Змеиный ученик

— Дори, ну дай хоть таблеточку какую, молю. Ну не мог же Реджинальд прямо сказать, что идти в Отдел Тайн ради несварения желудка было как-то неловко. Тем более охранные контуры и защитные амулеты не были повреждены, что указывало на то, что виноватого и не было. Молодая привет-ведьма, которой не было еще и тридцати, даже не подняла от бумаг свой взгляд, поджав губы. — Уважаемый симулянт, — тон светловолосой Дори был крайне резок. — Доктор вас уже осмотрел и отправил восвояси. Что бы вы ни съели, это никак не повлияло на ваш организм. Закончив проставлять печати на кипе бумаг, блондинка наконец-то посмотрела на Реджинальда: — Вы мешаете честным людям работать. Пожалуйста, возвращайтесь в свой кабак и дурите головы другим людям. Удержаться от вздоха было тяжело. На деле Режди и Дори были немного знакомы: они заканчивали Хогвартс в один год, учась на разных факультетах. Помимо общих преподавателей в их прошлом было несколько совместных курьезных ситуаций, отчего даже спустя годы эти двое могли вспомнить друг друга. Вот только в глазах Дори Реджинальд был безответственной темной лошадкой: после школьного выпуска он пропал, уехав в другую страну и никак не напоминая о себе; и лишь недавно внезапно объявился, чтобы стать новым хозяином Дырявого Котла. Для блондинки Реджи был именно далеким воспоминанием, и, встретив столь давнего знакомого, женщина немного запуталась в собственных мыслях. Она понятия не имела, как относиться к этому знакомому и одновременно чужому человеку. — Можете попробовать выпить антипохмельное зелье, — в глазах Дори мелькнула смешинка, а губы растянулись в ехидной улыбке. Махнув рукой, Реджинальд резко развернулся и уже направился на выход, но чуть было не налетел на ребенка, стоящего позади него. Лишь каким-то чудом в тот момент, когда мужчина делал шаг вперед, девочка сделала шаг назад и в сторону, избегая столкновения. Взгляд светлых карих глаз под светом магических ламп сверкнул золотом: девочка с интересом рассматривала взрослого. На деле Реджинальд уже достаточное время провел у стойки, пытаясь выпросить хоть какое-либо средство для своего желудка: тот уже второй день по ощущениям переваривал сам себя. Однако Сметвик, дежурный целитель, неоднозначно сказал, что Реджи здоров как бык и с таким здоровьем грех жаловаться на фантомные боли. Конечно, целителю было рассказано и про яблоко, которое чудом стало магическим, и про молоко, в которое явно любовно плюнула кухарка, и про косые взгляды от обитателей Дырявого Котла — может все же навел кто несварение? Сметвик лишь посмеялся, а после выставил за дверь. Все, что пришло в голову Реджи, это начать доставать привет-ведьму в надежде, что та все же чем-то поможет. Но вместо этого мужчина лишь потерял немало своего времени и все равно ничего не добился. Настроение, которое и так было не самым радужным, опустилось еще на несколько ступенек от осознания, что даже ребенок был свидетелем, как привет-ведьма давала от ворот поворот. Раздраженно цокнув языком и мазнув взглядом по маглу, что стоял рядом с девочкой и настороженно все оглядывал, Реджи нахмурился и направился быстрым шагом к выходу. Уже открывая дверь, мужчина обернулся и увидел, как Дори с маглом что-то обсуждали, в то время как девочка все еще смотрела ему вслед.

