственной, и он знает, что это не в счет. Тогда, когда Люк заставил браслет обернуться вокруг его руки, он не смотрел Люку в глаза. Он пропустил черноту в его глазах, пока они расширяются в полной темноте и затем, с милой и небольшой улыбкой, они вернулись к человечески-голубому оттенку. Майкл смотрит в сторону, стоя посреди комнаты 93, сонный, но не желающий двигаться к любой из кроватей. После этого Люк закрывает дверь и запирает ее на ключ, как будто это то, что реально изменит ситуацию. Он тянется и зевает, и ,конечно же, Майклу захотелось зевать тоже, но он борется с позывом, кусая изнутри щеки, просто добавляя еще одну небольшая боль к общей картине. Он так устал, что хочет плакать. Люк встает перед ним, все еще держа дистанцию в три или четыре фута между ними, и вздыхает. - Хорошо. Ты не должен меня ненавидеть. Я просто делаю свою работу, - он раскидывает руки, как будто сдаваясь, и Майкл закатывает глаза. - Ты отдашь меня Дэрилу. Конечно же я буду ненавидеть тебя. Перенося свой вес на другую ногу, Люк разочарованно вздыхает. На секунду, Майкл думает, что он собирается с ним спорить, но потом выражение его лица смягчается. - Черт, ты был в тюрьме Ордера и они не давали тебе спать все время. Тебе нужно поспать, - говорит он внезапно срочным тоном, и тогда он идет к ближайшей кровати, односпальной кровати, ближе к стене с дверью, и он стаскивает простыни и одеяло в сторону, жестом приглашая Майкла подойти ближе, но он не двигался. - Давай, давай! Обещаю, ты почувствуешь себя намного лучше, как только уснешь. Я могу сказать девочкам подождать пару часов, если так нужно? - Очень добро, - Майкл усмехается, но нехотя ставит одну ногу впереди другой, пока он стоит рядом с кроватью. Люк оглядывает постель с большими глазами, и Майкл закатывает их, все еще не собираясь садиться. Он смотрит вниз, и понимает, что выглядит как полное говно, ноги черные от грязи и хождения босиком и коричневые от недельной засохшей крови. На нем также есть пара кусков разных размеров от его футболки, которые свисают вниз на его руки, а его запястья выглядят хуже всего. Его лицо, наверное, выглядит не намного лучше. Вместо того, чтобы пытаться решить что-то, он продолжает, все еще глядя на его колени: - Ну, твои обещания не выглядят так, будто заслуживают чего-то. Твои слова ничего не значат. Люк падает на колени на пол, чтобы он не был на уровне глаз с Майклом, а немного ниже. Майкл поднимает бровь и смотрит на него, пока он сидит со скрещенными ногами на полу, выглядя комфортно в его боевых сапогах, узких черных джинсах, черной футболке, куртке, выцветших перчатках и очках из бронзы и кожи. Он снимает перчатки одной рукой, а затем снимает с себя очки, положив их аккуратно на верхнюю часть перчатки, просто перед ним. Майкл просто стоял и смотрел, пока Люк снова не перевел взгляд на него. - Я всегда держу свое слово и никогда не вру, - он отмечает, что Люк звучит нетипично серьезно без следа улыбки на лице. - То есть, что ты ожидал от меня? Я Хаос. Конечно, я приплетал слова для веселья. Но я не врал. Никогда. Майкл щурится, глядя на него, не зная, будет ли он стоит даже проблем с объяснением, что нет большой разницы между тем, чтобы заставлять людей верить в нечто ложное и врать. Вместо этого, он просто пожимает плечами и качает головой. - Это правда! - настаивает Люк, но теперь с маленькой улыбкой на лице. - Спроси меня о чем-нибудь и я отвечу тебе правду! - Ты понимаешь, что я знаю, что ты можешь просто лгать о чем угодно, так ведь? С улыбкой на губах, Люк пожимает плечами в ответ. - Побалуй меня. - Я отвратителен в этом, - вместо вопроса говорит Майкл, мотая головой, чтобы стряхнуть сомнения, потому что он знает, что не собирается "испытывать" какого-то мага Хаоса, что вечно таскает с собой паяльную лампу. - Мне нужно в душ. - После того, как поспишь. Ты недостаточно силен для чего-то, кроме сна, - говорит Люк тихо. Майкл смотрит на него снова, его глаза