***

Письмо, которое и правда принесла сова на следующий день, находилось в потертом конверте, надпись на котором постоянно пыталась уползти на обратную сторону. Орочимару с легкостью прочел слово «Уведомление», а после попытался разобраться, что позволяет словам двигаться. К собственному легкому раздражению, саннин смог лишь почувствовать само наличие магии, но никак не разобрать ее структуру — в этой области ему еще не хватало знаний. Его же собственный кеккей геккай сначала бесполезно кружился вокруг упорно уползающего слова, а потом, приложив больше сил, заставил надпись зарябить и застыть на едином месте. Сама же сова влетела в открытое окно на кухне, чем перепугала Джейн, готовящую завтрак, и, кинув конверт в сковороду, вылетела. Под причитания женщины о больных животных Орочимару развлекался с надписью, а после наконец сломал печать. В конверте лежало два плотных листа, однако бумага слегка отличалась от той, на которой было написано приглашение в Хогвартс. — Что там, дорогая? — Джейн, немного успокоившись, пыталась скрыть смущение и сделать вид, что ничего особенного не произошло. Ничего не ответив, Змей внимательно читал текст. На первом листе было короткое уведомление от Отдела магических происшествий и катастроф о том, что в конкретный день по данному адресу была замечена магическая активность, затрагивающая маглов; группа аннулирования случайного волшебства, вызванная для устранения беспорядка, убедилась в безопасности окружающих и составила отчет по произошедшему. По итогу этого Отдел магических происшествий и катастроф сообщал, что не будет переводить это дело в другой Отдел, так как была доказана случайность использования магии, и рекомендовал посетить Больницу магических болезней и травм Святого Мунго. Как раз таки на втором листе было что-то вроде направления на медицинский осмотр. — Дорогая? — голос Джейн вывел Змея из задумчивости. Подняв взгляд на женщину, саннин едва приподнял уголки губ. Орочимару не так уж и сильно воздействовал на сознание своих нынешних биологических родителей. В первую очередь он не был профессионалом в этой области, а потому мог совершать лишь примитивные манипуляции. Любой из клана Яманака, увидев работу саннина, явно поднял бы себе настроение на несколько дней вперед. Второй же причиной являлась гражданская принадлежность этих двоих. Их разум был слишком хрупок и мог уничтожиться от любого слишком сильного давления. Все, что позволял себе Орочимару, это небольшие эмоциональные воздействия, чтобы нужные привычки выработались как можно скорее, да ограниченное количество гендзюцу при необходимости, чтобы развязать себе руки. — Ничего особенного, — Змей потряс письмом в воздухе. — Мне советуют посетить магическую больницу. — Больницу?! Видя испуг, саннин встал из-за стола и, подойдя к женщине, накрыл ее руку своей, едва сжимая. — Что-то вроде планового осмотра. Ничего серьезного. Когда будем завтракать? Инструкция по тому, как попасть в Больницу Св. Мунго была достаточно подробной — было видно, что письмо писалось тем, кто совсем не разбирается в магическом мире. Орочимару решил отправиться завтра, вместе с Крисом, о чем и сообщил Джейн во время завтрака, а после скрылся в подвале. Проверив состояние растений, Змей облокотился на стол, нависнув над журналами. Он потратил весь вчерашний день на воссоздании трансфигурации, запасшись кучей теории и собственных предположений. К сожалению, список заклинаний был коротким, потому Орочимару мог лишь импровизировать. На Закон Трансфигурации Гэмпа Змей смотрел с глубокой задумчивостью. Принципиальные исключения были в какой-то мере логичны: магические способы превращения одних предметов в другие подразумевали ограниченное время тех самых превращений. Рано или поздно, в зависимости от разных переменных, наколдованный предмет примет свою первоначальную форму. Трансфигурация не была вечной — таков был фундаментальный закон этой магической дисциплины. Однако у Орочимару в крови была потребность нарушать законы. Тем более создание идеального вечного тела с помощью трансфигурации звучало очень соблазнительно. Взяв за основу одно из принципиальных исключений, пищу, Змей решил сосредоточиться на конкретно этой области. Когда Минерва Макгонагалл посещала этот дом, она