сузились в недоверии, в то время, пока он сканирует лицо Люка, он просто не уверен в чем-то, но не знает в чем именно. Карен предупреждала его насчет ведьм Хаоса, которые действуют в тени, где правительство Ордера их не видит, их полномочия и все дары в неизвестности, а не природе, они имеют все, чтобы вызвать дисбаланс, шагая в ногу со всем естественным и истинным. Она предупреждала его о последователях Дэрила тоже. Все ведьмы Хаоса ничто, по сравнению с последователями Дэрила, также повторяла она бесчисленное количество раз. Майклу следует остерегаться, потому что все они были религиозными и была слепая вера, что Дэрил мог дать что-нибудь для своей общины, но все, что он только делал - это убивал. Убив тысячи ни в чем не повинных ведьм Ордера и людей, которые могли много дать ведьмам Хаоса, вроде мести, к которой они стремятся, он был доволен. Он не тот тип лидера, которого выбирают. Это тот тип лидера, который поднимается к власти и никто не является достаточно сильным, чтобы сразиться с ним, поэтому каждый из них подчиняется и живет по его правилам. Война, которую он начал чуть раньше, чем Майкл родился, была чистой жестокостью. Это был геноцид. Треть всех ведьм Ордера были убиты. Бесчисленное множество людей было убито. Все это было прежде, чем он оставил Карен, и даже много лет спустя, Майкл должен был узнать, что его отец не был убит в Магической Войне, как он верил, пока все вокруг твердили ему обратное. Его отец сам был Всадником Апокалипсиса. И с одиннадцати лет он знал, что одна его половина была сделана из всей его жестокости. А Люк? Он на сто процентов изготовлен из полностью черных глаз и магии, которая разрушает природу. Майкл поворачивается к нему. - Ты убивал раньше? - он легко кивает, и Майкл фыркает в отвращении. - Как ты живешь с этим? Это ужасно. Тихонько вздыхая, Люк отворачивается от него, уставившись в ковер под ним. - Ну, мой старший брат, Бен, был убит в Магической Войне вместе с моими родителями, это было... Это не то, что должно было произойти, прости, я хуевый в рассказывании историй, - он оглядывается на Майкла с глупым лицом, и Майкл тоже оглядывается, уже сидя на кровати. - Ладно. Когда война началась, мне было порядком один или два года. Папу выследили и убили на глазах у Бена, так он был... это сказалось на нем слишком сильно, я думаю. Мама и Джек, это тоже мой старший брат, не хотели тратить время с Беном, но он был моим братом, и я много смотрел на него, - он закатывает глаза с тупой улыбкой, и затем снова смотрит на Майкла. - В любом случае, спустя несколько лет, когда мне было уже шесть, и война почти закончилась, то Бен наконец находит ведьм Ордера, которые убили моего отца. Он пытался бороться с ними, но он не достаточно сильный, поэтому мама должна была постараться помочь, но они оба погибли. Я рыдал, но Джек был как, - он начинает жестикулировать, потом останавливается, как будто он не может понять, как показать его руками то, что ему нужно. - В общем, он прикрыл мой рот, чтобы я не издавал звуков, - он тяжело дышит, моргая пару раз, затем снова смотрит на Майкла. Немного неуверенности присутствует в его голосе, когда он продолжает: - Может быть, мой брат был одним из них, даже если это больно, но это ничего не изменит в целом. Некоторые люди просто не заслуживают жить. История не складывается и это первое, что Майкл замечает. Он знает, что война длилась еще несколько лет после того, как он родился. Он держался подальше от нее, потому что Карен сбежала в сельскую местность, очень далеко от города, где он впервые и услышал о Магической Войне. Он был из тех людей, которые были слишком любопытны, и все это было до того, как люди там начали умирать. Майклу, должно быть, было восемь лет или около того к тому времени, как война закончилась, но никто и никогда не говорил о том, что ведьмы хаоса умирали. Они были убийцами. Ордер был там, чтобы остановить их, сдерживать их, и привести их в их тюрьмы. Это