продемонстрировала превращение яблок в мышей. Имея наглядный пример, Орочимару решил отталкиваться от него, попутно планируя реализовывать собственные идеи. На три последовательные трансфигурации у него ушло около десяти часов. Самой тяжелой была последняя — пять часов почти не ощущались во время процесса, но после ухода Оливера недовольный Орочимару знатно опустошил холодильник. К сожалению, саннин не успел насладиться кратким триумфом. Но уверенность в собственном успехе была настоящей — Орочимару своими глазами видел результат. Тяжело вздохнув, Змей вывел несколько предложений и поставил точку. Воспроизвести результат вновь в ближайшее время было невозможно, и все, что оставалось, это магические воздействия, относящиеся к категории «чары». В отличие от трансфигурации, чары не изменяли предметы, а лишь добавляли какие-либо свойства. Благодаря контролю саннина и возможности визуализировать свой кеккей геккай такие манипуляции получались на удивление легко. Но этого было столь мало. Орочимару прокрутил в ладони карандаш, а после, позволив магической змейке мелькнуть между пальцев и погрузиться в грифель, опустил руку. Карандаш остался висеть в воздухе, медленно вращаясь, а после, следуя взгляду саннина, на мгновение замер, чтобы потом опуститься на журнал и начать выводить слова. Сложив руки на груди, Орочимару с прищуром наблюдал, как на страницах выводятся необходимые ему слова; змейка, что растворилась в карандаше, была управляема волей Орочимару, потому последнему не нужно было касаться предмета, чтобы тот что-то делал. Минусом сего действия было необходимость контроля со стороны саннина. Магическая змейка не обладала собственным разумом, как и возможностью «запоминать» долгие инструкции. Орочимару явно не хватало знаний и умений для того, чтобы разнообразить свои действия. Обучение в Хогвартсе было необходимым условием для того, чтобы разобраться в этом кеккей геккае. Убрав все со стола, Орочимару поднялся в свою комнату, планируя прочитать несколько школьных энциклопедий — несмотря на весенние каникулы, саннин продолжал самостоятельно учиться, все еще по крохам формируя окружающую его картину мира. На следующий день, сдвинув свою работу, Кристофер повез Орочимару по указанному в письме адресу. Под ничего не значащие разговоры со стороны взрослого Орочимару вновь кутался в тонкую кожу гендзюцу, сглаживая углы своей личности и прячась в темноте. Маскировка была не идеальной, но достаточной, на взгляд саннина, для того, чтобы не вызывать у посторонних желания копнуть глубже. Приехав на нужное место, Кристофер с сомнением переспросил адрес у Змея: здание перед ними было старым кирпичным универмагом, невзрачным домом с большой вывеской на дверях, сообщавшей о ремонте. Достав из кармана письмо и перечитав написанное, саннин подошел к витрине. Там стояло несколько облупленных манекенов в пыльных париках и ужасного вида тряпках, когда-то бывших одеждой. В некотором отдалении от остальных стоял женский манекен в зеленом нейлоновом фартуке. — Здравствуйте, — Орочимару обаятельно улыбнулся манекену через витрину. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, я пришла вместе с отцом. У меня направление на осмотр от Отдела магических происшествий и катастроф. Ждать ответа пришлось недолго. Манекен внезапно кивнула, отчего Кристофер, стоящий рядом с дочерью, тихо выругался под нос, а после поманила к себе пальцем. Взяв взрослого за руку, Орочимару потянул его за собой, делая шаг вперед и проходя сквозь стекло. Лишь на краткий миг все потемнело, а после эти двое оказались в холле. За спиной находилась сплошная стена, и лишь в нескольких метрах от этого места была дверь с горящей надписью «Выход». Пробежавшись глазами по плакатам, висящим на стенах, и оглядев ходящих по холлу людей, Орочимару облизнулся. А после потащил мужчину, которого до сих пор держал за руку, к замеченной стойке, над которой висела таблица с указателями по этажам. Там стояла пухлая блондинка, которая что-то объясняла пожилому старичку, чья борода вместо того, чтобы спокойно покоиться на груди, упорно лезла в уши и пыталась завязаться узлами на затылке. Наконец, получив нужную консультацию, старичок в очередной раз отдернул свою бороду — в этот момент к нему подошла девушка в салатовой мантии и, взяв пожилого мужчину за руку, повела куда-то по коридору. Следующим в очереди был мужчина, шатен, с легкой рыжиной в волосах, который тут же начал приставать к блондинке, пытаясь у нее что-то выпросить. Встав за этим посетителем, Орочимару отпустил руку Кристофера и продолжил осматриваться. Взгляд то тут, то там цеплялся за различные вещи: изображения на плакатах были подвижны, окна, расположенные вдоль двух стен, показывали различные друг от друга пейзажи, а люди… люди были похожи на ходячие куски мяса, которые хотелось проглотить и медленно переваривать. Большинство их них были в мантиях: салатовых, темно-коричневых, красных, серо-черных. Это был всего лишь холл, но здесь было достаточно оживленно. Люди сновали туда-сюда, явно занятые своими делами. Часть из них откровенно косились на стоящую возле стойку пару отца и дочки — их одежда достаточно отличалась от той, что носили остальные. Скорее всего все, находящиеся здесь, были волшебниками. Орочимару внимательно вглядывался в чужие лица, пытаясь понять, разглядеть ту инаковость, что дает улучшенный геном. Однако на поверхности не было никаких визуальных отличий от гражданских. По одному лишь внешнему виду, за исключением одежд, было очень сложно понять, кто именно находится перед тобой. Что было не совсем приятно. Орочимару слишком привык контролировать собственное окружение. Был шанс, что с помощью кеккей геккая или чакры можно было бы заметить то самое отличие волшебников от обычных гражданских. Атмосфера вокруг была достаточно мирной, чтобы рискнуть и воспользоваться крохами собственных сил. Осторожно, Змей ослабил гендзюцу на своем сознании, будто выглядывая из норы и пробуя языком воздух на вкус. И тут же потрясенно уставился на мужчину, стоящего перед ним и разговаривающего с привет-ведьмой. Ощущения были невероятными, но Орочимару вцепился в них, с каждой секундой уверяясь все больше в правдивости этих чувств. Отголосок был слабым, но саннин готов был поклясться, что… В этот момент мужчина резко обернулся и, чуть не сбив Орочимару с ног, быстро скрылся за дверью с надписью «выход». Стоило двери закрыться, как Змей бессознательно облизнулся, а после с улыбкой повернулся к блондинке, протягивая той письмо, одновременно с этим вновь погружаясь в гендзюцу. Следуя указаниям привет-ведьмы, они быстро оказались возле нужного кабинета. Посмотрев на табличку и приподняв бровь при виде надписи от руки, Орочимару постучал в дверь. Та тут же приоткрылась, приглашая войти. — Здравствуйте, — произнес Крис, подозрительно оглядываясь и кладя руки на плечи саннина. Мужчина явно чувствовал себя не в своей тарелке, но изо всех сил пытался держать себя в руках — в этом странном месте они находились только из-за Гермионы, и лишь потому Кристофер все еще был здесь. Забота о ребенке пересилило желание срочно обратиться к психотерапевту. — Добрый день. Я дежурный целитель, Гиппократ Сметвик. Чем могу вам помочь? — мужчина среднего возраста в салатовой мантии отложил газету, которую читал до этого и жестом предложил присаживаться на стулья возле своего стола. Кабинет был небольшим, а шкафы вдоль стен лишь уменьшали его пространство. К сожалению, через мутное стекло было не видно содержимое, потому Орочимару, передав письмо, разглядывал странные штуки на столе. Щетина на лице Сметвика придавала тому более неопрятный вид. Мужчина хмурил брови, читая уведомление, а после, хмыкнув, поднялся со стула и подошел к плотной висячей ширме, что огораживала часть стены кабинета. — Ну что же, малютка, проходи сюда. Мистер Грейнджер, вы можете остаться на месте, осмотр не займет много времени. Орочимару послушно зашел за ширму и тут же удивленно замер на месте: пространство позади нее было намного больше, чем ему казалось. Гиппократ, тоже зашедший за ширму, указал на стоящую кушетку: — Залезай сюда. Справишься? Ничего не ответив, Орочимару подошел к кушетке и быстро на нее забрался, перенеся сначала вес на руки, а после подтягивая все тело. Не дожидаясь следующей команды, саннин послушно лег, чинно сложив руки на животе, на что Сметвик лишь хмыкнул, подходя ближе. — Простите, — саннин не отрывал взгляда от взрослого. — А что вы сейчас будете делать? — Проверять состояние твоей магии. Откуда-то