единственная причина, почему здания так заполнены преступниками. Почти все там со времен войны. - Они не хотели... они не собирались никого обижать. Ордер просто... Ордер не убивает. Люк наверняка чувствует что-то в его голосе из-за того, как он смотрит на Майкла потом. Вместо того, чтобы ввестись в защитный режим, как Майкл уверен, что он бы сделал это, Люк садится на свои ноги, коротко вздыхает, и говорит ему: - Джек, мой брат, единственный, кто жил со мной после смерти Бена и мамы... Однажды, Джек и я были на миссии. Он нашел таблетку, она была вот такого размера, - Люк закрывает один глаз, подносит свой указательный и большой пальцы вместе с дюйм или два пространством между ними. - Мы не могли позволить Ордеру найти это, так что мы начали бежать, но они уже были готовы поймать нас, а Джек знал, что они делали с наркотиками, поэтому отдал таблетку мне. Майкл сидит на кровати так, что только его грязные ноги касаются пола. Он уже чувствует, как замарал кровать достаточно, просто сидя на ней. Он такой сонный, что может только наблюдать, как его тело колышется лишь самую малость, пока Люк разговаривает, но его мышцы все еще болят, и голова по-прежнему тяжелее на пару фунтов. Он рад, что теплое одеяло все еще на плечах. - То есть ты имеешь ввиду, типа, он дал тебе таблетку, чтобы ты подержал ее? - Нет, - отвечает Люк, по-прежнему сидя на его ногах с нетерпением и хитрой улыбкой на его губах. - Я принял ее. Майкл фыркает, качая головой. Он не может сказать Люку, что прием каких-то препаратов это что-то особенное, но то, как он почти по-детски говорит об этом, заставляет его хихикать. - Человеческие ученые разрабатывают препарат, чтобы попробовать и сделать ведьм, - он начинает, но Майкл перебивает его, издеваясь. - Люди не могу сделать ведьм. Ты должен родиться одной из них. Люк изгибает одну бровь. - Ну, это то, как они пытались показать, что неправильно. Они сделали этот препарат, который должен был разработать магию в тебе. Что-то конкретное. Контроль над разумом, - он говорит спокойно, а последние два слова так, будто они перья, совсем невесомы, и Майкл начинает интересоваться, если вдруг это все ложь, и Люк даже никогда не имел братьев. Майкл вздыхает, и, возможно, Люк мог бы сказать, что это немного слишком, чтобы заставить его поверить в то, что он говорит, так что он продолжает серьезно: - Я отрубился. Думал, умру. Вот тогда я попробовал модифицированный адреналин. Тогда я был уверен, что умру, потому что я продолжал чувствовать магию, которая не моя, и я начал бороться с самим собой, чтобы обрести покой в своей собственной магии. Майкл не знал что и думать, поэтому он позволяет своим мыслям быть пустыми. Он смотрит на Люка, задерживает дыхание на пару секунд, принимая в отчаянии, что тени в его глазах равносильны воспоминаниям, которые, кажется, будто преследуют его. - А дальше? - А дальше они хотели наркотики, конечно, - Люк вздыхает, глядя в сторону. - Ордер хотели наркотики. Я даже не знал, что он работал на каждом, потому что они хотели его вернуть. Он хотел спросить, почему, но у него такое чувство, будто это не понадобится. Это по-прежнему делает ему немного больно, как Люк как будто стеснялся первые часы их знакомства, а затем Майкл вспоминает себя, глубоко вздохнувшим на удачу, прежде чем они прыгнули в дыру, которую он сделал в стене тюрьмы. Люк вдыхает что-то, а Майкл думает, что он не видит себя здесь, даже если ненадолго, даже если только наполовину. Люк прикасается к его нижней части живота, потянув рубашку вверх, но только до его пупа. - Они начали здесь, - говорит он, глядя вниз, и Майкл следует за его глазами. Там горизонтальный шрам, широкий и длинный, и тогда Люк движется, поднимая рубашку вверх, добавляя: - Потом здесь, - и... - Потом здесь, - и так до того момента, пока его рубашка не поднимается до груди. Грудь - это карта порезов, типа "тебе не выбраться живым". Есть один вертикальный разрез, от того места, где