из-под кушетки Сметвик достал два черных шарика — те были размером с теннисные мячики, — и положил один на живот своей пациентке, а второй — на лоб. Видя напряжение в глазах ребенка, Гиппократ решил попробовать разбавить серьезную атмосферу, вместе с тем вытаскивая из кармана свою волшебную палочку: — Ничего серьезного я делать не буду. Сейчас, с помощью заклинания, эти два артефакта активизируются. Ты абсолютно ничего не почувствуешь, просто лежи смирно и постарайся не уронить эти штуки. Взмах палочки и произнесенная длинная фраза на неизвестном языке — в тот же миг Орочимару почувствовал, как кеккей геккай всколыхнулся внутри его тела, будто желая излиться наружу через две точки — в тех местах, где лежали черные шары. Прошло пару секунд, и Орочимару стиснул зубы: он прекрасно ощутил тот момент, когда часть его кеккей геккая покинула его тело и была поглощена шарами. Спрятав палочку вновь куда-то в карман, Сметвик подхватил артефакты и сделал шаг назад от кушетки, поворачиваясь боком и внимательно рассматривая шары. Повернув голову, Орочимару увидел, что те уже не были черными — какая-то серая вязь, подобно паутине, покрывала оба артефакта. Моргнув, саннин осознал, что эти изображения не статичны: неизвестные знаки расползались одновременно в разные стороны, постоянно меняя свой внешний вид. — Твоя магия очень активна, малютка, — Сметвик даже не посмотрел на Орочимару, внимательно рассматривая артефакты. — Видимо, ты постоянно бессознательно магичишь. К сожалению, с этим ничего нельзя поделать — никто не будет тебя обучать раньше времени. В то же время хорошо, что твое поступление столь скоро. Если оставить все как есть, магии может стать тесно в твоем теле, и кто знает, какой бы облик принял стихийный выброс. Будь ты не маглорожденной… — Гиппократ прервался, качая головой. — Я сообщу Отделу магических происшествий и катастроф, чтобы тот уделил больше своего внимания в том месте, где ты живешь. Пусть имеют в виду. Ах да, можешь уже вставать. Чему Орочимару не был рад, так это возможной слежке и контролю. Возможно, ему придется сидеть тихо до самого поступления в Хогвартс — этого не было предусмотрено в планах и нужно было что-то решать. На прощание Сметвик дважды напомнил о важности не злоупотреблять магией и, похлопав Змея по голове, выставил того вместе с Крисом за дверь. Побыв некоторое время в холле и понаблюдав за ходящими туда-сюда волшебниками, Орочимару, покачав головой, потянул мужчину на выход — можно было возвращаться. Уже дома, лежа на кровати и смотря в потолок, саннин задумался о том, что же ему делать дальше. Его изначальной целью было совершение сложной техники для получения нового тела. Не сказать, чтобы тот сосуд, которым он тогда пользовался, был плох — вовсе нет, то была вершина его работы. Но ведь нет предела совершенству. После, оказавшись в теле ребенка, саннин был поражен величием нового мира. Жадность к новым знаниям была обоснована — только полный кретин смотрел бы на новые возможности, не пытаясь к ним прикоснуться. Было ощущение, будто раньше Орочимару видел лишь то, что находится впереди, а оглянувшись, потерялся в безграничности взора. Очень быстро было принято решение изучить все возможные сферы, впитав в себя все возможные знания и силы. Жажду, что расширялась в его душе подобно пустыне, смогло остановить лишь внезапное обнаружение кеккей геккая. Магия оказалась еще одной новой областью, которую хотелось постичь. К сожалению, Орочимару был лишь в единственном экземпляре и очень ограничен в своих нынешних силах и возможностях. Необходимость выбирать слегка остудило голову саннину, позволяя тому более рациональней относиться к своему нынешнему положению. Несомненно, Орочимару возьмет у этого мира все, постепенно впитывая в себя все возможности. Насчет возвращения назад, в свой собственный мир, Змей еще не размышлял — этот пункт был безумно далек и неясен. Конечно, находиться в месте, где нет шиноби, было странно и непривычно, но сейчас перед саннином было и так немало путей, по которым он мог пойти. Что же ждет его в конце выбранной тропы покажет лишь время. А пока было бы неплохо подумать над тем, почему во встреченном в Больнице мужчине Орочимару почувствовал слабые отголоски своей незавершённой техники.