его ключицы заканчивается, вплоть до его пупка, и еще три горизонтальных вдоль его груди и живота. Некоторые из них имеют крошечные черные точки, словно кто-то пытался сшить кожу вместе, но не знал, что нужно делать. Самый тонкий из его шрамов - горизонтальный под половину дюйма толщиной. Майкл не знает, когда он открыл его рот, когда он двинулся так, что одеяло упало на кровать и когда он уперся локтями в колени, наблюдая более внимательно. Все, что он точно знает - это то, когда он переводит взгляд назад к лицу Люка, в его глазах он видит то, что не может быть прочитано. Это страх, и учитывая, что Майкл единственный, кого похитили и держат здесь против его воли, он не может придумать ни одной причины, почему. Еще он хочет сказать, что Ордер не могли сделать этого. Может быть, это его люди, люди Хаоса, желающие наркотиков, которые Джек должен был дал Дэрил, но вместо этого отдал его младшему брату. Майкл хочет защищать народ, который вырастил его, прежде чем они отвернулись от него, хочет, чтобы Люк понял все неправильно. - Что они делали с тобой? - все его слова выходили помятыми, а голос дрожал. Люк наполовину улыбается, тянет рубашку вниз, и сидит, скрестив ноги снова. - Они пытались достать из меня хоть немного препарата, чтобы они могли произвести его снова. Они не могли его найти, поэтому копали все глубже и глубже, - он спокойно пожимает плечами, глядя вниз, и Майкл не может перестать пялиться на его рубашку, вместо которой он пялился на шрамы секунду назад. - Я был в сознании все это время, - добавляет он со вздохом, как будто он устал об этом говорить, но не может остановиться. - Я продолжал умолять их, чтобы просто убили меня, но они этого не сделали, - не убили его. Эта та часть, которая прилипла к Майклу слишком сильно. - Ну, не важно, - он оглядывается на Майкла с лукавой улыбкой, которая вернулась к губам, как будто никогда и не покидала их. - Трагическая предыстория разблокирована! - он издевается, широко улыбаясь. Майкл тихо смеется, но его сердце не на месте. Он слишком потрясен, чтобы притворяться, будто это смешно, слишком напуган, чтобы притворяться, будто он не верит в это. - Я думаю, если ты поверишь хоть во что-нибудь, что я сказал, это не будет ошибочным для тебя, - Майкл только смотрит, и Люк встает с пола, тихо вздыхая. - Что ты знаешь о нас плохого? Что ты знаешь плохого о них? Ты потратил полгода, будучи запертым в клетке. Медленно, но ты вернешься к жизни. Война это то, о чем я говорил. Это не то время, чтобы хранить какие-либо секреты. - Полгода? - Майкл повторяет, нахмурившись и медленно моргая. - Ты сказал, что я был там шесть месяцев? - он насмешливо усмехается, потому что это не имеет никакого смысла. Но Люк кивает, и тогда он уже больше не может держать полуулыбку на губах. Он просто моргает и смотрит куда-то вперед, не зная, что делать с этой информацией. - Просто поспи, хорошо? - говорит Люк, подойдя ближе, и Майкл не вздрагивает от его прикосновения, даже когда он кладет одеяло на его плечи снова. - Завтра, обещаю, ты сходишь в душ. Я даже сниму браслет, после, конечно, блокировки окна и убедившись, что я избавлюсь от любых острых предметов, с которыми ты сможешь напасть на меня, - он смеется, видимо, думая, что это на самом деле смешно. Майкл просто ложится на спину, уставившись в потолок. Как только Люк отходит подальше, он встает там, наблюдая, а потом добавляет: - Знаешь что? Я даже дам тебе время. Можешь даже дрочить в душе, если хочешь! Майкл смотрит на него, и он усмехается в третий раз, только за то время, пока стоит там, так что Майкл закатывает глаза. - Заткнись. Люк выглядит гордым. - Видишь? Ты краснеешь. Это здорово. Означает, ты в конце концов не выглядишь призрачно-бледным больше, - говорит он игриво, и Майклу бы очень хотелось возразить, но затем Люк уходит и выключает свет в комнате. Его организм не способен сопротивляться ему больше. Он закрывает его глаза, позволяя сну взять вверх.